BF2233

← оглавление

— Ты! Моя! — повышая голос, почти крича в самое ухо, говорит Лу. — Самая! Горячая и острая булочка!

Держит обеими руками, при этом еще и тискает за задницу. Дэни смеется, даже не пытаясь вывернуться, — попытки показали, что это просто бессмысленно. Лу умеет вцепится, как клещ — в дворнягу, и пока не удовлетворит свои потребности в физическом контакте и выплеске эмоций, сопротивление бесполезно.

Хлопает по заднице, обхватывает ладонями лицо и целует в обе щеки — с чувством и звонко. Так, что аж в ушах шумит.

— У-у-у, какой же ты классный! — продолжает фонтанировать восторгами Лу. — Оливер, ну скажи же ты что-нибудь!

— Отличное шоу, — муж Лу, сидящий рядом у барной стойки, салютует Дэниэлу стаканом, похоже, с ромом.

Да, блядь, именно с ромом. Это Дэни понимает, когда Лу подтаскивает его к Оливеру и почти трясет, пытаясь доказать несопротивляющемуся мужу, что Дэниэл — классный. А тот ловит знакомый запах и морщится, напрягается всем телом.

Лу понимает, что что-то не так, сразу. Восторг прекращается в секунду, он смотрит на Дэни, отпускает его и чуть хмурит темные брови. Дэни только качает головой и тяжело вздыхает, а потом опускается рядом с Оливером на барный стул.

— Терпеть не могу Бакарди, — объясняет он. — Моральная травма, ага.

Подошедший бармен приподнимает бровь, безмолвно спрашивая — как всегда ли ему, и Дэни ловит себя на мысли, что сейчас даже пить не хочет. Гребаный Бакарди единомоментно просто взял и убил все настроение. Хорошо еще, что никто не пахнет той ебучей кожано-кардамоновой смесью от Тома Форда.

Оливер явно не чувствует себя виноватым — и это очень правильно. Никто не виноват в том, что у Дэни проблемы с головой. Хорошо было бы ему это осознавать полтора года назад, когда бился в истерике и размахивал руками. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Дэниэл качает головой, отказываясь от заказа, и смотрит на присевшего рядом Лу.

— Какие планы, крошка Дэни?

— Особо никаких, — пожимает плечами он, — сейчас схожу, переоденусь и, в целом, свободен. Только не до четырех утра, малыш Лулу, как в прошлый раз, мне завтра надо встать не позже одиннадцати.

Три дня назад Лу дернул Дэни после работы и вернулись они в четыре утра — уставшие, как сволочи, снова пьяненькие, успевшие потанцевать после двух коктейлей на барной стойке в каком-то гей-клубе. На этот раз завалились они к Лу, и Оливер, проснувшийся от очень старавшихся не шуметь, но шумных, как стадо слонов, вышел их встречать, спокойно расстелил Дэни диван, а после забрал решившего демонстрировать всю свою любовь мужа.

Отсыпался Лу аж до часу дня, Дэни поднялся раньше с гудящей головой, был заботливо накормлен завтраком, напоен кофе, и все это в исполнении невозмутимого Оливера. И выпущен восвояси тоже Оливером.

Муж Лу многим напоминает Стефана. По мнению Дэни, по крайней мере. Оба спокойные, во многом невозмутимые, оба логичные, продуманные и абсолютно рациональные. Оба пьют ебучий Бакарди и наблюдают, как их избранники вертят голыми задницами на сцене, и по этому поводу не испытывают никаких ужасных чувств. Иногда, смотря на Лу и Олли, Дэни думает о том, что у них со Стефом могло бы быть так же.

Только Лу оказался умнее, а Дэни — придурок.

Впрочем, несмотря на все ассоциативные ряды, возникающие в компании этой парочки, ему комфортно. Впервые комфортно настолько, что он вполне нормально реагирует, обнаружив Лу у себя за дверью в десять вечера. Или на пороге гримерной. Наверное, потому что они с ним похожи — и не похожи одновременно. Лу — как будто его собственная счастливая версия. Уверенная в себе, абсолютно свободная, яркая настолько, что можно ослепнуть. И при этом с мозгами у него тоже все в порядке.

Пока Оливер допивает Бакарди, а Лу потягивает какую-то ярко-зеленую хероту, которую ему любезно намешал бармен, Дэни уходит в гримерку и переодевается. Кидает боди и стрипы в рюкзак, потом садится за стол и устало смывает с лица сценический грим. Слой за слоем. Умывается, смотрит на себя в зеркало и прикрывает глаза. Качает головой.

«Не забивай на себя, крошка Дэни», — звучит в голове голос Лу. — «Тебе нельзя забивать на себя».

На Дэниэле обычная красная толстовка, свободные штаны, хер знает когда и где купленные. Из брендового на нем только 990-е Нью Бэланс и куртка с воротником от Эмпорио Армани висит на вешалке; да и то лишь потому, что он пошел в зал, из зала — на работу. Забил ли он? Когда-то Дэни следил за своим внешним видом и тем, во что одевается, всегда — пофиг, куда собирался. Перед выходом из дома обязательно подбирал одежду, красился. Почти всегда укладывал волосы.

Сейчас на это нет ни сил, ни желания. Дэни стоит, смотрит на себя в зеркало, погружаясь в мысли. Может оно и неплохо, что он «забил»? Может быть, он просто вспоминает, кто он.

И каким приехал.

Впрочем, руку он протягивает, берет черный карандаш и подводит глаза. Немного, но все же. И этим ограничивается. После чего подхватывает куртку, закидывает на плечо рюкзак и выходит из служебного помещения, направляясь к бару.

Лу и Оливер ждут только его.

— Подвезти тебя? — спрашивает Олли, когда они выходят на улицу. Пил он мало, поэтому ничего страшного, что он садится за руль — все шоу тянул один-единственный стакан.

Дэниэл достает из кармана пачку сигарет, подкуривает и пожимает плечами.

— Конечно, подвезти, — возмущенно фыркает Лу, — что за вопросы?

Дэни усмехается, качает головой. Делает затяжку, выдыхает дым в сторону и замечает припаркованный Додж. Здоровенный, бля, Додж: мало того, что пикап сам по себе большой, так еще и дополнительно поднятый, прямо по классике Техаса, а на капоте тачки — знакомого мужика.

Мелькает мысль, что давно не виделись. Больше месяца точно.

Лу на фоне ругает мужа, как, мол, вообще можно задавать такие вопросы, когда надо просто подвезти крошку Дэни, — а сам Дэни смотрит на Тео, который сидит, свесив ноги, курит и посматривает на него, щуря глаза.

Вот же гондон. Дэниэл бросает охуевшим Лу с Оливером, что сейчас подойдет, и шагает в сторону припаркованного Доджа.

— Ты заебал сталкерить, знаешь об этом? — спрашивает он, задрав голову.

Теодор хмыкает, потом одним движением спрыгивает с машины и прислоняется к ней плечом.

— Ты сказал подумать и решить. Я подумал и решил, — абсолютно спокойно отвечает мужчина, пропустив фразу мимо ушей.

— А ты всегда думаешь так дохуя времени?

С того вечера в гостинице прошло месяца два. Уже месяца полтора он активно тусуется с Лукасом, а между их встречей и гостиницей было недели две. И вот, спустя столько времени, этот гений объявляется и говорит, что он подумал. Нет, приятно, конечно, осознавать, что тебя хотят настолько, что два месяца думают и идут против собственных принципов — о демонстрации гомофобии он прекрасно помнит, как и обо всех сопутствующих приколах, — но два, бля, месяца!

— Когда могу себе это позволить, — усмехается Тео.

Мужчина чуть смещается. Так, чтобы Дэни оказался между ним и машиной, причем понимает он это уже тогда, когда его почти прижимают к капоту.

— И что, не боишься, что твой маленький ужасный секрет узнают твои гомофобные дружки? — Дэни хмыкает, приподнимая бровь.

Он внимательно всматривается в темные глаза и в чужое лицо. Где-то мельком думает еще, что это же нужно быть таким здоровым — Дэни ему почти что по плечо, — сколько в нем роста? Шесть с половиной футов? Чуть больше?

Но Тео спокоен. Только глаза щурит, но выражение лица не меняется. Уголок губ замер в ухмылке, в глазах хер пойми что, хотя Дэниэл был уверен всю жизнь, что умеет читать выражения лиц и интерпретировать чужие взгляды. Здесь — не может.

— Так что?

У этого мужика, кажется, феноменальная способность игнорировать вопросы и гнуть свою линию.

Дэни на несколько секунд задумывается, а, собственно, «что». Перехотелось? Нет. В памяти довольно ярко отпечаталось, как его фиксировали. Да и чужие руки он тоже хорошо помнит. Но лучше всего Дэни помнит ощущение, как будто он в костер шагнул. И это то, чего катастрофически не хватает. С Лу по-другому. Оттенки ощущений совсем другие. Яркие, но без напряжения, дразняще щекочущего нервы.

Да и чего греха таить, Дэни всегда любил таких мужиков: слишком маскулинных, почти что карикатурно. А тут полный набор с верховенствующей стереотипией головного мозга. И попыткой сделать вид, что не любит трахать мальчиков. По крайней мере, для всех окружающих. Это нелогично, но Дэни и логика в принципе разошлись в этой вселенной.

— Окей, — Дэниэл делает затяжку, — но сегодня на полноценный секс не рассчитывай, это раз. Два: к тебе я не поеду, потому что ты стремный, к себе не поведу по этой же причине, так что территория нейтральная.

Тео негромко посмеивается. Похоже, то, что он «стремный», для него не новость.

— Подходит.

И кивает на машину. Дэни оборачивается, чтобы посмотреть на Лу и Оливера. Лукас подозрительно щурит глаза и вообще не выглядит, как обрадованный человек, Оливер спокоен, как всегда.

— Окей. Подожди тогда.

Дэниэл возвращается к парочке и даже не успевает открыть рот — Лу делает это первым.

— Он мне не нравится.

Дэни усмехается. Лу можно понять. Он хмурится, сверлит мужика взглядом, поджимает полные губы и чуть приподнимает подбородок — всегда так делает, когда чем-то недоволен. Многие так делают, на самом деле. Дергает плечом, потом смотрит на мужа, как будто ища поддержку, но Оливер молчит. Он, в отличие от своего избранника, в чужую жизнь не вмешивается совсем. Юрист, что уж.

— Дэни…

— Спокойно, — хмыкает Дэниэл, — все будет нормально. Поезжайте домой.

— Напиши мне, — продолжает хмуриться Лу, — что все нормально. Иначе я подниму на уши весь город, клянусь тебе. Номера я уже сфоткал.

Дэни негромко посмеивается, но кивает, соглашаясь. Это… забавно. И мило, потому что за него в жизни, наверное, никто, кроме Стефа, и не переживал. Никогда. А тут малыш Лулу, который угрожает перевернуть весь Нью-Йорк, если вдруг с его другом что-то случится. Словив себя на слове «друг», Дэни чуть зависает, но потом просто быстро чмокает Лу в щеку и разворачивается, уходя обратно к Доджу.

Тео только насмешливо приподнимает брови.

— У тебя грозный защитник, я так погляжу, — фыркает он смешком.

— Будешь много пиздеть — он реально откусит тебе голову, — ухмыляется Дэниэл. — Заводи своего зверя, поехали.

Чтобы забраться в поднятый Додж, приходится приложить определенные усилия. Он явно рассчитан на таких быков, как Тео, но никак не на таких, как Дэни. Впрочем, тачка хоть и не из новых и безумно дорогих, но хороша, да и видно, что о ней заботятся. Салон чистый, прямо вылизанный, чуть пахнет парфюмом. Когда Тео садится в машину, Дэни понимает, что пахнет-то от мужчины, а не от какого-то ароматизатора. Запах он узнает почти сразу.

— Саваж? Тебе подходит, — усмехается он.

Мужчина хмыкает.

— Это еще почему?

— Ну как же, — Дэни откидывает голову назад, — ты же такой мужик, что не дай бог кто усомнится. Так что это ты обозначил, особо не выебываясь — если бы выебывался, взял бы что-то подороже или вообще нишевое.

— Охуеть. Психологический портрет тоже нарисуешь, исходя из одного запаха?

— Скажи, что я не попал.

— Попал, — соглашается Тео.

Дэни пожимает плечами. Конечно, попал. Ему было достаточно нескольких встреч, чтобы все это понять. И Саваж хорошо вписывается картину, которая нарисовалась у него в голове. Почти что идеально.

Едут они, конечно, не в «Темпо», гостиница какая-то безымянная, но вполне себе ничего. Да и Дэни, честно говоря, глубоко похуй сейчас на стиль в интерьере, потому что стоит им зайти в номер, его тут же вжимают в дверь. И целуют: напористо, почти до боли в губах, сгребают рукой за пояс.

Очень ожидаемо.

Sauvage [фр. — дикий].

Дэни тормозит, чуть отклоняется, прерывая поцелуй. Можно было бы, конечно, сказать, что они не на сеновале и не в средние века, он не сопротивляется, вообще-то, но молчит, только скидывает на пол рюкзак и обхватывает ладонью за затылок, целует сам. Замедляет Тео каждый раз, когда тот снова пытается ускориться. Каждый раз. И в конечном итоге мужчина подчиняется.

Вот так лучше.

Определенно.

Настолько, что Дэни даже не замечает, как уплывает. Сознание плавится, как податливый воск. Поцелуй медленный, глубокий и жаркий — и вот так не было уже давно. Дэни отвечает, но даже не пытается вести, полностью отдавая Тео контроль. Только запускает пальцы в волосы и тесно прижимается телом. Тео дорвался, это ощущается: вылизывает рот, толкается языком, неожиданно — но поцелуй сейчас вообще не грубый, хоть и очень настойчивый. Прижимает к двери, убирает руки Дэни, перехватывает запястья, заводит над головой, второй рукой прижимает к себе за пояс. Втискивает колено между ног, и, блядь, поза ебанутая, но Дэни нравится. «Саваж» смешивается с его собственной вишней, рука держит запястья уверенно, крепко, но не причиняет боли.

Дэни трется о колено пахом, телом о тело, без тени стеснения, чем, кажется, подстегивает еще больше. Потому что Тео напирает все сильнее, не скатываясь в грубость. Вжимает тоже сильнее, так, чтобы спиной ощутились все углубления на двери. Но Дэни неприкрыто кайфует от этого жаркого и сладкого поцелуя, пошлого и влажного, от жара чужого тела, от внезапного ощущения силы. И сейчас даже начинает немного жалеть, что изначально очертил линию.

Хотя прекрасно понимает, что игра будет практически в одни ворота. Но почти похуй, на самом деле. А этот идиот еще отказывался.

Дэни дергает руками, Тео разжимает ладонь, отпуская его и одновременно с этим опускается губами на шею. Дэниэл приподнимает голову, подставляет под губы и горячий язык, под легкие покусывания, а сам снимает с мужчины куртку, потом тянет обычную футболку — приходится прерваться на секунду, после — еще и свою, потому что Тео делает то же самое. Ведет ладонью по боку, пальцем по ребрам, зависает на проколотых сосках. Как будто впервые такое видит, на самом деле.

Дэни чуть толкает в плечо, заставляя отойти от двери, снова тянется, целует. Отходит к постели, продолжая поцелуй, тягучий и влажный, — и только у нее нажимает на плечи, заставляет опуститься на кровать, одним гибким движением оказывается на коленях.

У Тео во взгляде кроме возбуждения, которое Дэни и так отлично чувствует через ткань чужих джинсов, — что-то еще. Что-то, что разобрать не удается, и это случается с ним впервые за много лет. Упирается в плечи руками, снова тянется за поцелуем, потом подставляет шею, прижимается всем телом, притирается, ерошит волосы на затылке, а потом так же гибко соскальзывает с колен вниз, на пол, устраиваясь между ног.

Мужчине надо отдать должное: несмотря на весь его выстроенный образ, сейчас он не делает дебильных движений и не кидает столь же дебильных фраз. Только смотрит в глаза, потому что Дэниэл тоже взгляд не отводит, прижимаясь губами к ширинке на джинсах, ведя ими по паху через одежду. Смотрит внимательно, жадно, жрет этим взглядом. Видимо, не слишком уж часто ему выпадает шанс реализовывать свои потребности — Дэни думает об этом, цепляя пуллер зубами и не спеша потянув вниз, расстегивая молнию.

Приходится все-таки помочь себе руками, чтобы приспустить штаны вместе с бельем, взять член в руку. Шутка про то, что у парней с большими тачками маленькие хуи, — явно не про Тео, но это и хорошо. Дэни касается крупной головки языком, поддевает уздечку, дразнит, слышит шумный выдох и чуть щурит глаза. Смотреть наверх неудобно, но взгляд пока что не отводит — ни пока проходится по головке языком, ни когда обхватывает ее губами. Тео кладет ладонь ему на затылок, но не давит — и на том спасибо, — и только после этого Дэниэл опускает глаза, забирая член глубже.

Плотно обхватывает губами, чуть втягивает щеки, ритмично двигает головой, ловя себя на мысли, что кайфует. От ощущения члена во рту, скользящей по небу головки, проскальзывающей в расслабленное горло, от преследующего аромата Саважа, — Тео явно был в душе, прежде чем поехать к клубу, — от собственных совершенно пошлых движений языком и влажных звуков, когда на несколько мгновений выпускает член изо рта. А потом снова надевается на него, пропускает в самое горло, берет так много, как может, рукой мягко массируя крупные и покрытые темными волосками яйца, оттягивает мошонку. Потом меняет рот на руку, водя сомкнутой ладонью по стволу, а сам обхватывает губами мошонку, ласкает, посматривая наверх, довольно урчит, слыша такой же довольный, но хрип.

И снова возвращается к члену, дразнит влажно блестящую головку языком, проводит по всему стволу, нихуя не смущаясь, гладит рукой крепкий пресс и проходится пальцами по выпуклому крупному шраму на боку, ближе к животу.

Тео тоже не стесняется, хотя этого можно было бы ждать, — стонет низко и хрипло, иногда посматривает вниз, но все больше откидывает голову, чуть сжимает волосы на затылке, но не мешает. А Дэни двигает головой почти в трансе, охуевая от самого себя, потому что еще никогда ему не было настолько по кайфу кому-то отсасывать. Еще и не дергает, не мешает — сказка.

И снова жалеет, что не согласился на полную программу.

Свободную руку запускает себе в штаны, обхватывает ладонью собственный член — он тоже нихуя себе возбужден — двигает ей в такт движениям головы, потому что прекрасно понимает, что ответную услугу хер ему кто окажет, сознательно же пошел с мужиком, который яро косит под натурала.

Меняет ритм. Замедляется, снова смотрит из-под лба, медленно двигается головой вверх, резко надевается на член ртом, плотно обхватив его губами, и слышит то, что хотел услышать:

— Блядь, — сдавленное, хриплое.

Это льстит, блядь. Льстит, потому что у него сейчас охуительно крепкий здоровый мужик, который не сопротивляется и дышит хрипло, шумно. Чужие пальцы надавливают на затылок, чуть тянут за волосы — Дэни смотрит наверх и видит в глазах немой вопрос. А глаза-то дурные — пиздец.

И Дэниэл разрешает, останавливается и расслабляет челюсть и горло. Тео двигает бедрами, вгоняя член глубоко, и повторяет последний ритм — медленно подается назад, резко вгоняет в рот, Дэни только подстраивается и слегка придерживает за бедра, контролируя незначительно.

Он редко такое позволяет мужчинам. Но тут хочется.

Хочется, потому что ему по кайфу. Жарко, как в геенне огненной, но кайфово даже от того, что его трахают в рот — грубо, жестко, но все еще совершенно охуенно. Так, что яйца бьют по подбородку, и этот звук выносит на границу сознания. Так, что с уголка губ стекает слюна, но пиздец как ему сейчас заебись чувствовать крепкий член, проскальзывающий в горло, — так, что он чуть придерживает за бедра, задерживает чуть дольше и только потом отпускает, позволяя еще раз толкнуться.

Тео замирает на секунду, хрипло выдыхает — головка скользит по небу, потом снова двигается назад, — сжимает зубы: Дэни видит, как у него ходят желваки и как напрягается шея.

Сложно понять неправильно. Дэниэл снова проходится губами по мошонке, накрывает лежащую на члене ладонь Тео своей и двигает вверх и вниз. Мужчина кончает буквально через несколько секунд с гортанным, хриплым стоном. Теплые капли попадают Дэни на лицо: на скулы и щеки — он успевает закрыть глаза, усмехается, а потом поднимается и вытирает сперму пальцами. Тео откидывается на постель спиной, но смотрит, как Дэниэл усаживается ему на бедра, чуть приоткрывает рот и медленно ведет пальцем с каплей спермы по языку.

— Блядь, — выдыхает мужчина.

Дэни негромко посмеивается, упирается руками в постель по обе стороны от его головы и наклоняется, трется о живот собственным возбужденным членом через штаны. Не целует — такие мужики обычно крайне брезгливо относятся к поцелуям после минета, но дистанцию сокращает. Впрочем, к удивлению Дэниэла, Тео целует сам.

Обхватывает рукой за затылок, тянет на себя и целует: медленно — но жарко, тягуче. Лижет и прикусывает губы, целует после глубоко и влажно, а потом опускает руку на пояс и садится, удерживая Дэни на коленях. Второй рукой приспускает его штаны вместе с бельем — сейчас обычными боксерами, — обхватывает рукой ноющий член. Опускается губами на шею, и Дэниэл приподнимает подбородок, обхватывает руками за шею и выдыхает, толкаясь членом в кулак.

Рука у Тео чуть шершавая, ласкает он грубо, рвано, темп — охуенный, Дэни снова подстраивается, толкается в руку, стонет, когда чужие губы находят серьгу в соске, прикусывают, ласкают языком и тянут на себя. Рука, лежащая на поясе, опускается ниже, сжимает ягодицы, Дэни стонет опять.

Жарко пиздец, Тео похож на раскаленную печь, но отлипать от него не хочется совсем.

Дэни кончает спустя минуту, чувствует теплую влагу на животе, громко и протяжно стонет, вжимаясь в чужое тело своим. Тео снова прикусывает за проколотый сосок, потом откидывается вместе с Дэниэлом обратно на постель спиной, лениво ведет пальцами между ягодицами.

И Дэни в третий раз жалеет, что не согласился на полное представление.

Он просто лежит еще с минуту, уткнувшись Тео в плечо лицом. Да, надо было не выебываться, отличная была бы ночь. Хотя, с другой стороны, Лу он тоже не соврал, и завтра у него куча дел.

Зато вспомнил, что банальный минет может приносить кайф. В последний год секс у него был нормальный, но ничего выдающегося. А тут получил удовольствие — даже, вон, вопреки ожиданиям, его приласкали.

— Что, даже не сбежишь сразу? — негромко и все еще хрипло хмыкает Тео.

— Прямо не умывшись? Кричать от ужаса в процессе обязательно? — лениво интересуется Дэниэл.

Смех у мужчины приятный. Негромкий, низкий, с хрипотцой.

— Я думал, что парни вроде тебя уходят сразу, махнув на прощание рукой.

Дэни складывает руки у него на груди, сверху кладет голову и заглядывает в темные глаза.

— В прошлый раз ты принял меня за шлюху. А в этот раз за кого?

Обижает ли его это? Нет. Но Дэни все же интересно, что происходит в чужой голове. Тео, впрочем, молчит.

— Если я танцую у шеста, бравый защитник Америки, это еще не значит, что я даю всем направо и налево. И не значит, что я занимаюсь проституцией, — спокойно говорит Дэниэл. — Тебе может показаться, что танцевать просто, только вот нет. Не просто. Так что это работа. Ничем не хуже, чем любая другая.

— И все же — ты здесь.

— Во-первых, ты меня сталкеришь, а это стремно. Во-вторых, в твою дебильную, — это Дэни уже почти мурлычет, — голову не приходило, что мне просто может ровно так же хотеться, как и тебе? Бездуховной ебли, знаешь ли. Обычной, человеческой.

Тео криво усмехается и качает головой. Дэни еще лежит с десяток секунд, смотрит на него, потом садится, перекидывает через Тео ногу и встает, уходя в душ.

Сейчас на то, чтобы привести себя в порядок, у него уходит всего несколько минут, после он пускает в душ Тео, а сам садится на кровати и понимает, что снова не хочет домой.

В теле ленивая слабость, губы ноют, и все это приятно. Так что Дэниэл растягивается на кровати и решает, что просто встанет раньше и заскочит домой, но ночевать будет здесь. Так его и застает вышедший из душа Тео.

— Остаешься?

— Остаюсь. А ты?

— Тебе не понравится, — уже натягивая боксеры и следом за ними джинсы, усмехается Тео.

Дэниэл не то чтобы понимает смысл сказанной фразы и что конкретно ему не должно понравиться, но решает, что хер с ним. Не хочет — не нужно. Теодор собирается, надевает кроссовки и оборачивается, когда уже готов, в общем-то, выходить. И протягивает телефон.

— Чтобы сталкерить не пришлось, — объясняет он с иронией в голосе.

Дэни берет телефон, на пару секунд зависает, а потом все-таки забивает в телефонную книжку свой номер, обозначив себя обычным пресным «Дэниэл», протягивает обратно. Он не против продолжить их веселое общение в таком ключе. И уж лучше действительно Тео будет писать или звонить, чем просто появляться черт знает каким образом у клубов.

Дэниэл возвращает телефон, хмыкает и поднимается, чтобы взять в кармане брошенной в сторону куртки сигареты. Курить в номерах нельзя, но ему наплевать. И когда он берет пачку в руки, Тео обхватывает пальцами запястье, дергает на себя, другой рукой прижимает и снова целует. Лениво, довольно, снова тягуче, так, что Дэни непроизвольно улыбается.

— До встречи, — хмыкает Тео в губы, разрывая поцелуй, после чего спокойно выходит из номера, а Дэни качает головой и щелкает зажигалкой.

В данном конкретном случае «до встречи» звучит неплохо.

← оглавление

следующая глава →