10. Вопросы этичного содержания (ч.2)
UrchohiПосле этого я перебрал детали, которые Айхас все еще таскала с собой. Она не возражала. Наверное, плохой знак… но сейчас нужно было сосредоточиться на другом.
Можно ли из этого каким-то образом собрать простой ресеквенатор ДНК?
Ароа фыркнула. Она стояла в дверях и наблюдала за моими попытками уже пятнадцать минут, скорее всего, считая, что я ее не заметил — как будто два года сниженной гравитации, потеря половины органов и отсутствие тренировок повлияли не только на мою силу и выносливость, но и на слух.
— На чем ты собираешься это использовать? Здесь даже трава из пластика. Или попросишь настоящее дерево у своего бога с щупальцами?
— И что ты предлагаешь?
— Например, можешь нарисовать ему корабль, и нас всех внутри, весело держащихся за руки, на пути отсюда.
— Нам все еще нужен фаниан, — напомнил я.
— Нет, — ответила Ароа. — Нам — не нужен. Только двоим из семи.
Я обернулся. Она стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на меня с легкой улыбкой.
— Чего ты хочешь этим добиться? — устало спросил я. — Если хочешь подраться — спроси Шакту, она всегда рада…
— Знаешь, кому еще нужен фаниан? — она чуть склонила голову набок. — Всему ебучему Альянсу!
Я отвернулся, глядя на детали. Их все равно не хватало… видимо, придется договариваться с существом. И для деталей, и для дерева… это в том случае, если оно не знает, как синтезировать фаниан.
— Что, если мы никогда не выберемся отсюда? Никогда не найдем способ доставить эту информацию… кому бы там вы с Шеаро ни планировали.
— А ты быстро сдался.
Ароа села рядом, на пол, и заботливо положила мне руку на плечо.
— А что, тут уютно. Удобно. Все за тебя делают… прямо как на Тверди! Неудивительно, что ты не хочешь отсюда уходить.
Я вздохнул.
— Как скажешь.
Ароа приблизилась мне к уху почти вплотную и прошептала:
— Ты же понимаешь, что тебе однажды придется делать такой выбор — твои друзья или благо всей известной тебе галактики.
— Может быть, — ответил я. — Но я бы хотел точно знать, что делаю именно этот выбор, а не жертвую своими близкими просто так.
— Ишь, чего захотел! — Ароа расхохоталась и тряхнула меня, как куклу. — Точно знать! Это тебе не книжки, знаешь ли, это реальная жизнь. А в реальной жизни ты никогда нихуя не знаешь.
Она развернула меня к себе за подбородок и спросила, глядя в глаза:
— Что, если я прямо сейчас тебе скажу, что ты для нашей миссии должен бросить все попытки синтезировать фаниан?
— Я скажу, что не понимаю, куда смотрела Шеаро, когда выбирала меня для этой работы, — ответил я. Ароа расхохоталась, а потом резко посерьезнела и пожала плечами, наконец отпуская меня.
— Выбора у нас было мало.
— Настолько мало?
— Что-то с самооценкой у тебя прям беда последнее время, друг, — она хлопнула меня по спине. — Сам понимаешь, нам нужен был Инхо, верный идее…
— И чем же ты не подходишь?
— Потому что я — дефектный образец, — весело, не меняя тона, сообщила она.
— Дефектный? Чем?
— Тем, что я умираю.
— Что?!
— Только никому ни слова! — она зажала рот и расширила глаза. — Не хочу раньше времени радовать Шакту.
— Погоди… как — умираешь? С каких пор?
— С самого рождения, друг мой, как и мы все — только гораздо быстрее…
Она усмехнулась, глядя на искусственный пейзаж в окне комнаты.
— Я ведь стыдилась. Никому не говорила… боялась показаться слабой.
— Слабой?
— Не из-за того, что умираю — а из-за того, на что иду, чтобы оставаться в живых. Бр-р, — она повела плечами. — Вот скажи, что ты чувствовал, когда узнал про фаниан? Возмущение? Злость? Несправедливость? Жалость? Теперь умножь все это в десять раз и добавь понимание… Моя жизнь тоже зависит от набора уникальных веществ, которые сложно синтезировать… некоторые, конечно, возможно — твой Тик настоящий гений, когда дело дошло до этого. Без него я бы уже слегла…
— Что? Тик знал?..
— По нему так сразу не скажешь — но он хорошо умеет хранить секреты! — она рассмеялась и опять хлопнула меня по спине. — Ты не думай, он мне сразу понравился. А если убрать импланты, так даже симпатичный… хороший у тебя вкус!
— Так… что это? — осторожно спросил я.
— А что, думаешь, меня еще можно вылечить? Не надейся! Лучшие ученые Шияны и Тверди-167 двести лет как не могут найти лекарство от синдрома Киихоша-Ситрела.
— Я думал, он больше не встречается… Его же предотвращают до рождения!
— Поэтому-то мои родители и скрывали — чтобы не нарушалась идиллическая картинка. Вот скажи, — она посмотрела мне в глаза, — что бы ты делал, если бы во всем зависел от того, кого ненавидишь? Например, от своего отца.
— Я не ненавижу своего отца, — ответил я, и Ароа уставилась на меня с искренним непониманием.
— Я бы на твоем месте ненавидела… твой все-таки больше человек убил. Хотя ладно, твой не так раздражает… каждый месяц, когда мы с моим идем на обмен антителами… он ведет себя, как будто мне очень страшно, и пытается успокоить. Хотя мне не страшно — мне противно. Мне не нужны его идиотские попытки завести разговор, потому что все, чего я хочу — зайти в лабораторию, пройти процедуры как можно быстрее, выйти и забыть о том, что я умру без особых, уникальных белков в его крови…
— Я думал, ты шутишь, — тихо сказал я. — Про ненависть к родителям…
Ароа фыркнула.
— Все так думают. Но теперь уже неважно. На Твердь я больше не вернусь, с родителями не увижусь. И умру с уважением к себе — зная, что после меня Альянс станет немного свободнее… пусть не сразу, не во всем, но станет.
Я не стал напоминать вслух о ее же словах — что в реальной жизни ты "никогда нихуя не знаешь". Ароа напоминание не потребовалось.
— Поэтому надежда и вера, мой друг, иногда важнее знания, — сказала она. — Когда ничего другого больше не остается, и без них ты просто сложишь руки и сдашься. Ты ведь веришь в то, что тебе здесь удастся синтезировать фаниан и спасти своего ненаглядного… и теперь еще, наверное, думаешь, что можно спасти меня… не надейся. У Тика вышло только отсрочить неминуемое. Может быть, на синтезированных антителах я протяну несколько лет… может, даже десяток. Но не больше. А сейчас мы слишком далеко от любой лаборатории, а запасов у меня с собой нет.
— Значит, мы соберем эту лабораторию по кусочкам, — сказал я. — Ты… ты еще говоришь, что я быстро сдался!
Голос предательски задрожал, и я сморгнул слезы. Ароа вздохнула и обняла меня.
— Как всегда. Умираю тут я, а успокаивать приходится тебя…
Существо возвращалось еще несколько раз за этот день. Я истратил половину карандашей и стопку бумаги толщиной с палец, чтобы нарисовать все, что нам нужно.
Ароа каждый раз рисовала на листе корабль и отдавала существу. Оно рвало рисунок на части, и это злило ее все больше. Существо даже, кажется, пыталось ее успокоить, поглаживая щупальцем по спине, — очевидно, без результата.
На следующий день щупальца выкопали огромную яму в земле и посадили в нее дерево. Я сразу узнал ипракскую грушу.
Ароа взяла объяснение на себя. Рассказывать правду она все еще не планировала, и сделала вид, что ее слишком достала местная еда.
— Хоть что-то настоящее вырастет! — радовалась она, бегая вокруг дерева.
Ипракская груша — очень хороший вариант. У Тика с Айхас фаниана — на десять дней. Если экономить. Исходя из записей Шеаро, ипракская груша начинает вырабатывать фаниан через пять-пятнадцать дней после ресеквенирования… лучше, конечно, через пять.
Правда, количество испытаний на ней было куда меньше, чем на окерском дубе… но придется работать с чем есть и надеяться на лучшее.
С лабораторией получилось еще удобнее. Щупальца принесли ее целиком — и поставили рядом с домом, прямо на траву. Мне стало смешно от мысли, что существо, наверное, думает, что просто приносит нам игрушки. Впрочем, за "игрушки" я был благодарен.
Лабораторное оборудование оказалось нам незнакомо — но это не проблема. Главное, что к нам попала какая-то рабочая техника. Айхас заметно ожила и принялась расписывать, что из этого и за сколько можно продать. После этого она забрала у меня все детали, из которых я пытался собрать ресеквенатор.
Вскоре Тик заверил, что инструментов у него теперь достаточно, чтобы с Ароа все было в порядке.
Мне хотелось верить в то же самое, когда речь шла о Тике и Айхас. В тот же день, когда нам посадили грушу — я убедился, что она хорошо прижилась, — я провел все необходимые процедуры. Осталось только ждать.
Я спросил Тика, насколько — максимально — они вдвоем могут растянуть запас. Айхас этот вопрос не понравился, и она сразу ушла в свою комнату. Я придумал историю, как существо мне намекнуло, что оно знает, о каком веществе идет речь и обязательно его для нас достанет, но нужно подождать, а сколько — оно не сказало. В конце концов, выразить период времени через рисунки довольно сложно.
Тик сказал, что постарается выиграть месяц.
Прошло две недели. Я не ожидал, что Тик способен похудеть еще сильнее. Айхас таяла на глазах. Я знал, что фаниан усиливал эффекты истощения, но теперь видел это своими глазами. Они оба очень ослабли и теперь в основном лежали в постели — и я чуть ли не силой заставлял Тика там и оставаться, чтобы он не тратил еще больше драгоценной энергии.
— Ты сам-то когда ел последний раз? — беспокоился он. — Ты на нас не смотри, тебе-то фаниан не нужен…
— Ничего, — заверял я. — Ароа считает, что похудеть мне будет полезно…
Лежать ему было невероятно скучно. Книги здесь иногда имели даже какие-то связные абзацы — но в остальном читать их было невозможно. От меня он постоянно требовал рассказать что-нибудь интересное, и я старался вспомнить самые лучшие истории, о которых читал, но они ему тоже быстро наскучивали. Впрочем, перебивать меня и додумывать их на ходу его хоть как-то веселило.
Еще он начал немного рисовать — не для того, чтобы сообщить что-то существу сверху, а просто так, от скуки. У него получалось замечательно. Портреты — как неизвестных мне людей, так и меня, и всех, кого мы вместе знали; незнакомое мне место, судя по флоре — Твердь-232, небольшой домик в окружении зелени…
— Я не знал, что ты умеешь рисовать, — удивился я.
— А, я этим со своей смерти не занимался, — он махнул рукой.
Дерево я проверял по несколько раз в день. Ресеквенирование прошло успешно… Все, как в записях Шеаро — только очень, очень медленно…
На следующий день Айхас впустую потратила целую суточную норму фаниана. Она была так голодна, что съела больше, чем позволяла его концентрация в пище, и в результате ее вырвало всем, что было, без остатка. Тик на нее злиться не стал и согласился разделить с ней свою напополам. Я тоже злиться не мог. Кто бы выдержал такое издевательство над организмом? Щупальца кормили нас хорошо и регулярно — хотя от Тика и Айхас мы лишнюю еду прятали, и при них не ели, чтобы не было ни соблазна, ни обиды, — и все равно — почему-то — они должны были медленно чахнуть от истощения.
Все чаще все разговоры с ними сводились к еде. Тик всерьез задумывался о том, чтобы открыть свою сеть ресторанов, когда выберется отсюда, и подробно перечислял все блюда, которые в них бы подавали. Рисование Тику уже надоедало, но если он и рисовал, то еду. Айхас плакала, вспоминая похлебку из очистков нории, которую она ненавидела в детстве, но сейчас бы отдала все…
Шакту после разговоров с ней съедала все съедобное и несъедобное вокруг себя с удвоенной силой. Мне наоборот кусок в горло не лез.
Иногда щупальца проникали через небо и участливо гладили меня по спине или голове. В этом было что-то неловкое, как у Тика, когда он пытался успокоить. Один раз я расплакался прямо при них. Тогда щупальца схватили меня, подняли за пределы клетки, обвили со всех сторон и поставили обратно. Это было странно, но по-своему мило. Видимо, их версия объятий.
Ароа все еще продолжала рисовать им корабли. В разных вариантах, пытаясь убедить, что нам пора отсюда убираться. Я был не согласен, и щупальца тоже. Ароа раздражало, что я пытаюсь "влезть".
— Что, теперь отлипать от меня не будешь? — ворчала она, сидя на земле и рисуя схемы пространственного модуля под светом искусственного дня. — Раз я умираю, надо каждую минуту со мной проводить, за каждым действием следить, проходу не давать?
— Ты сама сказала про десять лет, — возразил я. — За это время можно что угодно придумать… лекарство в том числе. И в крайнем случае… есть станции Звезды-Собирателя…
Она только фыркнула.
— Ты видел, что это с твоим ненаглядным сделало.
— Если бы не они, его бы вообще тут не было! И вообще, это даже не от них, а потому что он угодил в эту секту во Внешнем Космосе…
— Лента Тепла, — напомнила Ароа. — Не худшее место, чтобы попасть после смерти… Но я, знаешь ли, еще не мертва — а ты уже готов меня хоронить.
— Это ты готова! — возмутился я. — Если бы ты не покинула Твердь, тебе бы не пришлось готовиться к смерти. Это ведь ты настолько ненавидишь своего отца, что не можешь выдержать пары разговоров раз в месяц!
Ароа резко вскочила — я едва успел среагировать — и ударила меня кулаком в нос. Я завалился назад, но удержал равновесие. В глазах потемнело, по губам потекла кровь. Когда я выпрямился, Ароа уже не было. Рисунки она забрала с собой.
Прошло двадцать пять долгих дней вынужденной фаниановой голодовки — в них я не раз думал, чтобы поместить Тика и Айхас в стазисную камеру, которую мы собрали из того, что было, и которая работала с перебоями, — и я не поверил своим глазам, когда очередной раз проверил дерево.
Я даже расплакался и обнял эту несчастную грушу — хорошо, что рядом никого не было, и мне не пришлось объяснять свое поведение.
Тик и Айхас шли на поправку. Шакту шутила, что последней скоро понадобится комбинезон побольше; Айхас возмущалась в ответ, потому что, дескать, в эти комбинезоны влезут даже креватцы.
У Тика наконец-то появилась энергия. Рисовать он окончательно перестал, но не возражал, когда я захотел сохранить все его работы. Я осторожно расспрашивал его про людей и домик на рисунках, но он отмахивался и говорил, что это неважно. Настаивать я не стал.
Я всматривался в один из портретов — мужчина средних лет с короткими зелеными волосами — и что-то щелкнуло.
"Если убрать импланты, так даже симпатичный", — пронеслись в голове слова Ароа. Я вздохнул. Последнее время она со мной говорила сухо, даже вежливо, как я ни извинялся, и избегала при каждой возможности. Я почему-то чувствовал, что заслужил.
Насчет Тика я тогда с ней, конечно, не согласился. Без имплантов я его не представлял, они были его частью настолько же, насколько щупальца — часть Шакту, и тоска по дому — часть Эхья, и мечты о богатстве — часть Айхас…
И все же… еще в первое наше знакомство я откуда-то знал, что Тик — не его настоящее имя. И теперь, оказывается, я знал, как выглядит его лицо без излишней худобы, имплантов, лет на десять-пятнадцать моложе…
Как раз пятнадцать лет назад я застал отца за просмотром выпуска новостей. Там говорилось о героической гибели пяти солдат Альянса, защищающих его границы от атак террористов. Я воспроизвел в памяти фото одного из них: молодой — двадцать, может быть, лет, или меньше, гораздо меньше — парень в форме рядового, с серебристо-белой кожей и ежиком зеленых волос. Он смотрел перед собой, серьезно и преданно, как будто даже через фото хотел передать, как он горд погибнуть за Альянс.
Я даже вспомнил имя. Кеол Зифо.
Я замялся перед дверью лаборатории. Хочет ли Тик об этом говорить? Стоит ли поднимать тему? Впрочем, об этом, наверное, лучше его и спросить… Да и о своем прошлом он обычно говорит охотно, пусть и не всегда связно.
— Его там сейчас нет, — сказал Ицаин. Я обернулся. Он стоял, прислоняясь к одному из искусственных деревьев. — Он сейчас там, — он кивнул на пруд. — С Шакту.
— А, хорошо, — я улыбнулся. — Спасибо.
Я направился в дом. Пожалуй, поговорю, когда он вернется.
Ицаин подошел ко мне и тронул за плечо. Я развернулся.
— Зикс… извини.
Я невольно рассмеялся.
— Что такое?..
— Ты знаешь что. Я наговорил тебе всякого… а потом избегал, как трус. Назвал тебя отбросом…
— Не только меня, — я вздохнул. — Но за себя прощаю!
Он поник и покачал головой.
— И за Тика прости… Я вижу, как ты с ним счастлив… и как переживал за него. Просто понимаешь… когда я только понял, что вы вместе, я… — его голос задрожал. — Я все это время пытался себя убедить, что ты мне не нужен, понимаешь? Что на тебя противно смотреть, что ты… предатель, что я тебя презираю, что ты стал слабым и мерзким и…
Он поднял взгляд и уставился на меня, как будто удивился, что я не ушел.
— Это все неправда, — продолжил он. — И ты все еще очень красивый… Только, знаешь, теперь бы тебе без макияжа лучше было, — он нервно рассмеялся.
— Ицаин, — я попытался подобрать слова. — Ты мне очень важен… и я не хотел бы, чтобы ты меня избегал. Я не знаю, что сказать, чтобы…
— Тогда ничего не говори. Можешь, пожалуйста, просто побыть рядом?
Мы просидели до темноты. Тик уже успел вынырнуть из пруда, помахать мне и отправиться в дом. Через полчаса за ним вылезла Шакту. Мы с Ицаином все еще разговаривали. Он рассказал, как дела на Тверди после моего исчезновения. Оказывается, по официальной версии я погиб, но в моей семье в нее никто не верит. Отец считает, что я сбежал сам, по глупости, в поисках приключений, и ждет, когда я утихомирюсь, вернусь и буду просить прощения. Сестра сначала проводила все время в поисках нестыковок в выпусках новостей и заключениях экспертов, но сейчас готовится к свадьбе…
— Погоди-ка, — я опешил. — Арика выходит замуж? Она же мне сама говорила, что никогда бы…
— Чего ты хотел? — Ицаин с укоризной посмотрел на меня. — Единственного наследника — тебя — больше нет. Анизана была стара, даже когда присоединилась к роду Кайито… Если Арика — или теперь уже Итайя — не принесет детей, твой род прекратит свое существование после смерти твоего отца… То есть, он теперь уже и так прекратит — но его призрак останется как часть… ну, — он чуть смущенно улыбнулся, — нашего.
Он посмотрел на меня с печальной усмешкой.
— Ты ведь совсем об этом не думал, так? Что будет с родом Кайито. Хотя, мне кажется, тебе и на Тверди плевать было… — он махнул рукой. — Ладно, чего от тебя еще ожидать.
— Получается, теперь Иайо и Арика…
— Итайя, — поправил Ицаин.
— Ей нравилось ее имя…
— Теперь у нее другое, — Ицаин развел руками. — Хотя ты, конечно, никогда особо не уважал традиции…
— Как она выглядела? — спросил я. — Последний раз, когда вы виделись… и она готовилась к свадьбе. Она была… счастлива?
— Она знала, что выполняет свой долг, — ответил Ицаин.
Я не успел ничего ответить. Из-за неба показались щупальца, и из дома тут же вышла Ароа со стопкой рисунков. Я вздохнул. Ицаин посмотрел на меня.
— Что между вами произошло?
— Видимо, это моя судьба: хотя бы один из друзей детства меня избегает.
Он нервно рассмеялся и похлопал меня по плечу.
— Ты первый начал!
— Меня похитили!
Щупальца забрали рисунки и исчезли. Ароа легла на траву, глядя в небо. Нас она, кажется, не замечала — или делала вид.
— Как думаешь, у нее получится? — спросил Ицаин. — Убедить, чтобы нас отпустили.
— Теперь я на это надеюсь. У нас достаточно фаниана на ближайшие годы…
— Хм. — Он кивнул. — Тебе действительно удалось договориться с этим, — он кивнул наверх, — чтобы оно достало фаниан?
Я кивнул. Ицаин пристально посмотрел на меня.
— Ты ведь знаешь, что я вижу, когда ты врешь, Зикс, — сказал он.
Щупальца вернулись. Ароа взяла у них лист, всмотрелась — словно не веря своим глазам — и вскочила.
Она неслась к нам, высоко задрав руку с рисунком, как будто это флаг. Потом стиснула нас в объятиях, и наконец дала нам посмотреть.
Существо изобразило корабль. Похож на крупный могарский шаттл… но, скорее всего, не он.
Рядом были схематично изображены четыре гуманоида. Один — высокий, полный и красный, в одежде, разделенной посередине; один зеленый, вытянутый и худой, с длинными ушами, один низкий, сгорбленный и бледно-голубой, и один среднего роста, светло-коричневый.
— Что думаете? — заговорщицким шепотом спросила Ароа. — До этого, — она ткнула пальцем вверх, — дошло наконец?
Щупальца словно в ответ легко ткнули нас всех в спины и плечи — и исчезли за небом.
— Ты на меня больше не злишься? — тихо спросил я. Ароа расхохоталась и толкнула меня в плечо.
— Ты о чем, Зизи? Как на тебя можно злиться?
Я невольно прыснул.
— Меня так последний раз в три года называли!
— Ну а как тебя еще называть, — она потыкала меня в лицо. — Вы посмотрите на эти щечки! Два с лишним года сниженной гравитации не прошли даром!
На следующий день щупальца появились, только чтобы принести еду — быстро, без лишних движений, — и исчезли на три часа. Они не возвращались ни за рисунками, ни за тем, чтобы потыкать в нос кого-то из нас. Я поймал себя на том, что уже скучаю по их вниманию… Кажется, Ароа была права. Мне нравится быть экзотическим питомцем…
К полудню Эхья собрали всех, включая Ицаина, в общем зале, чтобы обсудить поведение щупалец и наши перспективы. Айхас и Тик пришли с опозданием на полчаса и потребовали объяснить все с самого начала, чем, конечно же, занялся я. Ароа все еще не было.
— Может, оно обиделось, — предположила Айхас. — Что мы не хотим оставаться.
— Я бы почувствовала, — ответила Шакту.
— Разве ты не избегала лезть им в голову? — напомнили Эхья. — Или что бы у них там ни было…
— Специально — да. Но если оно испытывает сильные эмоции — я их чувствую.
— Почему ты молчала об этом?
— Ты не спрашивали!
Эхья повели выростами назад и выдохнули через них.
— У нее травма от первого раза! — вступилась Айхас. — Психологическая!
Шакту не зря была близко к выходу, потому что когда через него ввалилась Ароа, она едва держалась на ногах. Шакту не глядя удержала ее щупальцем. Ароа посмотрела на него и захихикала.
— Там щупальца… и — и тут… щ-щ-щупальца. Может, вы сестры, а? — она толкнула Шакту в плечо и расхохоталась. Ее дыхание я почувствовал даже на другом конце комнаты.
— Что думаете? — спросила она, проводя по своей гладко выбритой голове. — Впи… вписываюсь я теперь в вашу компашку?
Тик тыкнул меня в плечо и громко прошептал:
— Она не сказала, для чего ей модификации синтезатора!
Я вздохнул.
— Теперь вижу.
— Вот у тебя волосы не растут, — Ароа тыкнула пальцем в Шакту. Шакту вытянула щупальце, которым ее держала, чтобы рука не достала ее головы. — У тебя, — она показала на Эхья, — только но… ноготь на голове какой-то, да ноздри. У тебя не растут, у тебя, — она тыкнула в нас с Тиком, — ты… — она задумалась, показывая на Ицаина. — Ты — не часть команды. А ты… — она фыркнула, указав в сторону Айхас, и расхохоталась. — Да не-е, разве ж это волосы?
Шакту сжала Ароа сильнее. Лицо Айхас вытянулось, губы задрожали. Кажется, она разрывалась между тем, чтобы выбежать или разрыдаться, но боялась, что о ней подумают.
Шевелюру свою она чудом сохранила после тюрьмы Альянса и экспериментов Тика, и очень болезненно воспринимала, когда кто-то указывал на ее плачевное состояние.
— Все хорошо у Айхас с волосами, — заверил я. — Лучше, чем у меня года три назад, а это, между прочим, впечатляет!
— Ой, хватит врать, — кокетливо улыбнулась она. Впрочем, от нее все равно чувствовалось желание втянуть голову в плечи.
— Эхья, можно, я ее швырну отсюда до самого края? — спросила Шакту.
— Достаточно, — сказали Эхья. — Тик…
Дальше объяснять ему не пришлось. Он сделал Ароа инъекцию, и ее тут же вырвало — прямо ему на плечо. Его это не смутило, но Айхас зажала рот руками, а Эхья отвернули выросты-ноздри от них обоих.
— Тик, переоденься и возвращайся, — сказали они.
Он вздохнул.
— Тик то, Тик се… Что не так с моей одеждой? Тебе цвет не нравится? — он захихикал.
— Не придуривайся! — прошипела Шакту, и Тика словно ветром сдуло.
Ароа протрезвела резко. Она ощупала свою голову, потом осмотрела всех нас и неловко улыбнулась.
— По какому поводу собрание? — спросила она.
Когда Тик вернулся в новеньком комбинезоне, Шакту уже рассказывала, что знает корабль.
— Могарский, так и есть — но вижу модификации с Эрта и Кревата. Такие у нас на Крефе часто останавливаются…
— Опять Конгломерат? — нервно спросила Айхас. — И этот, красный — явно креватец… Я им не доверяю!
— По-твоему, у нас есть выбор? — Ароа раздраженно подняла голову и тут же поморщилась от яркого света. Инъекция Тика, как и всегда, при всей своей моментальной эффективности не была лишена побочных эффектов.
— С чего ты решила, что Конгломерат, дорогая? Откуда такие обобщения? Я была на Кревате, такая скучная дыра… Не знаю, когда у них последний раз хоть кто-то совершал преступление. Это в Кластере они дают себе волю…
В конце концов мы пришли к заключению, что нужно собрать вещи и — естественно — ждать. Мы набили три импровизированные сумки из простыней всем, что могло нам пригодиться, от фаниана до лишних деталей. Антиграв-подвески у нас не было, так что тащить их полагалось Шакту, Ароа и Ицаину как самым сильным в команде.
Когда все разошлись, я нашел Ароа рядом с ипракской грушей.
— Как думаешь, — сказала она задумчиво, — нам стоит ее уничтожить?
— Что, если у нас не получится отсюда выбраться? Тогда нам нужен будет источник фаниана.
Она скривилась.
— В отличие от тебя, я не собираюсь проводить остаток своей жизни в этой дыре. Да и дерево это столько не протянет.
— Закажем еще, — я пожал плечами.
Она посмотрела на меня и фыркнула.
— Не, ты точно здесь хорошо освоился. Я даже завидую. Везде тебе хорошо — и с фриками из Внешнего Космоса, и с непонятной хуйней с щупальцами. Как будто ты и по дому не скучаешь.
Я усмехнулся.
— Как будто ты скучаешь.
— Я его ненавижу. А вот ты — нет.
Я вздохнул.
— Я уже не знаю, что думать о Тверди. Если я когда-нибудь и вернусь, смотреть как прежде я на нее не смогу.
— Да ладно! — она расхохоталась. — Похоже, Ицаин — единственный без таких проблем.
— Вообще-то я о нем и пришел поговорить, — признался я. — Он… подозревает.
— Подозревает что?.. — она подняла бровь и почесала в затылке.
— Ты знаешь, что, — я закатил глаза. — Что фаниан у нас не от существа с щупальцами.
— Ну и пусть подозревает, — она махнула рукой.
— То есть мы должны скрывать природу нашей миссии от Шакту, но если Ицаин узнает…
— Не узнает.
— Откуда такая уверенность?
— Ты же его знаешь! Он слишком ограниченный. Я это любя если что, не подумай. Но это правда! Ему что скажешь — он поверит. Про нас он думает как про идиотов. Ему бы и в голову не пришло, что мы на какой-то, — она делано нахмурилась, — серьезной миссии.
— Тогда как он для себя объяснит, что мы сами сгенерировали фаниан?
Ароа покачала головой. Она провела пальцем рядом с ухом, будто убирая выбившуюся прядь волос, и мне стало смешно. Я от подобных привычек избавился только спустя месяц.
— Никак. Он придет к выводу, что все-таки ты не соврал, и это хуета с щупальцами нам помогла, и успокоится на этом. В отличие от нас, для него вопрос фаниана не так важен, и он не станет о нем так много думать. Он же узнал об этом раньше нас обоих, и даже не поднимал эту тему. А как мне рассказал, так удивился моей реакции. Поэтому с тобой вообще об этом говорить избегал. Он не плохой человек, Зикс… Просто он Инхо.
— И поэтому ты решила, что брать его с собой — хорошая идея?
— А с каких пор тебя это волнует? Ты же все настаиваешь, что мы отсюда не выберемся, и миссию не закончим, и смысла никакого нет, и можно лечь и умереть…
— Я этого не говорил! Я просто хотел учесть любые варианты! И если мы все еще можем спасти людей в Альянсе… Я готов на все ради этого.
— Вот поэтому Шеаро знала, кого выбирать, — Ароа улыбнулась.
Следующим утром щупальца принесли завтрак, и, вместо того, чтобы уйти по своим делам, остались ждать. Мы поняли, что пришло время. Шакту, Ароа и Ицаин подхватили свои мешки, как было сказано, а после нас подхватили щупальца.
Мы снова оказались в туманной, нечитаемой реальности. Я надеялся, что второй раз понять, что происходит вокруг, будет проще, но даже сами щупальца и те, кого они несли рядом, расплывались, распадались на туманные фрагменты. Словно рисунки, которые нам спускало существо — с искаженными, преувеличенными деталями.
Рисунки я, кстати, взял с собой. Включая тот мой первый портрет. Шакту и Ароа не переставали наперебой острить над моей сентиментальностью. Я даже начал подозревать, что они успели подружиться.
Наконец нас спустили на то, что можно было бы распознать как землю. Кажется, пси-супрессоры работали вполсилы. Ни стен, ни пола, ни какой-либо узнаваемой мебели у этого помещения не было… да и самого помещения, кажется, тоже.
Но перед нами стоял корабль — тот самый, с рисунка. И он ждал нас.
Я развернулся, распознавая скопление щупалец во фрагментированной мгле.
Сегодня, перед завтраком, я сделал еще один рисунок. Попытался изобразить, как мог, то, что видел сейчас перед собой, и то, что смотрело на меня.
Я протянул существу листок. Щупальце подхватило его — и отправило куда-то вглубь, туда, откуда оно росло.
Шакту зашипела.
— Хватит! Пошли уже отсюда!
Ее голос дрогнул, а щупальца печально повисли по бокам головы.
Я невольно усмехнулся, а потом разрыдался. Может быть, Шакту отзеркалила мне эмоции существа. Может быть, этого не требовалось…
Щупальце вытянулось из туманной мглы и коснулось моего носа. И прежде, чем оно исчезло обратно, я обнял его.
— Пошли, — сказали Эхья. — Нас не будут ждать бесконечно.
Я последним забрался на корабль. Двигатели запустились.