9B111E
хороший автор. был
Он горячий, как ядро гребаной Земли. Об этом Дэни лениво думает, лежа сверху на Тео и закинув на него ногу в высоком сапоге на каблуке. Что примечательно, еще и в коротком платье, под которым нет белья. И не потому что они его сняли. Потому что было порвано и откинуто куда-то, хуй пойми куда.
Силы в Тео — пиздец. Одно неосторожное движение — и трусы просто рвутся по бокам.
Минут тридцать назад Дэни это повеселило, конечно, но сейчас приходит понимание, что домой ему придется идти без белья. Ну и хер с ним, в принципе, не первый раз в жизни.
В теле приятная ломота, надо бы еще подняться и осмотреть поле боя: не осталось ли следов после этой безумной — Дэни не может подобрать другого описания — ебли, которая только что происходила, иначе нужно будет думать, что с этим делать. Выходить на сцену со следами зубов или засосов — очень хуевая идея. Конечно, все можно замазать, но тут есть оговорки.
В жизни у него всякое было. Не то чтобы он гордится, но мужиков через свою постель Дэниэл пропустил приличное количество, редко когда останавливаясь на ком-то одном больше пары-тройки раз. Стефан был исключением. Тео, видимо, тоже будет исключением, потому что вот так Дэни еще никогда не ебали, и отказываться он не намерен.
Сразу после того, как они зашли в номер очередной почти безымянной гостиницы и он снял с себя длинное пальто — то, что он в сапогах на каблуках, Тео, конечно, видел, — у мужчины просто сорвало тормоза. Дэни хорошо чувствует все эти приколы. Почесать чужие кинки ему вообще не сложно, тем более что в подобных образах он прекрасно себя чувствует.
Дэни обтер стены, пока они целовались, как животные — до боли в губах и влажных звуков, шумного и рваного дыхания. И это чуть ли не первый раз в жизни было уместно и не вызывало никакого возмущения. Потому что Тео целовал, как сумасшедший, сжимал в руках задницу, с нажимом проводил по бедрам и бокам. Очень быстро нашел чувствительное место между лопатками — стоило только раз прикусить, как Дэниэла выгнуло и из горла вырвался хриплый стон.
Платье они так и не сняли.
Тео просто подтянул его наверх, собрал на пояснице, а дальше его самоконтроля хватило только раскатать по члену резинку и добавить смазки — о том, что Дэни заранее обо всем остальном позаботился, он был сразу проинформирован. А дальше Дэни просто забил на все. И на то, что они стояли у стены, и на то, что он не особо любит не видеть партнера. Только послушно прогнулся в пояснице, когда Тео на нее надавил, продолжая держать платье в руке, — и стало не до размышлений.
И хорошо, что держал, потому что Дэни вообще не был уверен, что на ногах устоит.
Тео его даже не трахал — драл, как шлюху последнюю. Сильно, резко, грубо, выбивая воздух из легких при каждом движении. Вбиваясь до шлепков бедер о задницу, а потом еще и обхватив рукой за шею. Дэни даже голову чуть опустил, чтобы обхватить большой палец губами, взять его в рот.
Жарко и почти что больно, но так кайфово. Безумный темп движений, горячая грудь за спиной и крепко держащая рука, прижимающий язык палец. Все это смешалось для Дэни в яркую вспышку животного, не имеющего ничего общего с человеческим, удовольствия. Стоны быстро сменились хрипом и мычанием, Тео двигался все агрессивней и агрессивней, прикусывая за затылок, за шею сзади, за плечи, дергая на себя за платье и шею, выгибая Дэниэла в совершенно развязную позу, заставляя только шире расставить ноги, подрагивающие от напряжения.
И даже когда они подгибаются, Тео просто ловит под живот, не давая упасть, но дает опуститься на колени, опускается следом, наклоняется и прикусывает кожу между лопаток. Дэни натурально всхлипывает, а потом Тео снова входит, беря еще более безумный темп.
Возбуждение сворачивается тугим горячим узлом внизу живота. Ему жарко и хорошо почти до потери сознания — от ощущений, от понимания, что его действительно ебут, как последнюю шлюху. Голодно, жадно, жарко трахают, кусают, вылизывают плечи и шею, не говорят ничего, что могло бы сбить с настроения.
Просто идеальный, блядь, момент.
Дэни поскуливает, стонет и хрипит, подается на член задницей, надевается, как будто он та самая последняя шлюха, которая соскучилась по крепкому члену, — а потом кончает, чувствуя только продолжающий двигаться в нем член и охуевая от всего этого дикого смешения эмоций и физических ощущений.
Дэни даже не помнит, как кончил. Без рук, блядь. Не прикасаясь к члену вообще ни разу.
Но хорошо помнит, как Тео выходит, стягивает резинку, задирает платье еще выше и кончает на поясницу и на задницу, потому что это приводит Дэниэла в какой-то совершенно дебильный восторг. Как будто никогда не чувствовал, как на коже оказывается теплая сперма.
А второй раз они ебутся уже на постели. Медленней, но так же жарко, все еще грязно, но в этот раз — лицом к лицу.
Дэни обхватывает Тео ногами за пояс и хрипло стонет, пока тот трахает его и проводит языком по шее, влажным и горячим, оставляя мокрую дорожку. Пока прикусывает за проколотые чувствительные соски, пока надавливает на низ живота, заставляя подаваться навстречу, гнуться в пояснице и прижиматься теснее.
И поцелуи эти, блядь, горячие, мокрые, короткие, потому что долго не получается, — а потом снова чужие губы и язык на шее. Дэни почти поскуливает. Почти, пока не кончает снова, окончательно портя ткань так и не снятого платья. Тео тоже не мелочится, капли на животе, на бедрах, в паху — все это, господи, блядь, так ебануто хорошо, что Дэни даже не хочет комментировать.
И вот сейчас он лежит сверху на этом горячем — во всех смыслах — мужике и думает о том, что если Стефан казался ему лавой, то этот — землетрясение. Натуральное, разрушительное землетрясение, в котором есть какая-то ужасающая, завораживающая красота.
Ведет пальцами по шрамам.
Их дохрена. На плече, на боку. На ногах и руках, но сейчас Дэни гладит пальцами один на груди. Тоже выпуклый, заметный и хорошо ощутимый под подушечками пальцев.
— Не нравится? — вдруг спрашивает Тео.
— Шрамы? — Дэни пожимает плечами. — Они просто есть. За каждым наверняка есть история. Вряд ли приятная.
Тео хмыкает. Как будто в замешательстве.
— Они тебя не пугают?
— Нет.
Они действительно не пугают. Как вообще могут пугать шрамы? Наверное, на них может быть больно смотреть, но если уж человек здесь, живой, относительно целый — как они могут пугать? Выжил. Прошел через то, что прошел, — и вот сейчас лежит здесь, гладит пальцами по растраханной дырке. Все еще, наверное, делает вид для всего своего окружения, что это ему не нравится.
Может ли Дэни его осуждать? Может, конечно. Только вот смысла в этом никакого.
— Да. Ты прав. Не очень приятные, — отвечает Тео.
Дэниэл только негромко угукает. Лезть в чужое личное пространство не в его правилах, поэтому дополнительных вопросов он не задает. И, видимо, это удивляет Тео, потому что тот приподнимает бровь спустя пару минут:
— Ты даже не спросишь?
Дэниэл поднимает голову с его груди и заглядывает в темные глаза. Там действительно удивление.
— Если ты не хочешь мне ничего рассказать сам, я не полезу, — отвечает он, пожимая плечами. — То, что мы с тобой охуенно потрахались разочек, еще не делает нас пиздец какими близкими друзьями, тебе не кажется?
Тео посмеивается. Переворачивается, подминает Дэни под себя и целует — медленно, вдумчиво, прихватывает верхнюю губу, вбирает ее в рот и чуть посасывает, поглаживая рукой по внутренней части бедра.
Дэни думает о том, что издеваться над собой таким образом — это надо иметь нихуевую силу воли. Встречаться с какими-то парнями в безымянных гостиницах для перепихона, все остальное время изображая из себя ярого натурала. Ебанутое дело, лишенное какой-либо логики. Потому что сейчас Тео все еще похож на голодающего, увидевшего перед собой еду в достатке. Он трогает, ласкает губами, руками, прикасается, потирается всем телом. Тактично делает вид, что не хочет присунуть еще раз — или хотя бы чтобы ему отсосали.
Это очень забавно выглядит.
Для Дэни — да, забавно, потому что снова полувставший член он чувствует животом. Он посмеивается в губы, гладит пальцами за ушами.
— Я никуда не сбегаю, — хмыкает Дэни.
Тео — как будто его спалили — тушуется и замирает. Выглядит это очень глупо: мужик только что дважды вытрахал из Дэни всю душу и, кажется, собирается сделать это и третий раз, но теперь сдувается, как шарик, который прокололи иголкой.
Господи, да как это работает в его голове?
Дэниэл выпутывается из бретелей платья, освобождая наконец-то плечи и руки, давая ему окончательно сползти на грудь и живот, приподнимается на локте и проводит пальцем по подбородку, ероша жесткую бороду.
Можно было бы многое сказать. Дэни не знает, какой у Тео опыт, но знает, что у молодых парней, которые разводят таких вот «натуралов» на секс, — это что-то вроде спорта. Разводят, трахаются, а потом начинается шантаж и развод на бабки. Как правило, что-то единичное, но бывают и затянувшиеся истории, которые часто заканчиваются плачевно для всех сторон. Можно было бы сказать что-то в духе: «Да мне вообще похую». Потому что, по большому счету, все, что ему от этого мужика нужно — это чтобы тот ебал его с таким же задором время от времени.
Можно было бы прочитать лекцию про то, что желание трахать парней — это нормально, только вот кто Дэни такой, чтобы лезть в чужую голову? Там, в голове этой, может быть такой темный и стремный лес, что дай боже. И заблудиться в нем окажется очень просто. Что-то подсказывает, что так оно и есть.
Вообще много чего можно было бы сказать, только нахрена? Он не исповедник, не психолог и не волонтер. Он просто парень, которому захотелось конкретного мужика на ебануто огромном Додже. С тяжелым, жадным взглядом, который ни слова не сказал, что люто кинкует на парней в платьях, на каблуках и с макияжем.
Вместо этого всего Дэни только усмехается, ведет рукой вниз, по шее, которую все еще считает бычьей, по груди, по крепкому прессу, обхватывает член ладонью.
— Так и быть, спасу тебя.
И опрокидывает приподнявшего брови Тео на спину.
К четырем утра Дэни заебан окончательно и буквально. Его внезапный любовник, напротив, находит силы сходить в душ и начать одеваться. Дэниэл наблюдает за ним, устроившись на боку и подложив под голову руку.
А ведь он считал, что его работа обеспечивает ему нихуевую физическую выносливость. Видимо, с представителями некоторых профессий тягаться в этом деле бесполезно.
Тело у Тео, конечно… видно, что это не химия и не результат от походов в качалку. Естественная мышечная масса, свойственная людям, которые постоянно несут тяжелую физическую нагрузку. Хочется открыть рот и сказать, чтобы он не глупил и уже оставался — четыре двенадцать показывают часы.
Во рту пересохло. Тянуться за рюкзаком, в котором лежит бутылка воды, лень.
— Нет, — как будто услышав его мысли, говорит Тео, накидывая на себя футболку. — Я уже говорил: тебе не понравится.
— Если ты думаешь, что мне все понятно, то нет, — хрипит Дэни, потом выдыхает и тянет с себя окончательно сбившееся платье, превратившееся в полоску ткани на животе.
Кое-как из него выбирается и упирается правой ногой в постель. Да, все еще в сапоге почти до колена. И ведет пальцами по животу, продолжая наблюдать за Тео. А наблюдать за ним любопытно. Он смотрит внимательно, глаза снова темнеют. Дэни видел такое и в первую их встречу: он хорошо помнит этот взгляд. Все еще жадный. Все еще…
А потом он отворачивается и накидывает на себя куртку.
— Я не завожу постоянных отношений с парнями.
— Конечно, — фыркает Дэни. — Ты же не гей. И конечно же, ты мне больше не позвонишь и не напишешь, потому что это все гребаная случайность, а ты вообще мимо проходил. Угадал?
Он усмехается.
Тео смотрит потяжелевшим взглядом, но в его глазах все еще угадывается эта темная, неуемная жажда. На какое-то время ему хватит, конечно. Возможно, он действительно больше не объявится — просто потому что Дэниэл много пиздит. Но он не перестанет снимать случайных парней. Может, Тео и не гей — но уж точно бисексуал, и на мужское тело у него стоит отлично. Теперь Дэни убедился в этом на личном опыте.
Но Тео не отвечает — просто молча выходит за дверь, оставляя его в тишине и одиночестве.
Может, оно и неплохо.
Секс отличный. Безумный, дикий, но отличный. Только вот есть в этом мужике что-то, что вызывает напряжение. Опасения, возможно. Наверное, оно и нормально, когда мужик малознакомый и в два раза больше, только вот кроме физических данных есть что-то еще. Что-то во взгляде темных глаз, что не дает до конца расслабиться. Что-то, что все равно заставляет наблюдать за ним внимательно и, хоть Дэни и пиздит много, но все же старается не совершать резких движений.
Как будто перед ним побитый бездомный питбуль, который не проявляет уж больно явных признаков агрессии, но забирать бедную собачку домой точно не стоит, потому что никто не знает, что в той голове.
Так и здесь. Возможно, в этом и дело. В том, что Дэни просто не понимает, чего от него ждать. Совсем не понимает.
Он много лет учился читать людей. Жесты, мимику, разбирать в глазах эмоции. Он учился манипулировать охуенно богатыми мужиками так, чтобы не перегибать палку. Чтобы казаться безопасным. Получать свое, но не становиться одним из тех, кто быстро надоедает. Чтобы выжить в том мире, в котором он жил: заваленном бабками по самый потолок, сияющем роскошным золотом, в отблесках на ебануто дорогих Патек Филипп — но полном какой-то гребаной жести. Не обязательно физической, но жести было много.
Учился лавировать. Он так и не стал хоть немного ближе к этому миру, но научился мимикрировать. Научился вести себя по-другому, выглядеть по-другому, говорить по-другому. Иначе держать голову и иначе смотреть. Делать вид, что он не ниже — и одновременно с этим четко давать понять, что знает свое место. Для того, чтобы не сожрали с потрохами.
А здесь он не понимает вообще нихрена. То Тео ходит за ним, как укусившая игуана, то подходит, то — если с ним кто-нибудь, — начинает агрессировать. А потом берет телефон для того, чтобы через два дня неистово ебаться в безымянной гостинице.
Дэни понимает ровно н-и-х-у-я.
Он вздыхает, потом все-таки стягивает с себя сапоги, скидывает их с кровати и встает, не очень твердым шагом идет в душ. Поясницу ломит, спина тоже болит. После быстрого душа он осматривает себя: вроде без критических повреждений, хотя один маленький след под правым соском он все же видит, но его будет легко скрыть. Если вообще потребуется, потому что он часто выступает в боди.
Ладно. Без разницы.
Дэни вздыхает, потом возвращается на постель, больше похожую на поле боя: смятую, со скинутыми на пол подушками и почти съехавшим одеялом, — усмехается. Животные.
Для того, чтобы уснуть, Дэни требуется меньше двух минут.
Что звучит первым: будильник или звонок телефона — разобрать он не может. Так или иначе, рингтон выигрывает битву у будильника и разрывает тишину гостиничного номера, заставляя его со стоном протянуть руку и нащупать телефон, который он, конечно же, вчера забыл поставить на зарядку.
— Слушаю, — хрипит он в трубку.
— Это я тебя слушаю, блядина! — возмущенный голос Лу врывается в не до конца проснувшееся сознание. Ощущение такое, как будто он лопнет сейчас от негодования. — Я тебе писал полночи! Ты опять с этим стремным мужиком?!
Дэни переваливается на спину и проводит ладонью по лицу. Тело ломит. Давненько у него такого после секса не было.
— Стремный мужик ушел еще ночью, — снова хрипит Дэни, — а ты меня разбудил.
— Значит так, крошка Дэни, — продолжает кипеть возмущением Лу, — послушай-ка меня: ты что, не понимаешь, что он не безопасен? Ты зачем с ним встречаешься?!
— Я с ним не встречаюсь, я с ним трахаюсь. Прекрасно, к слову, трахаюсь, — невозмутимо отвечает Дэни и шарит свободной рукой по полу в поисках рюкзака.
Лу задыхается возмущением на том конце трубки.
Понимает ли крошка Дэниэл? О, он понимает. Рассуждал про это только вчера ночью. Крошка Дэни отлично все понимает, только вот этот небезопасный — Лу прав, — мужик добавляет красок в серую действительность.
Ярких, похожих на хаотичные росчерки на бетонной стене.
Они ему нужны сейчас как воздух. Возможно, совсем скоро Дэни пожалеет о своей погоне за впечатлениями, но сейчас он не жалеет ни о чем.
— Дэни, — голос Лу все еще вздрагивает от возмущения, как стекло дрожит от физического на него воздействия — недостаточного, чтобы разбить, но такого, что для крупной вибрации хватает, — нам надо поговорить.
— Нет, Лу, не надо. По крайней мере, не об этом. Давай это будет последний наш разговор на эту тему, — спокойно отвечает Дэниэл, но вполне твердо. Обсуждать он не хочет. — У нас масса тем для разговоров. Но про Тео я говорить больше не хочу. Понимаю, что ты волнуешься, но я взрослый мальчик и разберусь сам. Окей?
Лу замолкает на какое-то время. Он не тот человек, что часто слышит отказы в чем-либо, а Дэни давненько не включал этот тумблер. Не было необходимости. Хотя он ловит себя на мысли, что буквально еще пару лет назад просто послал бы Лу нахуй, заблокировал бы его номер — и на этом все бы закончилось.
Но Лулу терять не хочется. Ровно так же, как и слушать, что встречи с Тео небезопасны. Он знает. Он все знает.
— Окей, — недовольно соглашается Лу и вздыхает. — Что по плану сегодня?
— Работаю вечером. Больше планов нет.
Лу снова замолкает. Потом его голос меняется с возмущенного и расстроенного на удивленный:
— Ты забыл, что у тебя встреча с каким-то там мужиком насчет зала и групп?
Дэни моргает. А потом витиевато, долго, с чувством ругается. Да, блядь, он забыл.
Вчера с момента, как пришло сообщение от Тео — короткое и емкое, состоящее только из вопроса: «встретимся?» — у Дэниэла в принципе выключило мозг, переведя его в режим автономных действий. Потому что дальше для Дэни все происходило на автопилоте, а после того, как они оказались в номере, ему стало не до работы, планов, душевных метаний и чего-либо еще в своей жизни.
А вот Лу любезно напоминает, что он слегка увлекся.
Дэниэл смотрит на телефон, снова ругается, увидев время, потом переворачивается на живот и садится. Он почти что опаздывает. Имеет все шансы реально опоздать.
— Бля, я забыл.
— Да я уж понял. Пообедаем после?
— Давай, я тебе напишу, — выдыхает Дэни и нажимает кнопку отбоя.
Хорошо еще есть рабочая привычка всегда носить с собой сменную одежду. Правда, придется идти без белья, потому что оно пало в неравном бою с мужскими лапищами, но что, блядь, поделать? Дэни влезает в штаны, потом накидывает на себя толстовку, достает кроссовки и быстро закидывает сапоги в рюкзак.
Кидает взгляд на платье и решает, что хер с ним. Это будет не самое странное и страшное, что в своей жизни обнаруживают горничные при обслуживании номеров, — к дальнейшей носке оно все равно уже непригодно.
Наскоро чистит зубы — спасибо еще, что в этой безымянной гостинице есть одноразовые щетки, — умывается и вылетает из номера со всей доступной ему скоростью, на ходу вызывая такси и отказываясь от завтрака, который предлагает учтивая девушка на ресепшене.
Здание в Мидтауне встречает не очень довольной мордой Кристиана, которая становится еще более недовольной, когда он видит Дэни, вышедшего из такси. Дэниэл думает, что, наверное, вид у него тот еще, но делает совершенно невозмутимое лицо. Тем более что уж кого — а Криса точно не должно волновать, где он ходит и чем занимается.
Крис здесь — только посредник. Его друг ищет преподавателя стрип-дэнса на новую группу, и первым, о ком Крис вспомнил, даже не начиная поиск, был Дэни.
— Мог бы одеться и во что-нибудь другое, — тихо фыркает Кристиан.
— Ты бы охуел, если бы я пришел в чем-то «другом», — огрызается Дэниэл, — а теперь, если комментарии насчет моего внешнего вида исчерпаны, то идем.
Точно бы охуел, учитывая то, что при Дэни вчера было только платье, то, в чем он одет сейчас, и сапоги, все еще лежащие в рюкзаке. Недовольно скривив ебальник, Кристиан все-таки заходит в здание и ведет его на второй этаж, в длинный коридор. Дверей тут, впрочем, не так уж и много, что дает все основания полагать, что помещения за ними большие.
Дэниэл оказывается прав.
За одной из дверей находится достаточно большой зал, в котором четыре пилона, и еще достаточно места для работы помимо них. Зеркала на всю стенку, пол не скользкий. Хороший зал.
Посреди зала женщина, подозрительно смахивающая на агента по недвижимости, что-то активно рассказывает высокому мужчине в костюме-тройке. Хороший костюм — так, навскидку, куска три стоит точно, не считая ботинок и сверкнувших из-под рукава пиджака Ролексов.
Ясно. Кристиан номер два. Не зря же они друзья, правда?
Дэни вздыхает и терпеливо ждет, засунув руки в карман толстовки, только иногда поглядывает на Криса, косящего на него взглядом. Опасается, что Дэни сейчас покажет характер?
Дэниэл вдруг совершенно неожиданно для самого себя ловит мысль, что да, вполне можно было бы устроить небольшую сценку, чтобы не делали вид, что их тут нет. Но он настолько заебан — буквально, — что тратить силы вообще не хочется, тем более ему предстоит еще обед с Лу и потом вечерняя работа. Эта мысль внезапно веселит, он даже не думает скрывать ухмылку и лезет в карман куртки за телефоном, краем глаза замечая, как напрягается Крис.
Правильно. Пусть опасается, скотина.
Пока будущий — или уже нынешний — владелец помещения всеми силами делает вид, что не замечает зашедших и очень занят разговором с агентом, что само по себе нелепо и смешно, Дэниэл совершенно спокойно достает телефон и находит в мессенджере Лу. И правда — от него с утра непрочитанных сообщений аж двадцать одно. Все сводятся к тому, что Дэни сумасшедший, но ничего страшного. Дэниэл кидает ему свою геолокацию и пишет, что идти куда-то далеко лень, поэтому пусть малыш Лулу выбирает любое место не очень далеко от точки, которое ему нравится.
И, пряча телефон, наконец-то сталкивается взглядом с очень уважаемым мистером, соизволившим обратить на них внимание.
С такими взглядами он очень хорошо знаком. Сначала его быстро оценивают, а потом приглядываются уже более внимательно. Взгляд собаки, смотрящей на мясо, настолько привычен, что он даже не особо реагирует.
— Это твой танцор? — спрашивает мужчина у Криса.
Дэни улыбается.
— Во-первых, не его, — спокойно отвечает Дэниэл, и когда мужчина переводит взгляд на него, продолжает улыбаться одними уголками губ, — во-вторых, я здесь. А говорить о человеке в третьем лице, когда тот присутствует в непосредственной близости — это верх неуважения. Хьюго Босс и Ролекс еще не означают, что Вам это позволительно, мистер. В-третьих, подозреваю, что учитывая это и то, что Вы десять минут просто игнорировали наше присутствие в этом помещении, что рабочих отношений у нас с Вами не сложится, а никакие другие меня не интересуют. Поэтому хорошего Вам дня.
Дэниэл отворачивается и уже почти берется за ручку двери, когда на запястье сжимаются пальцы.
Он разворачивается в полкорпуса, смотрит на Кристиана, который его и держит, после чего приподнимает брови.
— Очень рекомендую меня отпустить, если ты не хочешь получить в лицо прямо сейчас, Крис, — усмехается Дэни.
Тот колеблется, пока его дружок вместе с агентом продолжает стоять и охуевать, но потом все-таки разжимает пальцы.
— Мы потом поговорим.
— Нет, Крис. Не поговорим, — Дэни закрывает за собой дверь.
И, выйдя из здания в Мидтауне, достает из кармана сигареты. Щелкает зажигалкой, затягивается и медленно выдыхает дым, наблюдая, как тот испаряется в холодном октябрьском воздухе.
Вдруг становится очень легко.