9. Старый друг (ч.2)
UrchohiКаюта Ароа была напротив. Никакой дополнительной мебели, в отличие от каюты Ицаина, здесь не было — только стандарт: две спальные полки, синтезатор и душевая кабина. Ароа села на пол, под иллюминатор, и пригласительно похлопала рядом с собой.
— Я знаю, что у тебя много вопросов, Зикс, — сказала она. — Но сначала я тебе хочу сказать кое-что важное… у тебя очень, очень странный вкус.
Я поднял бровь.
— Ну серьёзно, — не унималась она. Ты и этот… гоблин, который даже на человека не похож…
— Ну не похож и не похож, — возмутился я. — Он и не стремится быть на человека похожим… ему это не надо. И какая вообще разница? Это оскорблением должно быть? Да мы тут благодаря ему одному живы…
— Все, все, — Ароа отмахнулась. — Успокойся. Ты ж меня знаешь, я так, любя! А то ты так смотришь, будто я лично голову готова откусить твоему ненаглядному. Мне он, между прочим, сразу понравился, выглядит, как очень добрый и вежливый человек, и все хорошо у тебя со вкусом…
— Так что там с моими вопросами? Ты готова ответить?
Она вздохнула. Потом достала из кармана планшет, разложила и протянула мне. На экране было дерево документов…
Отчеты доктора Кефы Шеаро.
— Все ее исследования, записи экспериментов и проекты испытаний, — сказала Ароа. — Через двадцать восемь часов все документы будут уничтожены. У тебя ровно столько времени, чтобы запомнить их наизусть.
— Мы и есть груз, — понял я.
За пределами Империи мы останемся единственными носителями информации об ее исследованиях. Зато когда вернемся в Альянс, чтобы его разрушить, нас никто и пальцем не тронет… правда, для начала надо в него еще вернуться. Если это, конечно, в наших планах… но зачем же еще для этой задачи нужны Инхо?
— А то, что в грузовом отсеке…
— Что в грузовом отсеке — нам должно быть до абсолютной пизды, — ответила Ароа. — Хоть бы он и пустой был.
Она посмотрела на меня и усмехнулась.
— Я вообще, знаешь ли, думала, что буду одна на этой миссии… А это очень рискованно… Так что когда до меня дошла весточка от Кефы, что ты, оказывается, теперь против Альянса, и радикально, и серьезно, я очень обрадовалась! И теперь, если со мной что-то случится, ты продолжишь мое дело.
— Я как-то не думал, что я против… Альянса.
Ароа фыркнула.
— Я знаю, что ты никогда не думал, это для меня не новость.
— Ты права, — сказал я. — Если Альянс — это забирать у людей дом, морить голодом и заставлять работать в отвратительных условиях, а в обмен усугублять зависимость от фаниана, чтобы они никогда не ушли… то — нахуй Альянс.
— И Инхо, — напомнила Ароа.
— И Инхо, — согласился я. — А ты как давно во всем этом? И почему… ни разу мне не сказала? Или ты думала, что правды об Альянсе будет недостаточно, чтобы я перешел на твою сторону?
— Что-то вроде того. Сам понимаешь, риски высокие… Может, ты бы сразу проникся… А может, побежал бы к отцу и начал от него немедленно требовать бесплатного фаниана для всех обездоленных и запретить повышать дозу…
Я расхохотался. Пожалуй, я бы именно это и сделал.
— …Или еще хуже — рассказал бы Ицаину.
— Ты не доверяешь Ицаину?
— Он Инхо, — ответила Ароа. — Не такой, как мы — настоящий. Не пойми неправильно, он мой друг, и мне он очень важен…
— Тогда зачем было его брать?
Ароа вздохнула.
— Не знаю, как он почуял, что я о тебе узнала. На лице моем прочитал, наверное… Он слишком хорошо меня знает. Ну, не скрою, я была рада, когда получила новости от Кефы! Не о пытках, конечно, просто о факте, что ты жив-здоров…
— И против Альянса!
— И это, ага. В общем… ты не представляешь, как он молил, какие глаза делал… так тяжело было послать его нахуй, знаешь, — она вздохнула. — И когда я летела к представителю креватского конгломерата… на полпути наш друг выбрался из-под контрольной панели. Пришлось его оставить, времени не было…
Я прыснул.
— Серьезно? Ладно, и что теперь предлагаешь с ним делать? Если он по твоему лицу все обо мне прочитал, что ему мешает узнать все о нашем плане?
— Во-первых, не все, а только факт того, что я жду с тобой встречи… Во-вторых, ты его переоцениваешь.
— Тебе разве твоя Кефа Шеаро не говорила, что наша, Инхо, проблема — в излишней самоуверенности?
Ароа фыркнула и легонько ударила меня кулаком в плечо.
— Что, один раз попал под пытки — и строишь из себя оплот мудрости? Смотри-ка, уже и говоришь, как старая бабка, и выглядишь.
— Два раза! — уточнил я.
— Кто бы говорил про самоуверенность. Ты вообще с собой эхха притащил…
— Во первых, не я — это план Шеаро или кого бы там ни было еще. А во-вторых — я всей своей мудростью обязан Шакту! Я даже не уверен, что нам стоит от нее что-то скрывать.
Она вздохнула.
— Расслабься уже. Ни она, ни Ицаин ничего не узнают, и узнать не должны. Иначе Кефа с нас шкуру сдерет, а она может. Это если с нее первой не сдерут… Кстати, ты же ее видел. Как она там? В последний раз, как мы виделись, выглядела просто ужасно…
Я пожал плечами.
— Не знаю. Выглядела уставшей…
— Ну, тут ничего удивительного. Ты не держи на нее зла. Она вообще-то очень хорошая и милая женщина, просто иногда увлекается.
— С тобой, надеюсь, не "увлекалась".
— Со мной не пришлось. Скажу по секрету — если б не я, ей бы и сбежать не удалось.
— Что я еще о тебе не знаю?
— И многого не узнаешь. Твое пси-сопротивление оставляет желать лучшего…
Она кивнула на планшет у меня в руках.
— У тебя осталось двадцать семь часов пятьдесят шесть минут. Только, сам понимаешь, никому не дай увидеть, что читаешь…
Доктор Кефа Шеаро солгала мне о сути своих исследований.
Видимо, даже мое знание о ней было риском.
Соблюдать секретность было несложно. Тик бы, конечно, пытался подсмотреть в мой планшет из-за плеча, но сейчас он был в медблоке. Шакту и Айхас были заняты реконфигурацией щитов. Ицаина допрашивали Эхья — я не мог различить слова через перегородку, но, вероятно, они пытались выяснить, какое применение ему найти в команде.
Я лежал на верхней спальной полке и третий раз перечитывал работу доктора Шеаро.
Принципы действия фаниана я знал в общих чертах. Признаться, я даже несколько раз пытался — из праздного интереса, без особых ожиданий — синтезировать его в лаборатории Тика.
Как выяснилось, попытки Шеаро оказались настолько же бесплодны.
Фаниан добывался из сока киари, дерева, растущего на Шияне. Только на Шияне.
Разные сорта киари выводились ради самого редкого и дорогого во всем Альянсе сорта древесины. Ботаник Гира Фаниит подарил миру лиловый киари. Резная мебель в нашем обеденном зале… Сколько я себя помнил, насыщенный фиолетовый цвет не меркнул ни под светом Дня, когда мы всей семьей собирались за столом на улице, ни от воды и грязи, когда мы с Арикой устраивали драки едой… Как-то раз мы играли и случайно откололи от одного из стульев кусок резьбы… Он до сих пор, наверное, лежит где-то у меня в комнате. Я любовался им, завороженный темным сиянием и глубиной цвета, словно это не осколок дерева, а драгоценный камень.
Тогда я, конечно же, не знал, что пигменты, дающие этот великолепный оттенок, имеют не менее уникальное и разрушительное действие на человеческий организм, когда берутся у живого дерева…
Лиловый киари не приживался нигде, кроме Шияны. Любой киари не приживался нигде, кроме Шияны. Они не росли ни в искусственной имитации идеальных условий, ни в целых кусках экосистемы, перенесенной вместе с деревьями на другие планеты… Другая флора Шияны росла отлично. Киари — нет.
Я перечитывал работы Шеаро в четвертый раз. Я уже был уверен, что помню все наизусть, но не мог оторваться.
Неудивительно, что ее пытались убить. Или, может быть, даже ее "убийство" подстроила Ароа, так же, как и свое…
С этими знаниями кто угодно сможет сделать из практически любого дерева генератор фаниана. Нужно лишь простейшее садовое оборудование для редактирования генома. В текстах Шеаро было все — для какого вида, какие гены, сколько ждать, сколько продлится урожай и какова будет концентрация. Были эксперименты, и отчеты, и долгие, нудные описания неудач. Были наблюдения, и испытания на себе… слишком подробно, слишком исчерпывающе, слишком непротиворечиво… Мои сомнения в намерениях Шеаро таяли.
— Что читаешь? — спросил Тик, войдя в каюту. Я встрепенулся.
— Могарская поэзия, — соврал я.
— А…
Тик сразу потерял интерес. Поэзию он не любил.
Врать ему мне не понравилось. Но рассказать правду… это риск и для него, и для всей нашей миссии. Может быть, даже три человека — уже слишком много. Может быть, зря они меня втянули… Конечно, я рад помочь — но чем больше людей, тем больше вероятность утечки. А я сломался под пытками в первые же минуты…
Впрочем, теперь уже поздно.
Я даже не заметил, что мы пересекли границу. Ароа не соврала: об этом действительно кто-то позаботился.
Эхья преувеличили сложность нашего пути. Шел уже пятнадцатый день, и никто не пытался нас остановить, ограбить или осведомиться, что мы здесь делаем. Локация наша была пустынна, а маскировочный модуль, который Айхас и Шакту собрали из дополнительных деталей и установили на генератор щитов, работал исправно. Ничего не ломалось.
Делать было нечего, но Эхья постоянно находили нам занятие, словно боялись признать свою неправоту. В пятнадцатый раз провести повторную диагностику системы самонаведения… измерить сопротивляемость щитов на минимальном заряде… проверить боевую готовность команды посреди ночи…
Больше всех доставалось Ицаину и Ароа. Им требовалось следить за целостностью кабелей, чистотой контактов, стерильностью пола и тем, чтобы инструменты всегда лежали на своем месте, даже если их оставил кто-то другой. Ароа принималась бездельничать, едва Эхья отворачивались. Ицаин носился, нагруженный инструментами, и тер полы, как ему было приказано. Мне даже казалось, что он боится Эхья.
Я предлагал ему помощь, но он делал вид, что слишком занят и не слышит; я решил не навязываться. Я уже начал подозревать, что дело в чем-то серьезнее моей внешности; но если он захочет — расскажет сам.
Поэтому я свернул к медблоку, когда увидел Ицаина в коридоре. В медблок мне было не нужно, но если он избегал меня, то, может быть, стоило дать ему время.
За углом я чуть не врезался в Ароа, несущую в руках ящик с запасными деталями.
Она посмотрела на меня и расхохоталась.
— Что это у тебя на лице? — осведомилась она.
— Искусство, — ровным голосом ответил я.
Она фыркнула.
— Ты похож на Тика.
— Спасибо! — просиял я.
Последнее время я начал несколько… экспериментировать с макияжем. Почти на пару лет я это как-то забросил… сначала было не до того, потом я решил, что с ним в моем состоянии я выгляжу глупо, и мое лицо это не исправит. Да и в зеркало смотреть лишний раз не хотелось. Потом решил, что нужно привыкать к своему отражению. Оказалось, не зря. Это ощущалось, как будто я вернулся домой. Не обязательно даже на Твердь… просто домой. Словно стал больше собой, чем был все эти два года… или даже всю свою жизнь. Да и вернуть хоть какой-то контроль за своей внешностью оказалось приятно.
Результат обычно нравился Тику и раздражал Шакту, — а значит, абсолютно точно стоил того. У Шакту и Ароа реакция была похожая — и я надеялся, что это их подружит, но они продолжали смотреть друг на друга с подозрением. Шакту возмущало, что Ароа слишком много скрывает; Ароа — что Шакту пытается проникнуть ей в голову.
— Как привыкание к новому распорядку сна? — поинтересовался Тик. Это он спрашивал у каждого, кто хотя бы проходил мимо медблока. У меня — третий раз за сегодня.
— Отлично! — ответил я в третий раз. Он удовлетворенно улыбнулся.
— При любых проблемах — обращайтесь в медблок!
Только благодаря Тику мы легко привыкли к суткам Альянса после могарского пятнадцатичасового дня. Эхья сомневались, что это нужно — несовпадение в режиме сна могли бы облегчить круглосуточные дежурства, — но было уже поздно: Тик успел вколоть всей команде, включая Эхья, свои средства для его — повторной — нормализации.
Тик подошел ко мне вплотную, чуть распрямился и, приблизив лицо к моему уху, очень громко прошептал:
— Твой друг какой-то странный!
Я повернулся к нему.
— Ты про Ицаина?
Он пожал плечами.
— Как бы его там ни звали… с ним просто невозможно! — он всплеснул руками. — Я ему говорю: на растянутые мышцы нужно снизить нагрузку, а ушиб сам пройдет… и чтобы не таскал больше ящики без антиграв-подвески! А он знаешь что? Начал размахивать руками, кричать, что я дурак, и обзываться… я ему дал два миллилитра циакина, он проспал полчаса… потом ушел. Ты с ним поговори, хорошо? — он с мольбой посмотрел мне в глаза. — А то Эхья не понравится, если я его на всем пути буду держать под общим наркозом…
Я вздохнул.
— Извини за это.
— Да ничего! — он махнул рукой. — Ты главное ему скажи, что я самый важный член команды, и со мной ссориться нельзя! — он коварно захихикал. — А то меня он слушать не будет… слова не даст вставить.
— Да меня тоже, мне кажется.
Тик улегся боком на хирургический стол и внимательно уставился на меня.
— Почему это? — удивился он.
Я сел рядом, на краешек, и вздохнул.
— Он меня избегает.
Тик резко сел прямо, заехав коленом мне под лопатку.
— А-а-а, так вот в чем дело, — с пониманием ответил он. — Подожди-ка… почему? Что ты ему сделал?
Я пожал плечами.
Тик сел рядом, свесив ноги — точнее, висела у него только одна, а другая доставала до пола.
— Вообще, если б я тебя не знал поближе, я бы тоже тебя избегал! — он расхохотался. — Ты, скажу честно… чудной.
— Он меня знает с пяти лет.
— А сейчас тебе сколько?
— Двадцать восемь!
— А. — Он задумался. — Тогда не знаю, в чем дело.
— Я все равно собираюсь с ним поговорить, — сказал я. — Пора бы уже.
— А. Удачи!
Он соскочил на пол и с осуждением тыкнул в меня пальцем:
— Нельзя сидеть на хирургическом столе! Поверхность должна быть стерильна!
Ицаин проводил очередную диагностику запасного генератора щитов.
— Я уже пятнадцать раз их проверил — вручную в том числе, — сказал я. — Айхас — семнадцать. И Шакту — еще три.
Ицаин фыркнул. Уже что-то. Какая-то реакция.
Я сел рядом, на пол, прислоняясь к корпусу.
— Послушай, — начал я. — Я не знаю, что я тебе сделал — что бы это ни было, мне жаль… но это не повод срываться на других членов команды. Если твоя проблема со мной — скажи, в чем дело, я постараюсь сделать…
— Ты — ничего не сделал, — перебил он. — Сделали с тобой. Тебя похитили, искалечили, заставили выглядеть, как отбросы с периферии… Но вы теперь с ними лучшие друзья, как же! "Айхас, Шакту"… — передразнил он. — Для тебя они ближе нас с Ароа.
— Я этого не говорил…
— И не надо было говорить, я все и так вижу! Я думал, тебя удерживают силой. Думал, ты скучаешь по дому, хочешь вернуться…
— Я хочу… — ответил я. — Ты не представляешь как. И если бы я мог, то вернулся. Но я не уверен, что…
— Не уверен — что?!
Айхас, которая сейчас была единственной на мостике, обернулась. Ицаин не заметил — или ему было все равно.
— Ты не уверен, что тебя ждут родители? Не уверен, что ты нужен Тверди? Мне? Но нет, ты вполне счастлив на своем космическом приключении… ладно Ароа — но ты! Чего тебе не хватало? И этот… ебанутый из медблока. Почему он? Что ты в нем мог найти? Если бы я еще на Тверди знал, что…
Он осекся.
— Знал что? — осторожно спросил я.
— Знал, что я не единственный фрик, которому нравится свой пол, — мрачно ответил он.
Все встало на свои места.
— Ицаин, я…
— Только не говори, что видишь во мне друга, — ответил он. — Лучше сразу дай в морду. Среди вас же тут так проблемы решают?
Я вздохнул.
— Если тебе от этого легче — я буду меньше попадаться тебе на глаза.
— Я и так уже понял, что видеть меня ты не хочешь.
— Ицаин, я не…
— Как это по-Зиксовски. Избегать. Отец просит появиться — только появиться! — на твоей первой межсистемной конференции — но Зиксу плевать на традиции. Зикс не такой как все. Зикс будет прятаться в лесу с книжкой, и ему совершенно неважно, что о его отце подумают, когда тот явится без своего наследника… Зиксу пора выбирать невесту — и тут его очень удобно похищают!
— Я правда этого не планировал! — защитился я, но Ицаина это не убедило.
— Побег всей этой шайки отбросов с "Аниата" ты тоже не планировал?
— Почему отбросов? — возмутился я.
— А, да, как я мог забыть — они же теперь тебе ближе, чем сама Твердь.
— Нет, подожди… ты постоянно говоришь про отбросов. Ты видел, как живут за пределами Тверди? Ты был на периферии?
— Я — был, да. В отличие от тебя. Видел их своими глазами. Это не люди. Они прирежут тебя осколком кирпича за кусок армейского сухпайка. А если у тебя нет еды, они разорвут тебя на части и сожрут, как животные. Им даже плевать, что они все равно сдохнут, потому что их организм так извращен, что не усваивает пищу. Ты их жалеешь? Да еще и, наверное, винишь Твердь в том, что они сами на себя навлекли? Что она недостаточно им помогает? Я не удивлен, что отец с тобой не хотел обсуждать гуманитарную политику… ты бы не смог понять, что какие-то существа просто не заслуживают помощи. И мы ведь все равно предлагаем им шанс! Но они отказываются! Мы даем им выбор, и они выбирают оставаться отбросами. И как мне после этого их называть?
— Тик не нападал на тебя с осколком кирпича, — тихо сказал я. — И Айхас, и Шакту…
— Ты не знаешь, как они поведут себя, когда им станет нечего жрать, — ответил он.
— Знаю, — ответил я. — Мы полтора месяца дрейфовали со сломанной системой жизнеобеспечения… нам было почти нечего есть.
— "Почти", — повторил он. — Не "совсем".
— Люди превращаются в животных, когда им больно, — тихо сказал я.
— Слабые люди — да, — ответил он. — Отбросы — да. Те, у кого нет морали и принципов — да.
— Тогда все люди слабые, — ответил я. — Если бы я оказался на периферии, ты бы и меня причислил к "отбросам".
— Ты — не такой, как они, — ответил он. — Даже если… выглядишь теперь так же. Но ты не будешь так опускаться.
— Откуда ты знаешь? — спросил я. Он посмотрел мне в глаза, и что-то в них прочитал. Я догадывался, что.
Его лицо исказилось.
— Не знаю, что с тобой сделали, — сказал он, — но изуродовали тебя не только внешне.
— Пространственная аномалия справа по курсу!!! — с надрывом закричала Айхас. — Нас затягивает!
Я метнулся к модулю сложения пространства раньше, чем Эхья успели отдать приказ по общей связи. Если перенаправить в него энергию щитов, этого должно хватить на компенсацию… времени очень мало. Нужно больше энергии…
Айхас кинулась к запасному генератору щитов, чуть не споткнувшись об Ицаина. Ее место тут же заняла Шакту. Эхья еще не добрались до мостика.
Я крикнул ему, чтобы он перенаправил всю лишнюю энергию от оружейного модуля. Этого должно хватить… впритык, но должно.
— Мы слишком близко, — прошипела Шакту. Кажется, даже не голосом.
Все погасло.
Я лежал на земле в тени высоких, неизвестных мне деревьев. Сквозь их кроны светил день. Пели птицы.
Рядом с громким хрипом пришла в себя Айхас. И тут же закричала, вскакивая и панически отряхиваясь: по ней ползло какое-то насекомое.
— Где мы, блядь?
На этот вопрос у меня не было ответа.
Я поднялся. Неподалеку — прямо на земле — лежали Ицаин и Ароа.
Пока мы были без сознания, нас кто-то переодел — в мешковатые белые комбинезоны. Земля и трава уже успели оставить на них пятна.
— Шесть часов тридцать пять минут, — сказала Ароа, не открывая глаз. — Столько я была без сознания.
— Двенадцать, — сказал Ицаин. — Двенадцать часов. И если нас держали в стазисе или под глубоким наркозом, — наши внутренние часы бесполезны.
— Где остальные? — бормотала Айхас, не ожидая ответа. — Где Шакту?
Я вспомнил данные с приборов перед тем, как нас затянуло в аномалию. Ничего, что указывало на координаты выхода.
Послышался шорох. Ицаин и Ароа вскочили. Ароа сразу встала в боевую стойку. Айхас потянулась к поясу, но оружия там не было, и она в немой панике уставилась на источник звука.
Из кустов выбрался человек — в таком же белом комбинезоне, что и мы — только почему-то чистом. Молодая женщина с голубой кожей и кудрявыми лиловыми волосами.
Она посмотрела на нас озадаченно. Возможно, мы в равной ситуации. Может быть, она здесь дольше, и чуть больше знает…
Почему на ее комбинезоне нет пятен?..
— Привет! — сказала она, не меняя озадаченно-обеспокоенного вырвжения лица. — Я очень рада видеть человека!
— И тебе привет! — чуть ли не прослезилась Айхас. — Уж как я рада… дорогая моя, скажи — что здесь, блядь, происходит?
— Привет! — ответила женщина. — Я очень рада видеть человека!
Потом она подошла ко мне.
— Привет! Я очень рада видеть человека!
Когда она подошла к Ароа, та не стала дожидаться ее приветствия. Она размахнулась и ударила женщину в лицо кулаком. Та упала. Выражение лица у нее не изменилось, а глаза оставались открытыми. Но она больше не двигалась.