191
SysteM9264К счастью, Цзин Яо знал меру. В те времена отношения между мужчинами не считались чем-то правильным. Особенно среди чиновников и ученых, подобные слухи могли нанести сокрушительный удар по репутации.
Еще до своего прихода Лу Хэн знал, что нравы этого мира признавали лишь союз между мужчиной и женщиной. Он и Цзин Яо сейчас - учитель и ученик, а в будущем - правитель и подданный. Любой опрометчивый шаг с их стороны навлек бы гнев со стороны всех ученых мужей страны.
Он уже смирился с тем, что в этой жизни они пройдут путь вместе лишь как государь и верный слуга. Теперь, когда Цзин Яо осознал свои чувства, но не бросился в омут с головой, стало ясно: принц тоже учитывал все обстоятельства.
И дело не в том, что Цзин Яо боялся пересудов. В первую очередь он заботился о Лу Хэне. Семья Лу когда-то была главой честного чиновничества. После восшествия Цзин Яо на престол он, несомненно, реабилитирует их. И, как последний потомок этого рода, Лу Хэн должен сохранить свое имя незапятнанным.
Спустя более месяца подготовки Цзин Яо наконец повел армию на север, чтобы отбить у варваров захваченные земли. Как и ожидалось, войска принца продвигались столь стремительно, что вскоре достигли окрестностей столицы. И лишь в десятке городов от нее они встретили сопротивление.
Варварская конница оправдывала свою славу. Две армии застряли в тупике в районе города Лянчэн.
Сейчас армия Цзин Яо расположилась у Ичэна, неподалеку от непокорного Лянчэна. После неудачных штурмов принц отвел войска на отдых, чтобы, изучив обстановку, выбрать момент для новой атаки.
В свое время Ичэн сдался без боя: начальник гарнизона, служивший прежней династии, убил варварского надзирателя и открыл ворота Цзин Яо. Тогда, в спешке наступления, принц не задержался в городе надолго. Теперь же, когда он вернулся, начальник гарнизона устроил банкет, чтобы "хорошо принять" его.
Ни принц, ни Лу Хэн не отличались излишней доверчивостью. Ичэн находился близко к столице, в сердце владений варварской династии. Пусть начальник гарнизона и был чиновником прежней династии, его текущая лоялность оставалась загадкой.
Оба подозревали, что за этим пиром кроется нечто большее, но Цзин Яо не мог отказаться от приглашения. Половину захваченных им земель преподнесли именно чиновники прежней династии, открывшие ворота. Отказ от участия в банкете породил бы слухи о недоверии и посеял бы смуту в тылу.
После обсуждения они решили, что Лу Хэн сопроводит Цзин Яо на пир в Ичэн, а отряд элитных солдат будет ждать снаружи, готовый в любой момент ворваться внутрь. Лу Хэн выглядел настоящим ученым-книжником, и никто из окружения принца не знал о его мастерском владении мечом.
Чтобы не вызвать подозрений, противник вряд ли стал бы устраивать масштабное столкновение, даже если приготовил ловушку. В случае нападения Лу Хэн и Цзин Яо вдвоем без труда продержались бы до подхода подкрепления. А если начальник гарнизона действительно замышлял измену, их план позволил бы обернуть его интригу против него самого: схватить предателя и установить полный контроль над Ичэном, что заметно упростило бы дальнейшие военные действия.
Следующие события в точности подтвердили их подозрения: начальник гарнизона Ичэна оказался предателем, а пир - ловушкой.
Во время банкета больше десятка танцовщиц, круживших перед возвышением Цзин Яо, внезапно атаковали.
К счастью, Лу Хэн и Цзин Яо заранее подготовились: оба спрятали короткие мечи в сапогах. Едва убийцы пришли в движение, Цзин Яо ногой опрокинул массивный столик с яствами. Тяжелая конструкция из красного дерева со всей силы ударила в живот ближайшей нападавшей. Чудовищная сила опрокинула женщину вместе со столиком на пол, и та, истекая кровью, мгновенно выбыла из боя.
Тем временем Лу Хэн устремился к начальнику гарнизона, пытавшемуся незаметно улизнуть. Тот, хоть и неплохо владел боевыми искусствами, никак не ожидал, что с виду хрупкий ученый обладает столь искусной техникой фехтования. Лу Хэн застиг его врасплох и обезвредил за несколько ударов.
Видя, что их наниматель схвачен, убийцы замешкались. Этой мгновенной заминки хватило Цзин Яо, чтобы устранить и их.
Все шло по плану, но в самый последний момент случилось непредвиденное - Цзин Яо был ранен. Когда элитные солдаты ворвались в зал, уже обездвиженный Лу Хэном начальник гарнизона внезапно совершил отчаянный бросок. Даже получив смертельную рану, с мечом, пронзившим грудь насквозь, он все же успел воткнуть кинжал в живот Цзин Яо.
В ярости Лу Хэн отшвырнул начальника гарнизона ногой. Тот, уже и так находившийся на грани смерти, после этого удара испустил дух. Не теряя на него ни секунды, Лу Хэн с тревогой на лице подхватил Цзин Яо и тут же принялся осматривать рану.
Побледневший принц мягко остановил его:
- Учитель, здесь оставаться нельзя. Сначала доставьте меня в лагерь.
Отдав распоряжения, Лу Хэн немедленно повез Цзин Яо в походный лагерь за городом. Едва они оказались в командном шатре, он немедленно вызвал лекаря.
Когда врач прибыл, Цзин Яо произнес:
- Учитель, ситуация критическая. Пока лекарь занимается мной, я поручаю Вам уладить все дела в городе.
Сказав это, Цзин Яо снял с пояса свою личную печать и вручил ее Лу Хэну.
Тот принял печать, понимая, что сейчас будет здесь только мешать. Видя, что жизни принца ничто не угрожает, он лишь кивнул и вышел из шатра.
Вернувшиеся в лагерь элитные солдаты доставили труп начальника гарнизона и захваченных убийц. Внимательно осмотрев тело, Лу Хэн заметил нечто странное в месте соединения лица и шеи покойного.
"Маска?"- Сердце Лу Хэна сжалось. И действительно, под личиной скрывалось лицо с типично варварскими чертами. Оказывается, начальника гарнизона Ичэна давно подменили, а все, что произошло ранее, было подготовкой к сегодняшнему "Пиру в Хунмэне".*
Такое развитие событий оказалось даже выгодным для Цзин Яо. Если мнимый перебежчик был варварским шпионом, разоблачение не вызовет нестабильности в тылу.
Недолго поразмыслив, Лу Хэн собрал советников Цзин Яо для обсуждения произошедшего. Личная печать принца олицетворяла высшую власть в ставке принца Чэнь и приравнивалась к присутствию самого Цзин Яо. Хотя советники обычно и соперничали друг с другом, в столь серьезном деле при виде печати никто не посмел проявить непочтительность.
К тому времени, когда Лу Хэн вернулся в командный шатер, небо уже посветлело.
Едва он приблизился к ложу, Цзин Яо открыл глаза.
Тот взмахом руки отпустил лекаря.
Видя его ясный, совсем не сонный взгляд, Лу Хэн слегка нахмурился:
- Ты тяжело ранен, почему же не отдыхаешь как положено?
- Если рядом с моим ложем кто-то чужой, а не учитель, мне сложно заснуть, - слабым голосом ответил Цзин Яо.
Но Лу Хэн лишь пристально смотрел на него, словно взвешивая что-то.
Цзин Яо стало не по себе под этим проницательным, будто видящим насквозь взглядом.
Спустя мгновение Лу Хэн наконец заговорил:
- Цзин Яо, ты же мог увернуться. Что ты задумал, ставя на кон собственную безопасность?
- Я… - Цзин Яо знал, что скрыть от Лу Хэна ничего не удастся, но истинную причину признать никак не мог. - Это всего лишь тактика заманивания врага.
- Тогда почему не обсудил ее со мной заранее?
- Боялся, что, узнав, ты невольно выдашь ее окружающим.
Лу Хэн поразмыслил и согласился: зная характер нынешнего воплощения, если бы он был в курсе плана, его неестественное спокойствие действительно могло бы кого-то насторожить. Так что вполне логично, что Цзин Яо скрыл это. И все же Лу Хэн смутно чувствовал, что цели принца не ограничивались только этим.
- Учитель, теперь, когда я ранен, многие дела приходится перепоручать другим. Знаю, вы и без того заняты, управляя моими военными делами, но я все же вынужден попросить вас оставаться со мной по ночам, чтобы присматривать за мной, - сказал Цзин Яо. - Кроме вас, я никому не могу довериться полностью.
Просьба была вполне разумной, и Лу Хэн кивком согласился.
В этот момент лекарь принес готовое снадобье и, почтительно поставив его на стол, удалился.
Лу Хэн подложил подушки за спину Цзин Яо и помог ему приподняться. Движения давались принцу с таким трудом, что, когда его поднимали, он почти всем телом повис на Лу Хэне.
Когда Лу Хэн поднес лекарство, Цзин Яо горько усмехнулся:
- Сейчас я ослаблен, в руках нет сил. Учитель, не могли бы вы…
Не дожидаясь конца фразы, Лу Хэн понял намек.
Перед ним был раненый, и Лу Хэн, не церемонясь, приподнял полу одеяния, сел на край постели и стал ложка за ложкой поить Цзин Яо лекарством.
На мгновение в комнате повисла теплая, умиротворенная атмосфера. Скоро пиала опустела, и, глядя на белое фарфоровое дно, Цзин Яо жалел, что лекарство закончилось так быстро.
В душе Лу Хэну стало смешно, но на лице не мелькнуло и тени. Поставив пустую пиалу на стол, он принялся собирать сброшенную одежду Цзин Яо.
Увидев это, принц всполошился:
- Учитель! Не стоит утруждать себя такими мелочами!
Но было поздно.
Сжимая в руках золотую кольчугу, Лу Хэн произнес ледяным тоном:
- Насколько я помню, эта золотая кольчуга непробиваемая.
С этими словами он поднес ее к свету и, внимательно изучив, обнаружил лишь небольшой разрез. Судя по его размеру, рана Цзин Яо должна быть не глубже царапины.
"…" Цзин Яо почувствовал досаду: как он мог забыть убрать одежду?
Лу Хэн швырнул вещи на пол и, встал одним коленом на ложе…
- У-учитель… - дрогнувшим голосом начал Цзин Яо.
Лу Хэн не стал его слушать, одним движением приподнял нижнюю рубашку принца. На животе того обнаружилась белая повязка с пятнами крови.
- Инсценировка вышла правдоподобной, - заметил Лу Хэн. - Говори, зачем обманул меня?
Цзин Яо виновато усмехнулся. Понимая, что Лу Хэн уже все понял, он перестал уворачиваться:
- Я не хотел ничего плохого. Просто… просто надеялся, что вы проявите ко мне немного жалости. Я всегда вспоминал то время, когда вы подобрали меня и заботились обо мне, и хотел снова это пережить. Поэтому пошел на эту уловку.
Лу Хэн смотрел на Цзин Яо некоторое время и, в конце концов, беспомощно улыбнулся, тихонько отчитав:
- Глупыш.
Спустя несколько лет
Дворец Таймин наконец-то встретил своего законного владыку. Варвары, известные своей жестокостью, были изгнаны войсками принца Чэнь обратно за границы империи, после чего армия триумфально вернулась в столицу. Когда победители вошли в город, ликующий народ заполонил улицы.
Прославленная армия остановилась перед воротами Таймина, и массивные створки медленно распахнулись.
Лу Хэн не любил шумные церемонии, поэтому всю дорогу провел в карете. Внезапно почувствовав, что экипаж остановился, он услышал голос Цзин Яо снаружи:
- Учитель.
Он откинул занавеску и увидел четкий профиль молодого человека.
- Учитель, видите ворота перед нами? Это самая высокая точка в столице, откуда открывается вид на весь город, - Цзин Яо наклонился к самому уху Лу Хэна. - В будущем, в часы досуга, мы сможем подниматься сюда и смотреть на огни города. Думаю, это будет весьма занятно.
Лу Хэн тихо рассмеялся, и в его голосе прозвучала легкая насмешка:
- Рядом с тобой в будущем должна стоять твоя супруга, та, что разделит с тобой всю жизнь.
- Не будет ни императрицы, ни жены. Только вы, учитель.
- Так ты хочешь взять в жены мужчину?
За эти годы сражений Лу Хэн и Цзин Яо делили жизнь и смерть. Хотя они никогда не говорили о чувствах открыто, они понимали друг друга без слов.
- Нет. Я не позволю, чтобы вас называли "подлым министром" или "угодником". Разве могут такие обвинения запятнать ваше имя? "Великий сановник", "глава честных чиновников" - лишь такие титулы достойны вас. - Цзин Яо улыбнулся. - Но я все же не отпущу вашу руку.
Много позже Лу Хэн наконец понял истинный смысл этих слов Цзин Яо, а также другую причину по которой он инсценировал то ранение.
В исторических хрониках император Чэньи, изгнавший жестоких и кровожадных варваров, стал спасителем, вырвавшим народ из бездны страданий. Взойдя на престол, он усердно трудился на благо государства, очистив империю от хаоса и заложив прочный фундамент для столетия процветания. Ни в официальных хрониках, ни в народных преданиях за этим правителем почти не водилось темных пятен.
За одним исключением.
И, вероятно, это стало величайшей личной драмой императора - у него не осталось наследников. Согласно записям, во время войны с варварами на Чэньи было совершено покушение, и тяжелое ранение лишило его возможности продолжить род. Этот мудрый государь проявил необычайную щедрость души, заявив, что не желает губить жизнь невинной девушки, и отказался жениться.
В итоге он взял нескольких талантливых детей из боковой ветви императорского рода, лично воспитал их и выбрал самого достойного преемника.
Первым же указом после восшествия на престол Чэньи реабилитировал Лу Ханя, бывшего лидера честного чиновничества, а перед лицом всех сановников почтительно поклонился Лу Хэну как ученик. До конца своих дней он относился к своему учителю с величайшим почтением, советуясь с первым министром Лу по всем важным государственным делам. Император Чэньи и первый министр Лу - образец мудрого правителя и достойного сановника, стали легендой, воспеваемой в веках.
Согласно официальной истории, император Чэньи скончался в Х год, Х числа. В тот же день умер и первый министр Лу. Согласно народным преданиям, они были небожителями - Владыкой небес и его верным Советником, что сошли с небес, дабы спасти народ от бедствий. Выполнив свою миссию, они в один день вознеслись обратно.
*Пир в Хунмэнь - это знаменитейшее историческое событие, которое произошло в 206 году до нашей эры у ворот Хунмэнь, неподалёку от столицы империи Цинь.
Действующими лицами были два главных соперника за власть после падения династии Цинь: могущественный, но недальновидный полководец Сян Юй и более хитрый, будущий основатель династии Хань — Лю Бан. Сян Юй пригласил Лю Бана на пир, планируя убить его во время трапезы. Однако Лю Бану удалось разгадать замысел и бежать с помощью своих соратников.
В культуре этот эпизод навсегда закрепился как идиома «Пир в Хунмэнь». Она означает любую дружескую встречу или приглашение, которое на самом деле является тщательно спланированной ловушкой.
___________