2.1.По меркам первого

Сложности Общения в компании

Утро встретило холодным компрессом на лбу и мягкими руками, что поглаживали по плечам, приминая ткань футболки. Нежные, ласковые. Такие бывают только у матерей в сказках. Его же родители были обычными фермерами, отчего родная рука матушки воспринималась скорее как шершавая широкая ладонь с крепким и уверенным хватом.

Эти ладони навевали ощущение чего-то лёгкого, тёплого. Подобные руки так же были и у сирен, что пели ему в его путешествиях сказки на ночь. С этими милыми созданиями Лололошку всегда связывало лишь лучшее. Вяленая рыба, ласковый голос, нежные касания рук и рокот волн. И если бы не полная сухость вокруг и отсутствие соли в воздухе, Первый был бы уверен, что сейчас его гладит одна из его водных подруг. Но и это предположение с треском провалилось.

Открывать глаза категорически не хотелось, но любопытство и ситуация требовали от Мироходца действий и действий незамедлительных. Ощущая как ладонь переходит на макушку и нежно треплет волосы, приоткрыл глаза. Нежная рука Райи, его милой доброй Райи, мягко проходилась у виска. Ласково, почти невесомо касаясь кожи и головы. Девушка-автоматон, что разделяла с ним не просто прошлое, но и ощущалась как потерянная частичка души, мягко улыбнулась ему, едва склонившись над постелью.

Она не поднимала крик, не оповещала остальных и не выражала ярких эмоций, лишь тихо сидела, медленно давая Мироходцу проснуться и прийти в себя. Осознать своё пребывание в спокойствии и давая возможность первому инициировать разговор.

Но Лололошка лишь продолжал лежать, рассматривая такое знакомое и с тем же чужое лицо женщины. Она была той, кто говорил с ним и он, словно слепец нуждался в её чуть механическом родном голосе. Ведь именно её голос он помнил лучше всего и именно её голос отпечатался где-то в ушах, напоминая о присутствии в его жизни этой женщины.

Переводя взгляд и чуть наклоняя голову в бок, Первый заметил фигуру в белом халате с хаотично накинутым рыжим шарфом. Часть спавшей на глаз влажной ткани закрывала обзор, заставляя щуриться, но лёгкие пальцы вернули повязку на лоб, понимая, кажется, Мироходца без слов. И Лололошка был искренне благодарен.

А Харрис всё стоял, держась за какую-то палку рукой и поджимая губы в своих раздумиях. Уставший, вымученный, но всё ещё с идеально ровной спиной и цепким взглядом. По всей видимости, в окне было что-то интересное, раз Джон смотрел, гипнотизируя что-то вне видимости Лололошки. А может учёный просто задумался над своими гениальными мыслями, ныряя в более тонкие миры и рисуя воображением прямо перед собой формулы и прочие точные вычисления… Первый не знал и интересоваться на прямую прямо сейчас не хотел.

Лололошка в целом ничего не хотел.

Особенно начинать новый день, когда в прошлом приключилось так много всего. После того, как совсем недавно умирали близкие его сердцу существа, когда он в целом не уверен в состоянии той же Матери. И он лежал, вспомнив о том, как слетела маска вчера. Как обнажила его настоящего, порочного, сумасшедшего, перед друзьями… Если, конечно он имел право назвать друзьями тех, кого он водил за нос столько лет. Ведь никто из них не знал и на йоту его настоящего. И Лололошка был совершенно не уверен, было ли у него желание что-то объяснять им. Распыляться, обдумывать. Было легче заткнуться в очередной раз и заняться делами или и вовсе забыться в этой комнате на пару лет, пока его не вытащит Смотрящий с новым поручением…

В комнате стояла тишина, мягким коконом обволакивающая уставшего Мироходца. Лёгкие пальцы Прайм сняли тряпку и убрали её в небольшую пиалу, стоящую у Райи на коленях. Всё так же молча, всё так же бережно. Каждое действие было наполнено аккуратностью, дабы даже по воле случая не вызвать шум и шелест тканей друг о друга.

Но слишком долго лежать и разглядывать девушку тоже было нельзя. Поднимаясь и ощущая, как его мягко придержали, дабы подложить пару подушек под спину, уселся. Его плечи мягко втиснулись в белую ткань и Мироходец опять оглянулся, подмечая теперь больше деталей. К примеру то, что он находится в больничном корпусе, а от его руки вверх идёт капельница, что медленно, капля за каплей, по длинной прозрачной трубке вливает раствор прямо в вену, питая весь его организм. Восстанавливая после истощения и слишком сильных нагрузок.

Наблюдая за тем, как Райя крутит немного колёсико под колбой с жидкостью, нахмурился. То, что ему оказывают медицинскую помощь могло иметь две первопричины: они понимают всю силу мироходца, но играя на своём самолюбии пытаются убедиться, что с Лололошкой будет точно всё в норме и с их помощью; они считают, что Первый слишком слаб и не сможет без дополнительных ухищрений вроде капельницы и правда волнуются на этот счёт. Джон же мог даже не останавливать их в подобном порыве, ведь те бы всё равно не послушались…

Лололошке, в любом случае, это мешало.

Повернув взгляд на Джона и слегка прищурившись от яркого солнечного света, заметил, что та самая белая палка в руке Харриса — такая же капельница, что и у него самого. Похоже, их обоих не избежала эта участь. Прочищая тихим глухим кашлем горло, Мироходец, остановил руку Прайм, которая успела поднять выжатую тряпочку к лицу Первого.

— Джон… — начал Лололошка издалека, размышляя какую тактику диалога ему выстроить.

Его “гениальнейшее” эго развернулось, являя собой ещё более уставшее лицо, чем он подметил изначально. Такое привычное, но всё ещё исхудавшее из-за долгих мучительных стрессов и жизни на острие ножа. Такое привычное в антураже Архея, здесь оно выбивалось своей загнанностью и посеревшим цветом кожи. И единственное, что помогало замаскировать весь тот ужас, что скопился на теле учёного, были его очки. Чёрные, защищающие не только от солнца, но и от ряда других причин.

Но даже с ними, Лололошка мог понять всю ту вселенскую усталость, что несли напряжённые плечи. И он разделял это чувство. Ощущал, как они, двое совершенно разных личностей до боли похожи в этот момент.

Но Лололошка ждал.

Высматривал открытым взглядом то, за что можно было зацепиться. Неровный вдох, движение пальцев, кадыка, сжатие губ. Он ждал слов, реакций, понимая, что пока что точно не знает до чего именно догадалось его альтер эго. Как много тайн и загадок он успел расшифровать, как много сейфов сумел вскрыть? Насколько сильно спрятанные под ментальной защитой уровня Архимага мысли смогли лечь открытыми картами на стол? И с чего начинать теперь?

Уместно ли прикинуться дурачком или это будет слишком жалко даже для окружающих? И ещё множество вопросов и уточнений, которые Первый перебирал в голове, ожидая малейшую зацепку со стороны своего альтер эго. Подсказку. Слово.

Но тот молчал, наблюдая в ответ и, кажется, занимаясь подобным анализом, но уже со своей стороны. Это было похоже на игру в морской бой, за тем исключением, что никто никому не говорил о своём состоянии, стреляя по клеткам поля в слепую. Ожидая узреть свои и чужие результаты лишь тогда, когда кто-либо из них прогнётся, показывая свою карту выстрелов и расположения кораблей.

И они молчали, а Райя мягко наблюдала за ними, не вмешиваясь, но мягко обтирая лоб, шею и руки своего вечно теряющегося Мироходца. Остановившись лишь в тот момент, когда Джон сократил пятью шагами пространство в не такой уж и большой комнате, прихватывая с собой и своё капающее лекарство.

Лололошка молча наблюдал, притаившись.

Он подмечал как легко его альтер эго кивнуло Райе и как мягко она кивнула ему в ответ, убирая тряпочку обратно в глубокую пиалу и оставляя её на такой же белой тумбе, как и всё в этом пространстве. Проводя Прайм взглядом и ловя её нежную и тёплую улыбку, Первый ощутил грусть. От кого-кого, а вот от своей старой подруги он хотел бы услышать хоть что-то. Даже самую мелочь или глупый анекдот, которые он слушал когда-то. Что-то такое, что могло бы вернуть ему его Райю, за которой он так долго скучал.

Вернув взгляд на Джона, поднял бровь, а после попытался всё-таки ещё что-то сказать, но лишь тихо закашлял, начиная чувствовать себя подобно пыльному мешку, который из-за сухости даже говорить не может. И это было странно.

Молчаливый белый антураж ненароком напоминал времена заключения в Тюрьме времени, отличаясь лишь тем, что он сам таки мог издавать звуки и даже в два счёта осушить половину графина, воду из которого ему то и дело начал подливать в стакан Джон. Ну и да, ещё отличалось то, что всё же глаз цеплялся за вырывающиеся из белого пространства яркие всполохи цветов.

Всё остальное, начиная со стерильности, белоснежных стен и одежд и заканчивая измученными лицами и его собственным состоянием и правда походило на ту самую тюрьму. Но сейчас не до заключения его в четырёх стенах.

Отставляя стакан и вытирая рот, успел пролить некоторое количество воды. Вода каплями упала на белую футболку мироходца и тут же впиталась. От его спутника послышался тихий смешок, а сам он сипло вздохнул.

Состояние самого горла его начало напрягать ещё пару минут назад, но эту проблему Мироходец решил оставить на потом, концентрируя внимание теперь только на севшем Джоне.

Учёный, приземлившись мягко на стул у кровати, перепроверил свою собственную капельницу и поправив полы халата, взглянул в сами глаза своего клона. 

Гипнотизируя друг друга, они продолжали молчать. И сидели бы таким образом долго, если бы Джону, наконец-то, что-то не стукнуло по темечку и он не начал записывать в небольшой блокнотик свои мысли, явно делая пометки чуть сбоку от главных предложений. Откуда Харрис в целом вытянул блокнотик если его халат не имел карманов, Лололошка даже не мог предположить, рассеянно уже и сам замечая насколько заторможенные реакции он имеет и насколько много сил тратит сейчас лишь для того, чтобы обдумывать всё происходящее.

— Тебе стоит отдыхать. Длительное использование Искры и истощение может исчерпать даже самые невероятные резервы любого мироходца. Особенно когда, не без твоего разрешения, конечно, но мне приходилось тянуть с твоей стороны вдвое больше, чтобы нас просто не разметало по всей пустоши… — спокойно начал Джон, на мгновение поднимая взгляд, чтобы после вернуть его обратно на бумаги. — Можешь ответить на пару моих вопросов на счёт своего состояния?

Лололошка лишь молча уставился на своего клона, а после, не сдержав рвущееся на волю пламя, рассмеялся. Всё так же хрипло, но уже чуть получше, постепенно начиная осознанно перенаправлять энергию в те места, которые ему нужно было восстановить в первую очередь.

Осознание всего масштаба ситуации начало забавлять не на шутку. Похоже его и правда недооценили! Даже Джон! Тот в ком он был уверен, что точно догадается! Но это, по всей видимости, было не так… А ведь это было, можно сказать, комплиментом его отточенной актёрской игре!

Он — хороший игрок, но так же и восхитительный лжец. Только вот, первым правилом лжеца было: “соврал, так ври до конца”, а он сейчас явно раскрывает свою паутину обмана.

— Серьёзно хочешь провести мед. обследование или просто желаешь покрасоваться, что ты тут самый умный и крутой? — с улыбкой решил уточнить Лололошка.

Поднимая от маленького чёрного блокнотика глаза, Джон тихо хмыкнул и поправив капельницу, уселся поудобнее. Трубка учёному мешала достаточно сильно, норовя запутаться между рук или зацепиться за пуговицу на халате, отчего приходилось ей уделять достаточно много внимания. Возвращаясь глазами к Лололошке, учёный слегка наклонил голову в бок.

— Вижу, с настроением у нас всё в порядке? Это хорошо… — черканув ещё пару букв на бумаге, остановил пальцы. — Капельницы нужны для более лёгкой стабилизации организма, чтобы направить все силы искры на восстановление более глубинных процессов. — продолжил он спустя мгновение, теперь скорее просто показывая кончиком ручки в воздухе геометрические фигуры, нежели что-то записывая. — Хочу понять, насколько хорошо ты восстановился после пересечения пустоши и битвы с отцом.

— А ты, посмотрю, даже расщедрился на объяснения, — не смог удержаться от подкола Ло, чуть щурясь.

— Давай обмен дружескими любезностями отложим на потом, — обрубил явно уставший Джон, застучав пальцем о торец обложки. — Тебе ещё развопившихся истеричек успокаивать…

В голову Лололошки опять ударили воспоминания о его поступках. И как он после всего будет смотреть им в лицо? И почему он думает о таких вещах? Ладно Джодах, видеть цыплёнка Первый и правда привык, притираясь к нему как к своему постоянному напарнику, но вот почему он чувствовал вину перед Окетрой?..

Задумавшись на мгновение, чуть съехал вниз, утопая сильнее в подушках и прикрывая глаза. На счёт Окетры вопрос был и правда хороший, логичный, ведь ничего особенного в ребёнке пустыни он не видел. Но вину и ответственность перед ней ощущал…

В голову начали закрадываться мысли о том, что так он просто ощутил собственную глупость, ведь и правда, кто так поступает с годовалым ребёнком, который только ходить учится? Ну… Именно так он, волей-неволей, но Окетру и видел и не был в силах отделаться от этого образа пупса в пелёнках. И вот с этим маленьким, избалованным — отчасти и им самим, — ребёнком ему нужно было разобраться сегодня. Ещё и про ребёнка побольше не забыть, который явно волновался, куда делся тот, кто как ответственный взрослый каждый раз убирал бардак за ним и бегал как нянька.

Лололошка понимал, но ему не было что сказать Джону.

Мироходец устроился поудобнее, укладываясь и расслабляясь, впервые, за весь тот марафон, который ему устроил Смотрящий. Начиная размякать телом, посматривая на своего тёзку, ожидая.

Как бы там ни было, но Лололошке нужно продолжать играть до победного, ведь иначе он не сможет.Но сейчас он лишь осмотрел учёного ещё раз, собираясь с силами. Выбирал, какая из масок подойдёт лучше в этой ситуации. Анализируя саму суть происходящего и начиная играть в монотонные гляделки со своей копией.

Он не вздрогнул, пусть и не ожидал, когда учёный перехватил его руку и слабо сжал холодными пальцами. Длинные, худые кисти слегка потрескались без извечных кремов и побледнели без надлежащих витаминов и сбалансированной диеты. Такие уставшие, измученные, как и глаза, как и весь Джон.

Второй рукой Харрис стянул с себя оправу и отложил на тумбочку у кровати и его чёрные с карими прожилками глаза встретили Лололошку мягким теплом. Тусклые от вечных недосыпов, как и его собственные. Их украшали маленькие дорожки лопнутых капиляров и фиолетовый отлив под нижним краем ресниц. Однако даже так, мягкость чувствовалось и Лололошка с замиранием сердца вглядывался в эти глаза, слабо улыбаясь в ответ.

Джон поддерживал без слов, ведь им они были и не нужны. Слишком хорошо они друг друга понимали, слишком многое они ощутили, слишком долго пробыли под одной кожей.

Лололошка читал этот взгляд.

Харрис для него был давно открытой книгой, но и это же работало в обратную сторону, хоть и с шансом на успех в половину меньше. Они молча рассматривали друг друга, цепляясь за вены, синячки и ресницы и Лололошка позволял смотреть куда глубже, чем кому-то другому было позволено видеть за прошлые миллионы лет. Он позволял чужой руке сжать его крепче, провести пальцами вверх в поиске бьющейся крови под кожей, остановить над запястьем и продолжал смотреть прямо в глаза.

Лололошка ждал.

Они оба играли на нервах, ожидая кто быстрее не выдержит и разрушит эту тонкую интимную обстановку. Настолько же личную, как и нахождение в одном теле при слиянии двух сущностей. Двух Лололошек.

И Мироходец давал эту фору своей младшей копии, сидя неподвижно не только телом, но и душой. Позволяя открыть створки этого старого ящика пандоры и взглянуть на его содержимое. На всё, что он так глубоко прятал, зарывая и от себя самого. Боясь обжечься. Но учёного чужими ранами, как он думал, не обожжёшь. Слишком старо то, что он прятал, но от того в чужих глазах это становилось лишь ценнее.

И эти угольные глаза с прожилками едва заметного шоколада аккуратно приподнимали тонкие, ломкие надежды и мечты, стряхивали с них пыль страхов. Углублялись в самое нежное и податливое нутро.

А Лололошка всё продолжал сидеть, раскрыв каждый из миллиона замков перед ним и отворив столько же стальных дверей. Убрал ловушки и яд, сметая в сторону всё, что могло бы помешать в настолько важном моменте. Общаясь одними глазами в располагающей тишине.

И Лололошка решился.

Ему захотелось рассказать о чём-то, что связано с его настоящим “я”, кем бы он на деле не являлся. Было забавно то, что именно этим он захотел поделиться со своим альтер эго. Забавно и чуточку одиноко, ведь отчасти это походило на сумасшествие. На фрагменты смерти его самого из дивных галлюцинаций и гипнозов. Но сейчас не это важно, а лишь только они двое. Тот, кто уже о многом догадался и тот, кто хотел разделить свою судьбу со ставшим ему родным человеком. Пусть и таким глупым, в силу их разницы в возрасте, но любимым словно младший брат.

И младшему брату Лололошка готов был проигрывать.

Аккуратно убрав руку Джона, Лололошка сел прямее, склоняясь ближе и Джон опёрся руками на кровать. Они понимали, насколько сокровенными тайнами друг с другом будут делиться и это влияло на них, пусть и не до конца осознанно.

— Я отвечу на три твоих вопроса, брат… — начал Лололошка и последнее словно добавило веса, проявило всю искренность, что плескалась в иссиня чёрных глазах. — Сейчас только три.

И его альтер эго кивнул, на мгновение отводя взгляд. Лололошка почти услышал шум вентилятора и ощутил, как Джон нагревается подобно автоматонам. Вот-вот и пар из ушей повалит.

— Мой первый вопрос, — взвешивая каждое слово, начал парень. — Насколько далеко в прошлое ты помнишь измеряя в процентах?

— Все сто.

— Почему ты так себя вёл, если всё помнишь? — не отрывая зрительного контакта продолжил Джон.

На этом вопросе, Лололошка тихо вздохнул и ведя плечом, мягко улыбнуться. Так, как улыбаются детям, которые сказали какую-то глупость и сами не поняли насколько это было глупо. Когда эта ребяческая невинность всё ещё умиляет и вызывает желание поделиться с ними своими знаниями.

— Потому что так было нужно? Потому что того требует моя роль в этой истории, — спокойно объяснил он, слегка наклоняя голову в бок. — Ты мог бы подумать над вопросом и лучше, Джонни, — тихо засмеялся Ло.

— Это был многоходовой вопрос, который ты обломил… — недовольно на это пробурчал Джон, но после сразу же находя что спросить следом. — Знает ли об этом кто-то из них?

Спрашивающий явно намекал на их незатейливую компанию, но Лололошка отрицательно мотнул головой, после чего слабо улыбнулся.

— Кроме тебя эту тайну хранит разве что только само Время, но этому старику явно не впервой.

Джон кивнул. Ему хотелось спросить что-то ещё или перевести тему на более глубокие слои их общих событий в Архее, но дверь в комнату с громким треском расшиблась о стену, разрушая атмосферу доверенности между двумя названными братьями. Лололошка невольно выставил руку вперёд. Врагов он на свою голову заработал множество за всю свою жизнь, так что было бы неудивительно, если бы кто-то из них заявился прямо так. Но нет.

В Дверях, слегка потряхивая распушившими перья крыльями стоял Ави. Быстро направившийся к Лололошке почти за шкирку отпихнул Джона. Проследив только за тем, чтобы учёный нигде не ударился. Оглядывая Лололошку, слабо выдохнул.

— Лололошка!

Из-за пострадавшей двери влетела и Окетра, занимая место у кровати с другой стороны и хватая Мироходца за ладонь так, словно тот вот-вот отойдёт в мир иной, оставляя её одну с целым выводком их общих детей.

— Как ты? Райя говорила, что ты без сознания! Ты так похудел… Я уже приказала парочке сотрудников набрать тебе масел с еловым экстрактом! — защебетала она.

— И правда. Провёл своё мед. обследование, Джон? — без какого либо уважения, даже не глядя, решил спросить Ави.

— Да-да, ты там так настрадался… Харрис рассказывал, что вам пришлось добираться до нас вне времени! — воскликнула леди, наклоняясь ближе и поправляя влажную от компрессов чёлку Мироходца. — Ты обязательно нам потом расскажешь о каждом из двух своих приключений!

— Да, как только мы этого, — одним кивком отметив учёного, продолжил Джодах, — отправим в его родную реальность.

— Да-да… А потом давай… Давай устроим все вместе пир, погуляем по Аллотерре… И отправимся в Миср… Ну или в Тринадцать, как думаешь?

Двое его друзей… В очень больших кавычках “друзей”, оккупировали всё его внимание и он едва заметил поблёкшего Джона, что с мягкой улыбкой взглянул на него, а после как-то безразлично перевёл взгляд в окно. И Лололошка отчётливо почувствовал, как Джодах и Окетра возводят эту пропасть меж ними. Почти специально. И заметил, как они, без особого уважения, касаются его, взрываются эмоциями и пытаются забрать всё внимание на себя, заполняя пространство своей лёгкой болтовнёй, ведь привыкли к подобному. К тому, что Лололошка всё время молчит и монолог с редкими фразами от него самого для них был обычной беседой.

Это было то, как с ними разговаривал сам Лололошка.

Но он ощущал эту грусть, в которой начал тонуть его названный брат и ощутил уже свой собственный жар. Жар, поднимающийся из самых глубин его сердца. Жар от клейма в форме имени Джона, что заняло своё место в его душе. Безудержный жар, нарастающий с завидной скоростью и скапливающийся лавой на языке. Оттачивая его.

И Лололошка, не сдержавшись, повернул колесо калейдоскопа опять, позволяя пламени переродиться в гнев и вырваться резко, словно клинок из потайных ножен.

— Хватит, — предупредительно рявкнул Лололошка, всё ещё не поднимая громкости голоса.

Подобное действие со стороны молчаливого и миролюбивого друга восприняли ещё более остро, чем могли бы. Взгляд Окетры дрогнул, а Джодах просто растянул губы в натянутой улыбке. Однако тишины, пусть и на пару мгновений, но он достиг.

— Джон, подойди сюда и сядь, — не попросил, но приказал Лололошка, стреляя в него взглядом. — Джон остаётся здесь. — беспрекословно отрезал Ло, когда его альтернатива подошла к изголовью, аккуратно склонившись. — А вы перестаёте с ним так обращаться.

Два непонимающих взгляда скрестились на Мироходце, но подобное резкое обращение всех в комнате отрезвило. Даже больше, теперь на “старого друга” смотрели с непониманием, как на незнакомого человека. Джодах поднял бровь, осматривая его с ног до головы, но пока что не без использования демонических глаз. Окетра, в свою очередь, вскинув брови, вспыхнула алым, явно взрываясь очередным потоком раздражения. Устремив взгляд вверх, нахмурилась, ткнув рядом стоящего Джона в грудь острым голубым ноготком.

— Ты! Я уверена, это всё твоё влияние! — воскликнула девушка, — если бы не ты, Лололошка оставался бы всё таким же, как и прежде!

— Ох, вот не надо переводить стрелки на меня! — уязвлённо шикнул Харрис, отмахиваясь от руки девушки. — Ну вот что я, что я-то? Каким таким он бы оставался? Удобным вам и тебе в особенности? У нашей маленькой принцессы отняли игрушку и теперь она злится и тупает ножкой, как по взрослому!.. — издевательски искривляя голос, Джон сложил руки замком, явно пародируя смущённое девичье поведение. — Будем кричать и махать руками, пока запросы маленькой избалованной привереды не удовлетворят и мир снова не станет плясать под её дудку!..

Лололошка на это лишь закатил глаза и выставил руку перед своим альтер эго, поднимая взгляд и только им предупреждая о том, что тому лучше закончить. Переводя взгляд на Окетру, тяжело вздохнул, но увёл внимание дальше, переключаясь и на Джодаха.

Леди песков же, понимая, что её невероятный Лололошка за неё не вступится, подобно тому, как это было в Мисре, плотно сжала зубы и губы и напрягаясь всем телом крикнула, высвобождая в коротком разгневанном звуке весь свой пыл. Осталось только ножкой топнуть и идеальный образ маленькой “папиной принцессы” сложился бы сам собой. Однако Лололошка лишь наблюдал, как девушка широким шагом отходит к окну и садится на довольно широкий и, по всей видимости прочный, подоконник.

— Ребят, давайте не ссориться… Мы все ещё успеем наобщаться… — спокойно сказал Мироходец.

— Сначала приведём тебя в порядок. — встряла в диалог пришедшая Прайм, что сейчас успокаивала обиженную Окетру. — Думаю, что все согласятся, что за столом нам всем будет куда удобнее.

Благодарно кивнув Райе, Первый обвёл взглядом всех присутствующих.

Казалось, что всё успокоилось, пусть они и не разрешили главной проблемы в виде взаимного неуважения. Однако это Лололошка решит позже, если у него, опять же, будет желание этим заниматься. Смотря как вся компания перемещается по комнате, вздохнул. Ему беспрекословно требовался отдых, моральный в том числе. Смотря как Райя аккуратно вынимает иглу из катетера сначала Джону, а после и ему, чуть раслабился. Сейчас хотелось принять ванну, ведь пусть его и искупали и переодели — доказательством чего были футболка, шорты и приятный шоколадный запах, — но повторить водные процедуры и вернуться в более привычную одежду хотелось слишком сильно.

Следующая часть
Прошлая глава
Содержание