B00000
хороший автор. был
«Эй, малыш, выпьем?»
Дэни кидает взгляд на пришедшее сообщение. На кой черт он до сих пор висит в приложениях для знакомств, он не знает. Постоянно забывает их удалить. А сейчас скептически нажимает на профиль и листает фотки.
В это время приходит второе сообщение.
«Такие губы, как у тебя, просто созданы сам знаешь для чего».
Дэни ловит мощнейшую порцию кринжа, фыркает и понимает, что момент настал. Сообщения он даже не открывает, а просто удаляет к черту приложение, после чего вздыхает и делает глоток коктейля.
Он сегодня не работает, но пришел посмотреть на нашумевшее шоу. И, сидя за барной стойкой и наблюдая за выступающим танцором, он с уверенностью может сказать, что парень хорош. Как на его вкус — уж больно образ дивы, но у каждого свой, почему бы и нет. Зато тело — огонь. И двигается тоже великолепно, Дэни нравится.
Он всегда любил все красивое, в частности — людей. Этот — красивый. Темнокожий, пластичный, отлично сложенный. Любоваться можно целую вечность. А у Дэни еще и профессиональный интерес и профессиональная оценка.
Так что он впервые не жалеет, что куда-то сходил по рекомендации Мэйсона. У того вкус отбит наглухо, поэтому странно услышать от него хороший совет, но этот парень у всех на слуху.
Шоу заканчивается, но сегодня Дэни никуда не спешит. В последнее время он вообще мало куда спешит, старается сбавить темп и смотреть по сторонам. И послужила этому недавняя встреча.
Со Стефаном. И его пацаном.
Он наткнулся на них случайно, бродя по Централ Парку. И не решился подходить, просто стоял в стороне и наблюдал, как Итан что-то рассказывал Стефану, видимо, про птиц, потому что он то и дело кивал в сторону летящих стай и так забавно смеялся, что Дэни невольно сравнил его с щенком. Забавным, милым, абсолютно искренним. Испытывал очень странные, смешанные чувства, пока наблюдал за ними, даже хотел ретироваться, потому что чувство собственной неуместности росло с каждой минутой, но его заметил Стефан. А потом и Итан, проследив за взглядом подобравшегося мужчины.
Пришлось подойти и как минимум поздороваться.
Болезненней всего оказалось, что Стефан сразу стал собранным и хмурым. Зато Итан улыбался, предложил даже прогуляться вместе с ними под изумленными взглядами обоих — что Дэниэла, что Стефана.
Дэни, конечно, отказался. Пожелал хорошего вечера и пошел в другую сторону, — но уже несколько дней не может отделаться от мысли, что в подобной непосредственности что-то есть. Этот пацан видит мир совсем по-другому. Хотя вряд ли жизнь у щенка Стефана была уж совсем легкой: просто так покончить с собой никто не пытается.
Дэни далеко от такой непосредственности. Но он старается. Не бежать сломя голову, а смотреть по сторонам. Останавливаться, замечать мелочи, какие-то детали…
…и безбожно проебывается, когда рядом на высокий барный стул садится человек.
— Тебя без сценического грима узнать — нужно постараться, — белозубо улыбается тот самый танцор, который минут двадцать назад был на сцене.
Сейчас он, правда, уже одет и без сценического макияжа: нет ни ресниц-вееров, ни яркой помады, ни сильно подведенных глаз. Глаза все-таки накрашены, но так, слегка, только взгляд кажется более лукавым и не более того. «В жизни» он выглядит тоже очень хорошо, особенно в непосредственной близости.
— Мы знакомы? — хмыкает Дэни.
— В нашей маленькой тусовке тебя не знать — это преступление, крошка, — снова улыбается коллега.
Дэниэл изумленно вскидывает брови, а потом начинает смеяться. Что? Нихуя себе обороты.
— Что? — продолжая ржать, спрашивает он. — Как ты меня назвал?
Мужчина улыбается все так же белозубо, протягивает руку и тискает его за щеку, как ребенка. Тот вихрь чувств, который сейчас испытывает Дэниэл, невозможно описать словами: полнейший ахуй от абсурдности происходящего, пожалуй, лидирует.
— А чем ты не крошка, а? — приподнимает бровь собеседник. — О, прекращай, все знают фантастические истории про Дэни.
Дэниэл насмешливо вскидывает брови. Надо же, все знают истории про Дэни. Еще и фантастические. Он делает глоток из стакана, после чего подпирает щеку ладонью. Нет, он в курсе, конечно, что слухи про него ходят — и разные, от вполне соответствующих реальности до действительно «фантастических». Мэйсон как-то в пьяном угаре пытался выпытать у него, каково это — трахаться одновременно с пятью. А Дэниэл без малейшего понятия.
— Я забыл, как тебя зовут.
— Господи, ты ранишь меня в самое сердце. Пришел на мое шоу и забыл! — театрально закатывает глаза мужчина, и Дэни улыбается. Впрочем, потом протягивает руку. — Лукас. Но лучше просто Лу. А ты, крошка Дэни, можешь называть меня Лулу.
Он подмигивает.
Дэни усмехается, жмет руку, салютует Лу стаканом и делает еще один глоток.
— Отлично двигаешься.
— Ладно, я готов тебе простить то, что ты забыл мое имя, за это, — надувает губы Лу, потом снова улыбается. — Спасибо.
— Тебе спасибо, — снова приподнимает стакан Дэни, — отличное шоу. Не зря о тебе трещат на каждом углу. Давно занимаешься?
— Два года как серьезно, до этого было чем-то вроде развлечения, — тянет Лу. — Но сейчас я доволен.
Дэниэл кивает. Он хотел бы сказать, что понимает, но это уже давно не так. Он перестал получать удовольствие от танцев, это превратилось просто в работу. Рутинную, не вызывающую никаких эмоций. С другой стороны, удобно: ведь это хобби, превращенное в работу и приносящее приличные деньги.
Лу молчит несколько минут, изучает его взглядом, улыбается практически незаметно, щурит глаза. А Дэни просто пьет, смотрит в стенку бара и погружается в мысли. Наверное, он просто давно сгорел. Хотя когда-то тоже был ярким и полным энергии. Так это ощущается, когда перегорает внутренняя лампочка?
— Я думал, ты более… буйный, — хмыкает Лу.
— Понятное дело, — усмехается Дэниэл. — Ты же слышал столько фантастических историй о Дэни.
Лу негромко смеется, протягивает руку и касается его волос. Цокает языком.
— Шикарные волосы. Так и думал, что ты мягенький, как барашек.
— Ты, видимо, не трогал барашков.
— Ой, не душни, — отмахивается Лу, а Дэни посмеивается, — вставай давай, идем со мной.
— Куда?
— Прогуляемся, а то ты сидишь такой кислый, что меня сейчас охватит вселенская грусть.
Дэни приподнимает брови и очень выразительно смотрит на Лу. Так к нему еще не подкатывали, пожалуй. Лулу понимает его правильно, снова театрально закатывает глаза и наклоняется, тыкает Дэниэла в кончик носа пальцем.
— Крошка Дэни, — вкрадчиво говорит он, — меня совершенно не интересуют ни твой член, ни твоя, бесспорно, шикарная задница. Уж прости, но ты не в моем вкусе. И вообще я замужем. Но очень не люблю, когда красивые девочки сидят с унылым лицом.
Дэниэл снова застывает, изумленно смотря на Лукаса. Господи, блядь, что это за зверь такой? Он разных повидал людей, но чтобы вот таких — впервые. Он даже не может понять, что конкретно удивляет его больше: то, что он не в чьем-то вкусе, то, что Лу замужем или что тот назвал его девочкой.
— Я не понял, ты мне комплимент сделал или оскорбил только что, — честно признается Дэни, — но, блядь, это было стильно. Окей, идем.
Лу довольно улыбается, потом бодро спускается вниз, прихватив с собой рюкзак. А потом у них происходит вояж.
Даже когда-то давно, в студенческие годы, у Дэни, полного энтузиазма и жажды приключений, подобные вояжи случались нечасто. Учеба, работа, еще учеба, учеба, учеба — времени просто не оставалось ни на развлечения, ни на пьянки. Что уж говорить про сейчас, когда на это нет ни сил, ни желания? Однако оказывается, для этого нужно было секретное оружие по имени Лулу.
Лу безумный. Он таскает Дэниэла по клубам и барам, они напиваются так, что дальше идут, поддерживая друг друга, и ржут, как лошади, путаются в ногах, иногда падают.
Куда идут, собственно, не особо важно, но они уже давно вышли с Адской кухни и сейчас продолжают идти просто вперед. У Лу в руке термос, который они купили хрен пойми зачем, только в термосе не чай, не кофе и не какао, а виски. Хороший, дорогой виски, перелитый двумя пьяными идиотами в термос самым варварским образом.
— …и я, блядь, придурок, поверил этому мудаку! — ржет Лу. — Где были мои мозги, когда я соглашался на эту работу? А у тебя были конченные работодатели?
Слава богу, что Лулу останавливается и растерянно оглядывается. И тут же задает второй вопрос, который убирает необходимость отвечать на первый, — Дэни может многое рассказать о конченных работодателях, но совсем не имеет желания этим делиться.
— …где мы вообще, крошка Дэни?
Дэниэл осматривается. Отбирает термос, делает глоток.
— Централ Парк, малыш Лулу, — передразнивает он. — Вот.
Делает широкий взмах рукой, его чуть несет в сторону, но он же, в конечном итоге, танцор? Танцор. Поэтому он даже не падает, а просто пошатывается и, продолжая ржать, выравнивается.
— То-о-очно! — тянет Лу и бьет себя ладонью по лбу. — Точно!
Сначала нападает смех на пару минут, ведь это глупо — настолько заболтаться и напиться, что не сразу понять, что они дошли до Централ Парка, а потом Лу делает большие глаза и выдыхает, обдавая Дэни запахом виски и повиснув у него на плечах.
— А что мы тут делаем?
— Мы? Мы… гуляем.
— Логично, — серьезно кивает Лукас, берет Дэниэла за плечи и ведет вперед. — Что еще мы, два артиста, можем делать ночью в Централ Парке? Правильно. Гулять.
И тут до Дэни доходит.
Они пьяные, как свиньи, ночью, в Централ Парке, который никак не может похвастаться высоким уровнем безопасности. И идут в сторону Гарлема, в котором, конечно, они не очень уж сильно будут выделяться: Лу темнокожий, Дэни — типичный латино, но, бля. Кидает взгляд на часы, те услужливо показывают час тридцать ночи. Дэни тормозит, как норовистый конь, упирается ногами в асфальт и натыкается на абсолютно непонимающий взгляд Лу.
Дэни нещадно тормозит.
Лулу прогружается, как плохо работающий ноутбук. На лице прямо отчетливо видна работа мысли, но та, кажется, все равно ускользает от в рельсу пьяного артиста.
— Бля, — глубокомысленно выдает Дэниэл. — Так, Лулу, бери обратный курс.
— Крошка Дэни, я еще один бар не потяну, — фыркает и смеется Лукас.
— Да хер с барами, идем. Пойдем ко мне, будем спать, потому что…
А почему — Дэниэл тут же забывает. Он даже на секунду задумывается о том, что завтра очень пожалеет о сегодняшнем вечере, но эта мысль быстро улетучивается.
— Вот! А говорил, что не будешь со мной спать! — снова ржет Лу.
— Еще слово — будешь спать в гардеробе.
— У-у-у, страшный какой.
Дэниэл пьяно фыркает. Да. Он в гневе страшен, это абсолютно однозначно. Нельзя сказать, судя по довольной роже Лу, что тому страшно, но что ж поделать, это только начало. Вот продемонстрирует Дэни настоящую ярость и стиль — будет знать.
Мысли раскачиваются вслед за нетвердыми шагами. Вправо, влево, вправо, влево и все же вперед. Вместе с ним, пьяным придурком, двигаются дальше, только Дэни — по десятой авеню, а мысли — и вовсе по каким-то непролазным дебрям. Странно, что для того, чтобы выпустить пар, нужно быть очень пьяным. Чтобы снова быть в состоянии смеяться и ощущать эмоции, нужен был Лулу. Чтобы чувствовать себя живым и здоровым.
Яркая вспышка и росчерк в ночной темноте, где не горит ни один фонарь.
Хотя нет. Есть еще один, иногда мелькающий на противоположной стороне улицы, когда Дэни выходит из клуба после работы. Смотрит темными глазами, но не подходит. А Дэни больше не предлагает, достаточно было одного раза.
Хотя это разное.
С Лу легко и весело, как будто он — тот самый лучший друг, которого у Дэниэла никогда не было. Они знакомы всего вечер, но с ним просто, с ним Дэни словно на облаке парит, и дело не в алкоголе. Лу можно подкалывать, с Лу можно отпускать тупые шутки наравне с очень сложными и тонкими, у Лу тем для разговора — пьяного или не очень — херлиард. За вечер они успели обсудить массу всего, от работы до политики, и все это — легко. Без привычного гнетущего чувства.
Там — сложно. Сложно, тяжело и опасно. Эта опасность ощущается всей кожей, внутреннее чувство самосохранения орет ошалевшей сиреной, но вместе с тем там… интересно. Другой мир. Совсем другой. Там совершенно другая картина мира, там наравне с глупыми стереотипными установками есть что-то еще. Дэни просто знает это. Чувствует.
А еще там сила, на которую хочется глупо повестись. Не только физическая, нет. Силы там достаточно. Дэниэл знает, что ничего хорошего не будет — он слишком хорошо знаком с теми, в ком есть сила. Никогда ничего хорошего не выходит.
Но хочется. Очень тупо, очень по-дебильному.
Однако сам он уже шагнул вперед, это ожидаемо обернулось столкновением взглядов и принципиальностью. Больше не будет. А дальше…
— Эх, сейчас бы барбекю… — мечтательно тянет Лу, вырывая Дэни из мыслей. — Или какой-нибудь мексиканской кухни.
Дэниэл усмехается. Заведения уже закрылись, но желание Лу понятно. В Кухне все еще витают разные запахи, которые будят внутри голодного зверя. Здесь, наверное, только ранним утром их нет, Дэниэл не проверял. Он только качает головой и упрямо продолжает свой путь вперед, пока не сворачивает на Джейн-стрит.
— А ты из богатеньких, да, крошка Дэни? — расплывается в пьяной улыбке Лу.
— Я охуенно сосу, малыш Лулу, — отвечает Дэниэл, усмехаясь.
Лу заливается хохотом, виснет на Дэни своим нифига немаленьким весом — он выше и в целом крупнее, но ничего, и не с таким справляться в жизни приходилось.
Дэниэл не объясняет, что на самом деле его специфические умения тут абсолютно ни при чем — эту квартиру он купил не так давно, после того, как разошелся со Стефаном, потом еще полгода жил в состоянии ремонта и даже кучу всего делал вот этими наманикюренными руками; Лу же, в принципе, не спрашивает, только ржет, пока Дэни затягивает его сначала в дом, а после — и в квартиру.
Когда у пьяного Лу звонит телефон, тот долго ищет его по карманам куртки, после не менее пьяным мурлыканием убеждает кого-то на той стороне, что все нормально, он у друга и жутко бухой — как будто это не очевидно по заплетающемуся языку, — а потом слова превращаются в нечленораздельное мычание. Дэни с приглушенным матом выбирается из своего тренча.
— Ветмо обтирать об стены!.. — возмущенно шипит он на Лу, когда замечает, как тот в своей шикарной брендовой куртке сползает вниз по бетонной шероховатой стене — у Дэниэла тут правильный лофт, все четко. — Сними, идиот!
Лулу продолжает мурлыкать и мычать в трубку, что-то там про «люблю-не-могу-но-домой-не-дойду», а Дэни устраивает бой за куртку, потому что у него сердце не выдержит смотреть, как с Ветмо обращаются столь варварским образом. Кое-как стащив с пьяного идиота, Дэни придирчиво оглядывает ее со всех сторон, недовольно фыркает, заметив небольшую царапину.
Пока он, продолжая шипеть про идиота, идет вешать шмотку в гардероб, он собирает собой пару углов — походка у него сейчас та еще.
Лу обнаруживается на полу у входа в позе звезды. По телефону он говорить закончил, сейчас смартфон у него в правой руке, а в левой все тот же термос, в котором вискаря, наверное, уже и не осталось. Но держит крепко — конечно, сокровище же такое.
— Так, — Дэни опасается наклоняться, потому что есть у него подозрение, что центр тяжести наебет вообще всех и звезд на полу будет две, — вставай.
— Не могу, — отвечает Лу очень серьезным тоном. — Полежу здесь.
— Лулу, дебил, — тяжело вздыхает Дэни, — поднимайся, говорю.
Следующий бой у Дэниэла происходит за приведение в вертикальное состояние сопротивляющегося и брыкающегося Лу. А брыкается тот конкретно: несмотря на все свое вооружение феи и вид той же феи, только затянутой почти полностью в Ветмо, он, так-то, здоровый мужик в отличной физической форме. Побеждает в этой борьбе Дэни исключительно потому, что немного более трезв. И, поставив Лу на ноги, хватает его за подбородок пальцами.
— Ты, гребаная дикая лошадь, какого хера ты брыкаешься?
— Не знаю, — сначала Лу выглядит растерянным, а потом начинает ржать.
— Придурок, — качает головой Дэни, но смех у Лукаса заразный, поэтому он сам начинает посмеиваться.
Потом, правда, берет его за шею и тащит за собой в просторную гостиную, роняет тело в кресло и пытается поначалу что-то сделать с диваном, но руки слушаются так себе. Уговорами и грубой физической силой затаскивает Лу в спальню — тот отрубается практически сразу, как падает на кровать.
— Придурок, — сам себе повторяет Дэни.
На то, чтобы избавить Лу от одежды и обуви, оставить его в одних трусах и накинуть сверху еще одно одеяло, у Дэни уходит минут десять. А потом он плюет на душ, справедливо рассудив, что все равно все постельное придется стирать после двух пьяных долбоебов, только раздевается, варварски бросает шмотки на пол и валится на кровать рядом, забираясь под свое одеяло.
Последнее, о чем он думает перед тем, как проваливается в сон, — это один из самых феерических случаев, когда он притащил — буквально — мужика к себе в постель.
Удивительно, но утром голова не болит. Немного тяжелая, но ничего критичного. Зато перегар стоит в комнате такой, что, кажется, если подкинуть какой-нибудь предмет в воздух, тот просто намертво повиснет.
Дэни поворачивает голову и смотрит на счастливо спящего Лу — он, слава богу, не храпит и даже слюни не пускает, зато очень забавно складывает полные губы бантиком. Беззвучно засмеявшись, Дэниэл выбирается из постели, приоткрывает окно, поправляет одеяло, которое с Лукаса сползло за ночь, идет в душ. Отмокает он долго, потом столь же долго возится с утренним уходом и только после этого натягивает домашние штаны.
Лу спит, а Дэни убирает следы вчерашнего апокалипсиса. Его вещи оказываются в корзине для белья, вещи Лу аккуратно складываются на тахте, обувь отправляется в прихожую, забытый пустой термос ставится в посудомойку, Дэниэл же плетется на кухню, варит кофе и закуривает.
Безумный вечер.
Вроде бы ничего и не произошло. Обычное дело: двое молодых мужчин внезапно нажрались, пошатались по улицам, а потом дружно завалились спать. Они даже нигде не танцевали на барных стойках, не светили голой задницей и вообще не буянили. Не пошли трахаться по пьяни, не подрались ни с кем, даже не разбили ничего — просто напились, поржали и погуляли. Лайт-вариант всех существующих пьянок в этом мире.
И все же для Дэни она была первой.
Беззаботная пьянка, когда не надо контролировать каждый шаг и каждый вдох, даже если ты выпил. Каждый взгляд, каждое слово.
Дэниэл пьет кофе, курит. Кажется, он многое в жизни пропустил, пытаясь угнаться за бабками и положением. Только вот сейчас, с высоты всех прожитых лет, он прекрасно понимает, что раз уж в тебе «голубая» кровь не течет, то можно набрать бабла — да, без проблем, — но вот признания так и не получить, оставшись для всех этих людей человеком второго сорта.
Кем бы ты ни был.
Лу показывается на кухне в тот момент, когда Дэни забирает уже вторую чашку кофе из-под кофемашины и заканчивает готовить им завтрак. Он выглядит, как гребаный бог, который вчера не бухал, не ржал пьяной лошадью в прихожей и не вырубался, едва упав на кровать. Даже не помятый, только чуть-чуть отека под глазами.
— Колдун, — фыркает Дэни и ставит перед Лу тарелку с чашкой кофе, а себе делает еще одну.
— Я на опыте просто, крошка Дэни, — безошибочно понимает его Лукас, — спасибо. Ты зайка.
Дэниэл посмеивается, качает головой, тоже садится с тарелкой и чашкой.
— Я тебя не напрягаю? — спрашивает Лулу. — Просто если да — я вызову себе такси.
— Да нет, все в порядке, — пожимает плечами Дэни, — мне только вечером на работу.
— В таком случае ты не будешь против, если я у тебя еще часик потусуюсь? И потом меня муж заберет?
— Конечно.
Дэни успевает удивиться, а потом вспоминает, что это было чуть ли не первое, что Лу ему заявил. Точно. Он же замужем.
Забавно. Ведь, чисто в теории, Дэни сейчас тоже мог бы быть замужем. Но Дэни сбежал, как только ему сделали предложение. Жалел ли он? Да, наверное. До сих пор жалеет, хотя прошло уже полтора года. И вот сейчас, глядя на Лу, который спокойно ушел в ночной загул и не явился в супружескую постель, невольно задумывается о том, как отреагировал бы Стефан.
Стеф точно не из тех, кто устроил бы истерику.
— А как твой муж относится к твоим исчезновениям? — спрашивает Дэни.
Лу пожимает плечами.
— Он у меня не особо компанейский, в отличие от меня. Людей ему хватает на работе, все эти рейды по барам он не любит, поэтому если я его не таскаю везде за уши — нормально. Ему главное знать, что со мной все окей, — спокойно отвечает Лу.
— И никаких вопросов, где ты был всю ночь?
— Я люблю своего мужа до дрожи в коленках, крошка Дэни. И он это знает. Секс на стороне меня тоже не интересует, поэтому если я говорю, что я у друга — значит, я у друга, а не ебусь где-то под кустом, — усмехается Лу. — Так же и я. Если он говорит, что он задерживается на работе — у меня и мысли нет, что он трахает своего секретаря. Если Оливер говорит, что работает — он работает. Мы еще когда только начали встречаться, договорились, что если кто-то из нас кого-то встретит — то мы будем первыми, кто про это узнает.
— Никаких свободных отношений? — хмыкает Дэни.
— Нет, — качает головой Лу, — наверное, смотря на меня, может так показаться, но нет. Мы моногамная пара.
Дэни ловит себя на мысли, что ведь примерно так же было бы и со Стефом. Тот верил — или делал вид, что верил, — в любую хуету, которую ему нес Дэни. Да, Дэниэл не трахался ни с кем по закоулкам, но мог сидеть и пить в баре, а говорил, что сидит у друга.
Приходит понимание, что Стефан знал. Знал, что у Дэни и друзей нет, и то, что он ему безбожно врал.
Знал. И закрывал на это глаза. Дэниэл давит в себе желание встретится со Стефаном сейчас, чтобы… что? Высказать, как он был неправ все эти четыре года? Покаяться? Так Стеф не исповедник уж точно. Кто угодно, но не исповедник.
Это лишено смысла.
Надо наконец-то выкинуть это из головы.
Муж действительно приезжает за Лу через час. На Рубиконе, и Дэни уважительно кивает. Из Рэнглера выскакивает мужичок, который Лу до плеча, уже его в два раза и создает впечатление типичного работника Финансового квартала. Не хватает лишь делового костюма вместо джинсов и рубашки, да и то, что прикатывает он на новой сборке Рубикона, говорит о том, что он не просто белый воротничок.
Дэниэл удивляется, наверное, очень заметно, потому что Лу, зайдя мужу за спину, жестами показывает, улыбаясь и беззвучно смеясь: «во-о-от такой хуй». Изумление Дэни достигает апогея, но он собирает волю в кулак, когда мужичок подходит к нему, протягивает ладонь:
— Оливер.
— Дэниэл.
— Спасибо, что позволили Лукасу переночевать. Он у меня как кот, — улыбается Оливер, и в этот момент Дэни понимает, почему Лулу говорил о своем муже в таком тоне.
В этой улыбке столько нежности и любви, что у Дэни колет где-то в средостенье.
Вообще пофиг. И на то, что они разные по росту и комплекции, и на то, что рядом с ярким Лу Оливер выглядит серой мышью… такое редко встречается. И то, как Лукас целует мужа в щеку, очень показательно.
— Мы поехали, — мурлычет он.
— Поезжайте, — посмеивается Дэни. — Быстро вам добраться домой.
— Я приду вечером на выступление крошки Дэни! — угрожает Лу, садясь в машину и отправляя ему воздушный поцелуй.
Дэни смеется, качает головой, а потом подкуривает и еще долго смотрит, как Рубикон уезжает с Джейн-стрит.
Хорошо, если хоть у кого-то такое есть.