ABO:Желание. Глава 60.
TlayliВозможно, из-за травмы и обильной кровопотери Хуа Юн стал более сентиментальным и восприимчивым, поэтому целых два часа ночью отдувался за консультанта по любовным вопросам для Шэнь Вэньлана.
К утру лицо Хуа Юна заметно осунулось — бледность стала прозрачной, черты заострились, храня печать болезненной хрупкости, словно он был тонким фарфором, готовым рассыпаться от любого прикосновения.
За завтраком Шэн Шаою бросил на него не меньше восьмисот взглядов украдкой, не решаясь задержаться дольше, чем на мгновение.
Хуа Юн, упиваясь этим воровским вниманием, чувствовал себя на седьмом небе, хотя и старался не показывать своего удовольствия слишком явно.
Правой рукой он держал стакан молока, который Шэн Шаою лично ему подал, а левую положил на грудь. Время от времени он хмурил брови и покашливал — так искусно притворяясь слабым, что встревоженный альфа то и дело бросал на него нервные взгляды.
После проверки всех показателей Шэн Шаою выписали. Хуа Юн же со своей травмой автоматически попадал в категорию тяжёлых пациентов, и врачи настояли на том, чтобы он остался в больнице ещё на два дня.
Хуа Юн был этим крайне недоволен. Он совершенно не хотел оставаться в больнице один. Поэтому, бросив на Шэн Шаою умоляющий взгляд, прошептал:
— Господин Шэн, могу я не оставаться в больнице?
Хотя Шэн Шаою подозревал, что тот сильно преувеличивает свои страдания, он всё равно не мог устоять перед этими влажными, огромными глазами. Он рявкнул, пытаясь придать голосу суровость:
— Хватит притворяться несчастным.
— Я не притворяюсь, — Хуа Юн опустил голову и тонкими, бледными пальцами теребил край больничной пижамы. — Просто тоже хочу домой.
И это была чистая правда — он действительно был несчастен. Одна только мысль остаться без своего персонального омеги заставляла его сердце стардать.
Шэн Шаою сдался раньше, чем он успел это осознать.
В конце концов, Хуа Юн получил эту рану, защищая его от Шэн Шаоцина. И только благодаря своей невероятной живучести он выжил. Для любого другого человека такой удар оказался бы смертельным.
Подумав об этом, Шэн Шаою смягчился, хотя и заставил себя говорить холодно и отстранённо:
— Твоя рана ещё не зажила. Как ты собираешься идти домой?
— Тогда господин Шэн мог бы остаться со мной?
— Нет.
В одно мгновение эти прекрасные, влажные глаза потускнели. Хуа Юн выглядел как наказанный щенок — послушный и поникший, с опущенными ушами.
— О, — прошептал он. — Я понял.
— Что ты понял?
— Я не могу пойти домой. — Он опустил голову, помолчал, а затем вдруг тихо спросил: — Господин Шэн, ты ведь вообще никогда не заберешь меня домой?
Его голос был очень слабым, словно он сам не был уверен — не разлюбил ли его Шэн Шаою, не утратил ли к нему чувства.
Альфа почувствовал лёгкий укол в сердце и прикрикнул на Хуа Юна:
— Что за чушь ты несёшь целыми днями?
— Разве это не так? — Хуа Юн сохранял спокойное выражение лица, но в глубине его прекрасных глаз плескалась боль и неуверенность: — Господин Шэн, ты меня ненавидишь?
Шэн Шаою вспылил:
— Ты можешь перестать постоянно манипулировать мной?
Хуа Юн снова опустил голову и пробормотал:
— Я не манипулирую.
Больше нет.
Он любил Шэн Шаою — именно поэтому надеялся, что тот тоже полюбит в ответ, и ещё больше надеялся, что когда правда откроется, Шэн Шаою не отвергнет их ребёнка.
— Хуа Юн, — позвал альфа, а затем спросил: — Что там насчёт постоянной метки?
— Я же тебе уже говорил, — Хуа Юн поднял на него глаза и мягко объяснил: — Во время того похищения тебе вкололи цианид. Если бы я не сделал этого, ты бы умер. — Его тон казался расслабленным, но на самом деле он вовсе не был спокоен. Если присмотреться, можно было заметить, как напряжена его спина — в середине разговора он даже слегка изменил позу.
Шэн Шаою впился в него острым взглядом:
— Но я никогда не слышал, чтобы постоянная метка альфы обладала лечебными свойствами. — Он сузил глаза, и в них появилась опасная искра: — К тому же я тоже альфа. Как ты мог меня пометить?
Хуа Юн выдержал его взгляд и искренне ответил:
— Потому что я не обычный альфа.
Он не осмелился бы сказать ничего другого, но эта фраза была чистой правдой.
Шэн Шаою покосился на бинты, обмотанные вокруг шеи Хуа Юна. Ни один обычный альфа не смог бы так спокойно сидеть за обеденным столом и болтать с ним на следующий день после травмы железы.
— Кроме ускоренной регенерации и универсального противоядия, какие ещё эффекты оказывает твоя метка?
— Всё, что есть у меня, — без тени сомнения ответил Хуа Юн. — Моя физическая сила, скорость, способность к регенерации и интеллект — всё это намного превосходит средние человеческие показатели. И через метку они могут передаваться партнёру. Господин Шэн, теперь ты обладаешь тридцатью процентами моих способностей... — Он чуть наклонился, голос его стал мягким и нежным, — и ста процентами моей любви.
Его дыхание коснулось уха Шэн Шаою, вызвав покалывание, словно электрический разряд. Но тот отвернулся от этого тёплого шёпота и спросил:
— И какова цена?
От таких сладких речей сердце забилось быстрее, но выражение лица Шэн Шаою осталось невозмутимым.
Ещё в юности он научился извлекать максимальную выгоду из переговоров. А ещё сохранять абсолютное самообладание во время сложных сделок.
Даже несмотря на то, что приторное признание Хуа Юна едва не заставило его сердце выпрыгнуть из груди, он сохранил деловой тон и продолжил настаивать:
— Вместо того чтобы говорить об обязательствах, ты говоришь о подарках? Господин Хуа, вы пытаетесь обмануть меня как ребёнка?
— Кроме того, чтобы любить меня, у тебя нет никаких других обязательств. — Хуа Юн встретил его взгляд и с нежной искренностью спросил: — Ты сможешь это сделать для меня, господин Шэн?
— Плата за жизнь всегда высока, — Шэн Шаою приподнял уголки губ. — Господин Хуа любит сначала делать, а потом объяснять. Мне не нравятся такие люди.
— Тогда какие тебе нравятся?
— Послушные, — Шэн Шаою внезапно схватил Хуа Юна за волосы на затылке, резко притянул к себе, и их губы почти соприкоснулись в призрачном поцелуе. Тёплое дыхание коснулось бледного лица юноши, когда он прошептал: — Обманешь меня ещё раз — убью.
Хуа Юн ничуть не испугался, но его лицо постепенно залилось румянцем:
— Понял. Я буду слушаться тебя во всём.
Довольный, Шэн Шаою отпустил его и легонько похлопал по щеке:
— Тогда послушно лежи в больнице и лечись.
Хуа Юн помедлил, затем завёл руку за голову и сдёрнул бинты, признаваясь:
— Я уже выздоровел.
Шэн Шаою наклонился, чтобы взглянуть. И правда — ужасная кровавая рана исчезла, оставив лишь едва заметный шрам.
Ну и монстр!
— Тогда зачем ты хватался за грудь и задыхался?
— Я подавился молоком, — Хуа Юн сперва обвинил молоко, а затем оговорил хлеб: — А закашлялся, потому что хлеб был слишком сухой — я подавился.
— Тогда ешь медленнее. Я ухожу. — Шэн Шаою отодвинул стул и встал, но Хуа Юн схватил его за руку.
— Куда господин Шэн идёт? Я с тобой.
Тук-тук-тук.
Стук в дверь прозвучал крайне не вовремя.
— Вы проснулись? — вежливо спросила медсестра, делавшая обход. — Я пришла проверить давление господина Хуа.
Шэн Шаою высвободил руку, развернулся и отправился открыть ей дверь.
Но едва он сделал шаг, как сзади налетел вихрь. Прежде чем Шэн Шаою успел среагировать, его схватили за запястья и прижали к двери.
Бах!
Дверь не только не открыли — напротив, дверная панель едва не вылетела наружу от сильного удара. Медсестра, приставленная к VIP-палате, испуганно залепетала:
— Е-если вам неудобно сейчас, я зайду через пятнадцать минут.
Внутри комнаты Шэн Шаою был крепко прижат к двери. На затылке лежала тёплая рука Хуа Юна, смягчая и принимая удар на себя, но эта же ладонь вынуждала принять требовательный властный поцелуй маленького чудовища.
— Ты с ума сошёл? — тяжело дыша, пытаясь увернуться от губ, Шэн Шаою в ярости сверкнул глазами.
Его голова была крепко зафиксирована, ноги раздвинуты жёстким коленом. Шэн Шаою оказался в невозможном положении — прижатый к двери, беспомощный перед этим монстром, который недвусмысленно тёрся пахом о его бёдра.
— Я такой послушный — разве господин Шэн не наградит меня за это?
Вести себя как разбойник, брать силой, а потом просить награду?
— Убери руки, — Шэн Шаою удалось согнуть локти и безжалостно оттолкнуть Хуа Юна.
Хуа Юн зашипел от притворной боли, но на его лице тут же расцвела улыбка. Он указал на уголок губ Шэн Шаою:
— Господин Шэн, здесь расцвела орхидея.
Шэн Шаою провёл пальцем по нижней губе и почувствовал лёгкое онемение.
Хуа Юн любезно достал телефон, переключил на переднюю камеру и навёл объектив на лицо Шэн Шаою:
— Посмотри.
Зрачки Шэн Шаою сузились. Этот маленький безумец прокусил ему нижнюю губу клыками. Феромонная орхидея мерцала на границе линии губ и челюсти.
Цветок был маленьким и неброским, но это привело Шэн Шаою в ярость:
— Сотри! Немедленно!
Шэн Шаою схватил Хуа Юна за шею, но тот не увернулся и совсем не сопротивлялся. Только положил ладонь на запястье Шэн Шаою, и он умоляюще прошептал:
— Господин Шэн, больно.
Разъярённый вседозволенностью и распущенностью Хуа Юна, Шэн Шаою был похож на разъярённого льва:
— Убери это с моего лица!
Хуа Юн поднял на него взгляд и незаметно транслировал седативные феромоны, мягко обнимая ими беснующегося львёнка.
— Не сердись. Это просто временная метка — она исчезнет сама через пятнадцать минут.
— Господин Шэн, — хотя его горло было крепко сжато, он всё же нашёл силы поднять два пальца и легко прижать их между бровей Шэн Шаою: — Не хмурься. Появятся морщины.
Шэн Шаою холодно сверкнул глазами, взрываясь внутри от ярости. Но не мог же он задушить насмерть. Отбросив руку Хуа Юна, он сказал ледяным тоном:
— Держись от меня подальше — и тогда я точно проживу до ста лет спокойно и счастливо.
— А? — Хуа Юн вцепился в его руку и не отпускал. — Но без господина Шэна я очень скоро умру.
???
Неужели когда альфа метит другого альфу, у этого есть такие побочные эффекты?
— Почему ты умрёшь?
— От безответной любви. Зачахну.
Шэн Шаою глубоко пожалел, что серьёзно обсуждал жизнь и смерть с сумасшедшим. Бесстрастно он высвободил руку из хватки Хуа Юна и усмехнулся:
— Вот как. Какая жалость.
— Нет, — Хуа Юн отпустил его руку и ярко улыбнулся: — Никакой жалости. Возможность встретить господина Шэна — это уже огромная удача.
Его улыбка была совершенно искренней, а взгляд — до краёв полным нежности.
На мгновение Шэн Шаою остолбенел, словно его ударило молнией. В сердце сладко защемило.
Тук-тук-тук.
Стук в дверь раздался снова. Та же добросовестная медсестра всё ещё стояла за дверью, спрашивая:
— Извините, могу я...
Шэн Шаою нажал на ручку и открыл дверь, встречаясь с испуганными глазами молодой беты.
Давление у Хуа Юна было в полном порядке — только сердце билось немного быстрее обычного.
Зато у маленькой медсестры, которая ненароком подслушала происходящее за закрытыми дверями, давление, похоже, зашкаливало. Она выглядела так, будто у неё вот-вот случится инсульт.
Руки дрожали, когда она измеряла давление, глаза явно не знали, куда смотреть.
Хуа Юн улыбнулся и бодро сказал:
— Сестрёнка, не надо так нервничать. Это всего лишь тонометр — несложный прибор. И не могли бы вы перестать так глазеть на моего альфу?
Вау! Любовь между двумя альфами? Мама, я наконец-то увидела это не только в дорамах!
Молодая бета закончила измерять давление, проверила уровень кислорода в крови, и вдруг её взгляд упал на маленькую орхидею, расцветшую в уголке губ Шэн Шаою. Она покраснела до корней волос и медленно попятилась к двери:
— В-вы... вы продолжайте. Я больше не буду вам мешать.
Ничего они не будут продолжать.
Шэн Шаою поджал прокушенную губу, схватил пальто и приготовился уходить.
Хуа Юн немедленно встал, чтобы последовать за ним:
— Господин Шэн, ты возвращаешься в компанию? Я отвезу.
— Не надо, — Шэн Шаою метнул на него свирепый взгляд. — Я собираюсь найти специалиста по эволюционной биологии и хорошенько расспросить — как, чёрт возьми, альфа может пометить другого альфу?..
— ... Монстр, которого даже цианид не берёт, и который способен метить альф... Готовьтесь к тому, что вас поймают и отправят изучать в лабораторию! Господин Хуа.
<--- Глава 59
Глава 61 --->