200К

Город просыпался в серых сумерках. Недавно прошедший ливень оставил на асфальте миллионы зеркальных осколков. Воздух после дня был пропитан запахом мокрого бетона, выхлопных газов и чего-то горьковатого от прохожих что курили. Где-то вдалеке выла сирена, но этот звук был настолько привычным для этого района, что его просто не замечали как не замечают тиканье часов.

Это был мир где люди были на грани. Где законы писались не в парламентах, а в подворотнях. Где судьба могла перевернуться в один миг.

В центре этого мира, словно паук в искусно сплетенной паутине находился Том Каулитц. О нем ходили слухи с такими деталями, которые не хотели слушать полицейские. Для одних он был просто гопником, выскочкой с района, который каким-то чудом выбился в люди. Для других — опасным человеком, с которым не пересекаться в приоритете. В открытом доступе, в тех редких досье, что вели на него полицейские значилось лишь одно.

Том Каулитц. Парень с сомнительным прошлым, зарабатывающий нелегальными путями. 

100к?200к?300к?400к?500к?600к?700к?

Для него эти цифры были лишь пустым словом для замана. Для него это мелочь а не сумма. То что он мог дать вдолг со словами «забудь».

Но эти сухие строчки были подобны описанию ножа по его тени — они не давали ни мили представления о настоящей сути.

Те, кто знал его лично, кто сидел с ним за одним столом или стоял плечом к плечу в переулке отзывались о Каулитце совсем иначе. Они видели не просто бандита, а человека для которого понятие было не пустым словом, а законом как в храме. В его мире где предательство было обыденностью, а друзья часто становились врагами из-за пачки купюр было иначе все. Том оставался аномалией.

Он был готов рвать глотку за тех, кого считал своими.

Сам Том формулировал это просто и без пафоса. 

Был готов достать глок расстрелять за брата.

В этой фразе не было ни капли вранья или позы. Это была констатация факта, его личный кодекс чести. Дикий и жестокий, но от этого не менее интересный.

У Тома жизнь была соткана из резких и часто опасных событий. Куча драк где  мышцы его тела знали, что такое боль и победа. Куча знакомых среди которых были и мертвецы и предатели. Куча бабок, которые приходили и уходили с такой же легкостью, как вода сквозь пальцы, но которые никогда не были для него самоцелью. Он был сильным любителем разгульной жизни и эта любовь была в его крови. Девушки на ночь, которых он менял как перчатки, но никогда не позволял себе привязаться. 

Травка что мутилась среди таких как он. С терпким, сладковатым дымом окутывающим сознание дымкой беззаботности. Выпивка что рекой лилась в его организм, развязывающая языки и снимающая запреты. И конечно пистолет с собой под олимпийской. Опасный и холодный. Это был его постоянный спутник. Необходимость, как для хирурга перчатки. В первую очередь для защиты от долбаебов и выебонов, которые только и ждали момента, чтобы проверить его на слабо.

Вечеринки стали для него повседневными интересами и хобби естественной средой обитания. Он не парился над выбором обычного заведения предпочитая места с отвалом денег. С обязательным стрипом.

Где было все.

Элитный алкоголь, курение, красивые девушки, атмосфера вседозволенности, которая пробивала нервы. Каулитц знал эту среду досконально. Он чувствовал пульс и умел извлекать из нее максимум удовольствия. Всегда. 

Именно в такой вечер в одном из таких заведений где стены били от басов, а полумрак скрывал лица и грехи. Он и увидел тебя. 

Ты работала там и для многих это стало бы клеймом. Не самая светлая профессия в этом городе, но стрип был тем, что смотрелось горячо и богато, а больше от этой жизни и не требовалось. Ты была не просто девушкой у шеста. Ты была частью этого великолепного и грязного заказа. Твое тело завораживало сильнее, чем свет софитов. В тебе чувствовалась какая-то загадка, искренность среди всего этого блеска.

Обычный вечер клуба. Каулитц с его друзьями снова были здесь. В вип зале. Выпивка лилась рекой, споры и истории плелись с громкой музыкой. Девушки вокруг около шеста и белье. Вдруг в кругу своих парней подогретый алкоголем и азартом Том крикнул что-то пошлое в твою сторону, что-то про то, что он бы тебя отодрал. Это было глупо и не серьезно. Просто проверка реакции. Попытка утвердить свое доминирование в этой клетке. 

Но что-то в твоем ответном взгляде, в том как ты дерзко и в то же время загадочно улыбнулась, зацепило его сильнее, чем он мог подумать.

Буквально через минут двадцать ты уже сидела в его машине. Он был за рулем черного порше. Его левая рука на руле сжимала его так, будто это была шея врага, а внимательный взгляд следил за ночной дорогой. Из динамиков лился реп, создавая фон для вашего короткого путешествия. Алкоголь в теле разгорался с новой силой подавляя мозг и притупляя чувство опасности. 

Твои действия высунуться из окна подставив лицо потоку встречного ветра были спонтанны по сравнению с тем, что было в клубе и что будет по приезду в его квартиру. Ночной город проносился мимо в размытые линии огней. Фонари на дороге слепили оставляя после себя темные пятна в глазах. Волосы развивались на ветру из-за скорости машины. Ты чувствовала себя свободной.

Том легко потянул тебя за бедро обратно, чтобы ты вдруг ничего не сделала под влиянием виски. Его прикосновение было уверенным, но не грубым.

• Спокойней малых, а то менты накроют не тебя а меня. «Произнес Каулитц с усмешкой на губах поглядывая изредка на тебя, ведь следил за дорогой.»
• А говорил есть связи везде. «Сказала ты чуть надув губу и скрестила руки на груди в знак наигранной обиды.»

Тебе хотелось поддержать эту игру. Эту легкую опасную игру.

• Связи есть всегда, а деньги придется отдать если накроют. «Ответил Том с усмешкой.»

Он медленно поднял руку тебе на плечо. Слегка разминая. Он провел по шее к затылку при этом следя за дорогой. Его прикосновение обжигало и ты чувствовала, как мурашки бегут по коже.

• Бедный? «Спросила ты резко, не подумав.»

Ты задела его за живое.

Том на это тихо рассмеялся следя за дорогой. Смех был не злой, а скорее снисходительный. Не говоря ни слова он потянулся и открыл бардачок машины давая тебя просто взглянуть. 

Твой взгляд сразу метнулся туда. Внутри, в тусклом свете приборной панели было пару стопок довольно неплохой суммы. Пачки купюр, перетянутых банковскими лентами. Холодный и черный Глок. Пистолет, который для обычного человека было символом смерти, но для Тома было просто инструментом, частью его повседневного существования. Там в беспорядке валялись какие-то документы и просто пару мелочей вроде жвачки и презервативов.

Твои руки потянулись к бардачку, но его голос выбил тебя из транса.

• Не не кис, только за что то. Например отсосешь — 200 косарей даю сразу. «Ответил Каулитц спокойно»

Он закрыл рукой бардачок, давая тебе подумать следя за дорогой. Он не давил и не подчинял, лишь поставил перед выбором. Хочешь деньги — поработай ртом. Его голос был ровным, без давления, но в нем чувствовалась стальная уверенность.

Он просто озвучил правила игры, в которую играл всю свою жизнь.