4. Уроки истории (ч.1)
UrchohiШакту с большим подозрением косилась на меня, чувствуя мою радость от этой новости. Причины этой радости, впрочем, она могла понять неправильно.
Я не собирался пытаться выйти с ними на связь. Теперь это и не нужно. Если они уже здесь — они сами все увидят. И незаконное бурение, и бесчеловечные условия… И отвратительное качество местной кухни — неужели наша семья зря столько вкладывала в гастрономические технологии, неужели зря искореняла голод как явление, чтобы в результате люди, занимающиеся небезопасным физическим трудом, питались отвратительной субстанцией, не дающей сил?
Каждый житель Денного Альянса с малых лет знает его историю. Я помню, как слушал адаптированную для детей версию, сидя на коленях у матери…
Как четыре века назад мы чуть не уничтожили свою планету, оставив от нее мертвую, изрытую кратерами пустыню. Как мы поднялись из руин, горстка людей со спутников, орбитальных станций и немногочисленных тогда колоний, и заново превратили Твердь в цветущий сад. Даже истории почти не осталось от прежней Тверди — глобальный катаклизм изувечил всю поверхность планеты, захватывая с собой города, библиотеки, археологические свидетельства всего, что было когда-то до нас…
Мы искоренили саму возможность болезней, врожденных дефектов и антисоциальной личности. Мы уничтожили голод, создав технологию синтезированной пищи, которая быстро распространилась в самые удаленные, самые неблагополучные колонии. И нужда в войнах исчезла сама собой. И мы создали Инхо, призванных защищать ценности Денного Альянса и распространять их среди тех цивилизаций, которые рискуют совершить те же ошибки, что когда-то совершили мы…
Я помню, как с раскрытым ртом слушал истории о Катаклизме. Для меня это были захватывающие страшилки. Тогда я еще не осознавал трагичности, значимости смертей миллиардов невинных людей — да и неоткуда ребенку на Тверди было брать само представление о подобной трагедии, не с чем было сравнивать.
Конечно, это была упрощенная, идеализированная версия для самых маленьких. Конечно, войны все еще встречаются — только вчера наш корабль атаковали в какой-то криминальной разборке. Болезни существуют, пусть и не так распространены. В основном болеют старики, либо те, в чей геном по какой-то причине пробрались ошибки. И Инхо все больше живут как обычные граждане Альянса, а не его слуги. Может быть, зря.
Когда мы вышли, отцовские гвардейцы уже наводнили улицу. На нас они не обратили внимания. Возможно, работа Шакту, хотя стандартный гвардейский шлем включает защиту от пси-воздействия. Но скорее всего, нас не заметили в хаосе, который творился кругом. Люди выглядывали из окон и выбегали наружу, заспанные и ничего не понимающие. Кто-то закричал вдалеке. Послышались выстрелы. Кажется, гвардейская винтовка… Что там происходит?..
— Не стой столбом, — сказали Эхья, подталкивая меня в спину. — Пользуемся, пока они заняты.
На другой стороне улицы гвардеец швырнул на землю человека. Приглядевшись, я ее узнал… Та самая усталая официантка. Что он творит?
Шакту закрыла мне рот и оплела по рукам и ногам, потому что я, как выяснилось, собрался кинуться вмешаться, помочь и выяснить, что этот бандит делает в униформе гвардии моего отца.
— Не знаю я ничего, отъебись! — плакала девушка, отчего сразу получила под ребра прикладом. Шакту сильнее сжала мне запястья.
— У нас нет времени вмешиваться, — сказали Эхья. — Их больше, чем нас.
— Как — больше?! — прошипел я сквозь ее щупальца. — Таких, как этот? Он вообще не должен был на этом задании оказаться! Это какой-то бандит в униформе!
— Поздравляю, ты описал их всех, — сказали Эхья.
До меня только что дошло, что я видел, когда мы только вышли из отеля. Это не люди выскакивали на улицы, — это их вытаскивали, грубо — стариков, больных, тащили за хронически вывихнутые конечности, били прикладами, пьяные от власти — и все, чтобы найти… меня. Любой ценой. Им плевать, в каких условиях здесь живут люди. Они обращаются с жертвами так, будто это они преступники.
Вчера, когда мы подъезжали к деревне, я не хотел признавать запах копоти, радиации и заполненных выгребных ям, ожидая книжную идиллию. Сейчас не хотел признавать, что из-за меня… кого-то убили.
— Идиот! — прошипела Шакту, таща меня волоком. Я едва перебирал ногами. — Ты думал, твои отцовские головорезы — герои, да? Они тут порядок наведут, сделают вторую Твердь, как у тебя дома? Да если б не такие места, как это, не было бы твоей Тверди!
Что, если отец не знает, что творится в его же гвардии?
Что, если он просто такой же идиот, как и я?
— Мы не можем просто пройти мимо, — беспомощно промычал я.
— А мы кто, по-твоему? Благотворители?
— Сестрица-а! — раздался вой позади нас. Кто-то ринулся к несчастной официантке, рыдая на ходу, и я не сразу понял, что это Айхас. — Сестрица! Солнце мое, что же они с тобой сделали! Пошли, дорогая моя, пошли домой!
Не прекращая охать и причитать, она помогла ей подняться. Гвардеец опешил от такого перформанса не меньше, чем сама официантка. Та тяжело переставляла ноги, опираясь на Айхас, и держалась за ребра.
— Братцы мои!!! — она кинулась к Тику. — Посмотрите, что стало с нашей сестрицей!
Шакту наконец отпустила меня — видимо, чтобы не показывать щупальца. Эхья слышимо вздохнули.
— Зикс, Тик — помогите Айхас, оттащите свою сестрицу в укромное место и подлатайте.
— Ура! — обрадовался Тик. — У нас будет сестра!
— Нет, Тик, мы не можем взять ее с собой, — сказали Эхья.
— Почему-у?.. — надулся он.
Если бы я был в своей лаборатории на Тверди, подлатать "сестрицу" мне удалось бы в считанные минуты, даже в одиночку. Я даже успел бы выявить и устранить небольшие генетические ошибки, которые точно у нее были.
Но здесь, с единственным набором инструментов на двоих, без огромной части необходимых приспособлений и компонентов и химических соединений, мы при всех своих стараниях провозились час. Я старался не думать о том, что с ней сделал гвардеец, чтобы не отвлекаться от нашей основной задачи: спасти ей жизнь.
С наркозом согласилась помочь Шакту, но концентрации ей, очевидно, не хватало: нужно было следить за периметром. "Сестрица" впадала в беспамятство и возвращалась в сознание в самый неподходящий момент. Когда мы уже почти закончили, она посмотрела мне в глаза и хихикнула.
— Ты ангел? — спросила она.
Мне почему-то стало очень противно.
— Нет, — ответил я. — Не я.
Мы не могли себе позволить вернуться ни к тому, что осталось от корабля, ни к своему импровизированному антиграв-транспорту: их точно уже обнаружили гвардейцы, перевернули вверх дном, и ждут нас рядом.
Айхас где-то успела достать АГ-платформу. Первые десять километров мы везли ее сами, чтобы не вызывать шума двигателями, и только когда Шакту дала добро, мы взгромоздились на транспорт и поехали.
К рассвету мы подъехали к городу. Разбилась еще одна идиллическая картинка. Город выглядел и ощущался точно так же, как деревня, из которой мы сбежали — только больше и громче.
— Нам не стоит тут задерживаться, — сообщили Эхья. — Это первое место, где они будут искать.
— Но поспать же мы найдем время? — с надеждой спросила Айхас.
— Ты могла поспать по дороге сюда, — сказали Эхья.
— При таком шуме?!
На этот раз мы остановились в заброшенном, когда-то жилом здании. Айхас, даже почти не жалуясь, сразу же облюбовала себе место и свернулась калачиком на скомканной одежде и сумках. Эхья приказали не шуметь, — "Поверьте, она еще хуже, когда не выспится", — и ушли, предположительно встретиться с кем-то еще, кто поможет нам выбраться отсюда втайне от отцовских гвардейцев. Мы остались вчетвером.
Шакту сидела на полу рядом с пыльным выбитым окном, на страже меня и сна Айхас. Тик вальяжно разлегся у стены — словно на суторовых подушках, а не на голом холодном полу, и раскрыл книгу. Я даже проморгался. Это была страничная книга еще докатаклизменного образца. Таких у нас полна историческая библиотека, но они лет сто как не производятся. На обложке были изображены странные башни, похожие на докатаклизменные электровышки. Название я прочитать не смог: язык был мне даже близко не знаком. Тоже из Внешнего Космоса? Тик знает Внешние языки? Тик сам оттуда?
Устав от вопросов без ответа, я последовал примеру окружающих и лег на пол. Обычно я могу обойтись без сна два-три дня подряд и даже не заметить последствий, но обычная моя жизнь куда менее… насыщенная. Навалилась усталость, но сон не шел.
Добираясь до этого места, мы то и дело проходили мимо небольших палаточных поселений. Моя первая мысль была — какое-то общественное мероприятие. Но запах и состояние палаток, самих людей и их быта говорили об обратном. Люди там жили.
Я не мог понять причину. Жить в палатке среди природы, в лесу, например — приятно и полезно для здоровья. Здесь же воздух был спертый, грязный и вонючий. На их месте я бы как можно меньше открывал окна собственного дома. Но они почему-то жили на улице.
Я даже начал замечать, что не у всех из них были палатки. Кто-то натягивал простыни вместо крыши. Кто-то спал на голом, старом матрасе под открытым небом.
В конце концов я подошел и спросил. Эхья были, разумеется, против, но они не успели ничего сделать.
Мужчина, к которому я подошел, был пьян. Он начал поливать меня ругательствами, и Шакту расхохоталась за моей спиной. В конце концов к нему подошла женщина и увела его под руки прочь, извиняясь за его поведение, и твердя, что он сам не свой, когда выпьет, а ничего, кроме этого, он делает уже долгие годы…
Шакту все еще было смешно. До меня начала доходить ужасная правда.
Эти люди не хотели жить в палатках. У этих людей не было дома. Им было некуда идти.
Шакту заливалась смехом, пока Эхья на нее не шикнули.
— Маленький Габсбург узнал о концепции бомжей, — не унималась она.
— Кто такие Габсбурги? — спросил я. — Кто такие бомжи?
С потолка капала вода. Одна капля постоянно приземлялась мне на лоб с интервалом в семнадцать секунд. Почему-то мне было удивительно все равно. Вода пахла ржавчиной и плесенью. Здесь все, впрочем, пахло ржавчиной и плесенью.
Заброшенный, пустой дом. Люди на улице… "Бомжи", как их назвала Шакту. Как это работает? Какая здесь логика? Почему дома пустуют и ветшают, пока люди, которые нуждаются в крыше над головой, вынуждены спать под открытым небом и топить свои проблемы в алкоголе?
— Потому что этот дом — чужая собственность, — отозвалась Шакту, с интонациями, которыми маленьким детям объясняют очевидные вещи. — Селиться на чужой собственности незаконно. Тебя через день-два поймают в плановом рейде и отправят на принудительные работы.
— Вся работа, которую я тут видел, выглядит принудительной, — пробормотал я.
Шакту фыркнула. Айхас забормотала во сне и перевернулась, но продолжила спать.
— Что ты видел-то? Идиот. Вылез за пределы своего замка впервые в своей жизни и делает вид, что не понимает, на чем держится его маленький рай.
— У владельца этого места есть люди и ресурсы, чтобы выгонять отсюда тех, кто ищет кров… Но нет ресурсов, чтобы сделать этот дом пригодным для жизни?
— Понятия не имею. Это не мое дело, что он со своими людьми и ресурсами делает.
— Если бы кто-то поселился на моей собственности, потому что у него нет дома…
— Видимо, поэтому твой отец тщательно скрывает от тебя все запросы о беженстве в Денную систему. Потому что знает, что его сынок идиот и сделает все, чтобы пустить к себе домой немытое, агрессивное быдло, которое в жизни ничего, кроме нищеты, криминала и войны не видели. И тогда — прощай, рай.
Мне не хотелось признавать, что я отлично представляю, как мой отец делает что-то подобное. Возможно, с подобным же обоснованием.
— Звучит, как будто ты одобряешь… его действия.
— Я не одобряю и не осуждаю, это не мое дело. Но скажу тебе вот что: если бы я жила так, как ты, в своем шикарном гигантском поместье, с пухнущими от богатства дружками-наркоманами, мне бы и в голову не пришло втягивать себя в чужие проблемы. У меня бы и мысли не было покидать планету. Зачем, если мне все говорят, что за ее пределами все то же самое — что же нового я увижу?
— Я и не собирался покидать планету, — ответил я, глядя на Тика, все еще поглощенного книгой. Настолько поглощенного, что он уже пять минут как забыл перевернуть страницу.
— Но ты собирался сбежать от нас, и пропустил как минимум пять возможностей.
Пять? Я насчитал только три…
— И в результате закинул нас вместе с собой за пятнадцать систем, только чтобы наш корабль не взорвался на орбите — хотя мог бы взять шаттл и сбежать домой.
— Это вместо "спасибо"? — усмехнулся я.
— Это вместо "ты идиот". Но если бы ты не был идиотом, нас бы тут вообще не было… Так что и "спасибо" тоже, получается.
— Да, — согласился я. — Я идиот.
Тик перевернул страницу и захихикал, восхищенно улыбаясь во все свои сорок четыре зуба. Поймав взгляд Шакту, он замолк, посерьезнел и сообщил громким шепотом:
— Они взорвали башню! И все зря!
Эхья не было уже три с половиной часа. Айхас проснулась, отдохнувшая и в хорошем настроении. Она порылась в своих сумках и достала четыре мятые и потрепанные упаковки армейских сухпайков.
— Время завтракать! — объявила она, швыряя по одной в каждого из нас.
Я приподнялся, рассматривая ту, которая прилетела мне в лицо. Поза-позапрошлогодние…
Откуда она их взяла, я спрашивать не стал.
— Спасибо! — сказала Шакту, приподняв щупальца на голове. — Но я, пожалуй, не в настроении. Если хочешь, бери мой… — она швырнула паек обратно Айхас, которая уже вскрыла свой. Та попыталась поймать его свободной рукой, но выронила на пол, подобрала и улыбнулась.
— Спасибо! Ты точно не будешь?
— У меня ностальгическое настроение, — ответила Шакту.
Заостренными пальцами-щупальцами она расковыряла стену и достала кирпич. Затем расколола его на части, и отправила кусочек в рот. Похоже, про камни она не шутила.
— Все лучше, чем альянсовские пайки, — сообщила она, проглотив осколок кирпича.
— Эх, я бы тебе поверила, — ответила Айхас. — Жалко, что мой желудок не переваривает камни.
— Многое упускаешь, — согласилась Шакту.
Тик к тому времени уже заканчивал свой паек. Я посмотрел на свой и протянул ему.
— Я не такой уж голодный, — сообщил я. — Можешь взять мой.
Он посмотрел на меня, просиял и выхватил брикет.
— Добрый какой, — сказала Шакту с набитым ртом. — Отвратительно.
— Эй, ты сама только что так сделала!
Она махнула рукой.
— Это же Айхас. Она не выживет и минуты, если за ней постоянно не присматривать.
Айхас с энтузиазмом закивала.
— Да, за мной постоянно нужно присматривать!
— А Тик другое дело. Его попробуй убей.
Тик захихикал, но замотал головой.
— Не надо! Не пробуй!
— Да толку-то! Ты уже умирал, и что-то не помогло.
— Что значит — умирал? — спросил я.
— То и значит. Умер, попал на одну из станций Звезды-Собирателя, помотался по Внешнему Космосу и вернулся.
— Все не так было, — буркнул Тик. Он зашвырнул вторую пустую упаковку в угол, подобрал книгу и принялся читать.
— А как было? — осторожно спросил я.
Тик махнул рукой.
— А, не бери в голову. Умер, помотался, видел Землю и Креват, был на станции Джессика, но на Икшио меня не пустили, потому что на Икшио никого не пускают, даже Эхья, потом был в раю, но в раю было плохо, хотя уходить я тоже не хотел, и теперь я прячусь в Кластере, чтобы из рая за мной не пришли и не заставили опять быть счастливым, а я не хочу опять быть счастливым, хочешь, расскажу, о чем я читаю?
Я кивнул, одновременно пытаясь обработать все новые крупицы информации.
— Это про башни, из-за которых у странных людей болит голова, — сказал он. — Еще там есть персонаж, похожий на тебя, он мне не очень нравится. Такой же тупой, наивный и постоянно улыбается. Не обижайся!
— Я разве так часто улыбаюсь?..
— Постоянно, — ответила Шакту. — И это раздражает.
— Ой, мне жаль, — с улыбкой и без доли раскаяния сказал я.
Я услышал шаги Эхья, когда они еще только поднимались по лестнице, бегом и немного неровно, прихрамывая. Шакту, кажется, напряглась; ее щупальца на голове прижались.
Эхья ввалились к нам через пустой проем — капюшон разорван, под левым глазом кровоподтек, из-за чего он застыл в одном положении.
— У нас пять минут, чтобы убраться из города, — сказали они. — Шакту, пси-поле, максимальное скрытие. И передай Айхас контроль от чипа Зикса. Зикс, ты — понесешь меня, если я потеряю сознание или не смогу держаться на ногах. Тик — циакин, две дозы.
Тик вытянулся — став почти вдвое выше — и сделал Эхья инъекцию в шею.
Интересно, для их вида это обезболивающее или стимулянт?
Бежали мы точно не от гвардейцев — иначе мы не стали бы возвращаться туда, где оставили свой транспорт. Гвардейцы бы уже нас там ждали…
Хотя, глядя на тактику их поиска… Мне кажется, я их переоцениваю.
Айхас бежала впереди всех, вместе со своими антиграв-сумками. За ней вприпрыжку ковылял Тик. Шакту шла в центре — если это можно было так назвать. Из оснований ее массивных ног росли короткие щупальца, которыми она шустро перебирала по земле, почти не двигая остальным телом. Видимо, так было проще концентрироваться на пси-поле. Позади бежал я, с теряющими сиреневую кровь Эхья на руках.
— Кто на этот раз? — шепотом спросила я. — Корпорация?
— Хуже, — резко ответили Эхья. — Нас сдали Исто Охотнику.
Это мне ничего не сказало, но Эхья были явно не в настроении разговаривать, и я продолжил бежать за остальными.
Внезапно Шакту зашипела и упала. Айхас запоздало обернулась на звук.
Эхья соскочили с моих рук.
— Стоять, — сипло приказали они. Тик резко затормозил и замахал руками, заваливаясь назад. — Видите тот проход между зданиями? Все туда. Зикс — подбери Шакту. Тик…
Тик без лишних слов дал Эхья еще инъекцию.
Шакту была в сознании — но что-то словно прижимало ее к земле. Когда я попытался взять ее на руки, она зашипела и начала отбиваться — от удара ее щупальцем я отлетел на пару метров.
Рядом с Шакту оказалась Айхас.
— Надо по земле, — сказала она.
Вместе мы оттащили Шакту вслед за остальными.
Похоже, и она не иммунна к псионическому оружию — если это оно…
— Пригнись! — просипели Эхья, доставая капсульный пистолет. Пуля просвистела у меня прямо над головой. Айхас вжалась в землю рядом с Шакту и разрыдалась.
Эхья приказали ей заткнуться, и Айхас заплакала тише. В кого бы они ни целились, он уже ушел.
Внезапно Тик вскрикнул и сразу же замычал. Кто-то тащил его за угол, зажав рот. Эхья развернулись с пистолетом в руке, и тут же потеряли равновесие. Я собрал всю силу в рывок, выхватывая у них пистолет в прыжке, и неуклюже повалился на Тика и его загадочного похитителя. Я успел выстрелить ему куда-то под ребра, и он с нечеловеческой скоростью взобрался по стене и скрылся на крыше здания.
До меня не сразу дошло, что капсулы в нем были смертельные. Руки задрожали. Нет, сейчас не время, соберись…
Тем более, он еще живой. Это тот самый Исто Охотник?
Я посмотрел на настройки пистолета. Усыпляющие капсулы — пусто, парализующие — пусто… Только смертельные.
Эхья и Шакту на земле задвигались — нет, нет, их потащили за ноги. Айхас вцепилась в спинные щупальца Шакту — человек направил на нее пистолет.
Рассмотреть его было сложно — вероятно, он использовал какой-то пси-генератор, чтобы отвлечь внимание от своей внешности.
Я выстрелил — в лицо, чтобы наверняка. Человек упал навзничь. Айхас сжималась в страхе, выставляя руки над собой. Тик подошел к Эхья, буднично разложил инструменты и принялся останавливать им внутреннее и внешнее кровотечение.
Я обыскал тело человека в поисках пси-генератора… Кажется, вот он. Через его воздействие сложно сказать…
Все. Теперь человека можно было рассмотреть.
Ему было от силы восемнадцать лет. Он был мертв. Я его убил.