1 глава
Персонажи:
Ли Тэрок, дядя, актив.
Ли Нанён, племянник, пассив.
Тэрок заметил через зеркало заднего вида, как в его сторону бежит Нанён. Не отводя глаз от отражения, он выдохнул длинную струю дыма и затушил сигарету.
Нанён, запыхавшийся, вдруг резко остановился. Затем поправил школьную форму, пригладил волосы.
«Галстук? Интересно. Разве он не слишком мал, чтобы уметь их завязывать?»
Теперь он двигался к машине спокойным шагом, старательно скрывая сбившееся дыхание, будто и не мчался со всех ног минутой ранее.
Тэрок, подстроившись под его шаг, стал медленно постукивать пальцами по рулю. Затем приподнял голову, всё так же глядя вперёд, но отведя взгляд от зеркала.
Спустя секунд тридцать с пассажирской стороны раздался стук в окно.
Тэрок обернулся, сделав вид, что только сейчас заметил племянника, и отпер дверь.
— Здравствуйте…
Тэрок не ответил.
Его старший брат, отец Нанёна, недавно стал главой зарубежного филиала. Формально — это высокая должность, но по сути она означала конец карьерного роста. Брат никогда не был особенно амбициозен: говорили, он вполне доволен этим положением и собирается уехать за границу вместе с семьёй, чтобы провести там остаток жизни.
Хотя, учитывая, что он занял руководящий пост в довольно молодом возрасте, у него были все шансы со временем вернуться. Но стремления к власти или влиянию за ним никто не замечал.
Наоборот — он искренне поздравил младшего брата с тем, что тот остался в головном офисе и теперь находится в более выгодной позиции в борьбе за руководство компанией.
Тэрок принял поздравления. А на прощальном ужине с братом и его женой услышал то, что, впрочем, и ожидал: просьбу позаботиться о Нанёне.
— Говорит, что не хочет переезжать. Ему ведь остался всего один семестр. Он, конечно, и сам прекрасно справляется, но на сердце всё равно тяжело. Не хочется оставлять его одного. Хлопот не доставит. Тэрок, прости, но, может, ты сможешь иногда навещать его, приглядывать?
Тонкие ломтики говядины с поджаренной до хруста корочкой исчезали один за другим, пока он молча слушал рассказ о Нанёне.
«Когда же я видел его в последний раз? Ах да, на том торжестве, точно. Всю церемонию он стоял в стороне и горько плакал. А потом — когда решили сделать семейное фото — вдруг подошёл и взял меня за руку. Я тогда опешил».
— Если ты не против, мы подумываем переселить его в квартиру этажом ниже твоей или в соседний подъезд.
— Он один будет жить? Разве не слишком рано?
— Ха, ну ты ведь тоже один живёшь.
«Начальная школа, его выпускной, помню, мы сделали совместное фото. Интересно, где теперь тот снимок?»
Так вышло, что свободен был только он. Мать Нанёна в тот день поехала поздравить старшего сына с выпуском из средней школы, отец находился на заседании совета директоров.
А Тэрок как раз ненадолго вернулся из зарубежного филиала перед вступлением в новую должность в Корее — и оказался не занят.
Так уж вышло, что именно ему пришлось пойти на выпускной почти незнакомого племянника: подарить букет, сделать фото…
Вдруг вспомнилось то прикосновение руки. Тэрок сжал в ладони салфетки так крепко, что костяшки побелели, и тут же отпустил. Ладонь странно чесалась, как будто кожа помнила ту давнюю неловкость.
Да, после этого, пожалуй, он видел Нанёна в последний раз в день, когда тот поступил в старшую школу.
Тогда, по такому случаю, собрались все родственники. Дедушка мальчика, отец Тэрока, ещё был жив и захотел устроить семейный ужин.
Форма на Нанёне выглядела новой и немного не по размеру — ткань морщилась на плечах, подчёркивая, какой он ещё тонкий и хрупкий. Стоял позади родителей и смотрел прямо на него. Эти большие глаза...
«Не смог тогда даже полностью обхватить мою руку своими пальцами».
Тэрок поморщился.
«Какой нелепый способ заявить о себе…и эти огромные глаза…»
— Ладно. Я позабочусь о нём. Поживёт у меня.
Тэрок резко поднял голову, оторвавшись от ужина, как будто сам не ожидал услышать это от себя. Брат с женой сидели с широко раскрытыми глазами — то ли удивлённые, то ли растроганные его поступком.
«С ума сошёл тогда, точно».
Он провёл рукой по нижней губе и подбородку, вспоминая.
Тэрок не из тех, кому легко что-то навязать. Он не терпел давления: стоило предложить нечто против его воли — тут же хмурился и давал понять, что подобный подход не пройдёт.
Они и близки-то никогда не были — Тэрок знал племянника едва ли больше, чем постороннего. Взять его к себе? Безумие, не иначе.
Сам Нанён не торопился налаживать контакт — то ли по природе сдержанный, то ли просто не расположен к чужим. С момента переезда он держался так же настороженно, как тогда, на школьной церемонии.
Тэрок постукивал пальцами по рулю, глядя на пробку — дорогу перегородил автобус, за которым выстроились машины, ожидающие, пока заберут детей из академии.
Потом провёл рукой по волосам и спросил:
— Не голоден?
Нанён, вероятно, не ожидал, что первым заговорит Тэрок — взрослый, от которого веяло недосягаемой строгостью. Они посмотрели друг на друга.
Глаза, широко распахнутые от удивления, точь-в-точь как у его родителей.
— В этом возрасте будто дыра в животе — сколько ни ешь, всё мало.
Нанён на мгновение замер, словно обдумывал что-то, а потом кивнул.
— Да. Голоден.
— Как на учёбе? Твой отец говорил, ты хорошо учишься.
— Учусь хорошо. У меня высокие баллы.
— Значит, и с поступлением проблем не будет? Можно, скажу прямо? Я тебе не экзаменатор и не родитель абитуриента. Даже если скажешь честно, не подумаю, что ты зазнаёшься.
— Всё в порядке. Я поступлю туда, куда хочу.
Нанён отвернулся к окну.
Никакого смущения после сказанного. Ни тени неловкости. Он действительно был уверен. Ни бравады, ни хвастовства, честен и с собой, и с ним.
В нём чувствовалась не по возрасту зрелая сдержанность.
Но и робким он не являлся — тем, кто тушуется и не может вымолвить ни слова.
«Он…совсем не такой, как я думал».
Племянник, который жаловался на голод, на деле съел совсем немного. Видимо, неспроста он сразу отказался от похода в ресторан — сказал, что и обычный бургер навынос будет в самый раз.
Тэрок доел свой бургер, аккуратно скомкал обёртку и положил её на поднос.
Нанён всё ещё медленно жевал, поглядывая на взрослого. В какой-то момент он снова приоткрыл рот, чтобы откусить — но Тэрок остановил его.
— Не надо так осторожничать.
Ненадолго замолчал, потом добавил:
— Тебе неудобно?
И тут же пожалел о вопросе.
«Ну, конечно, ему неловко».
— Если тебе совсем не по себе, я сниму отдельное жильё. Только скажи, не стесняйся, никаких проблем.
Нанён, слегка смутившись, замялся с ответом. А потом, наоборот, сам задал вопрос:
— А вам, младший отец…не неудобно?
* Нанён называет Тэрока «작은아버지» (чагын абоджи), что дословно переводится как «младший отец». В корейской культуре так принято обращаться к младшему брату отца — это уважительное, но довольно официальное обращение. В отличие от более нейтрального «삼촌» (самчон), что соответствует обычному обращению «дядя».
Тэрок не сдержал усмешки, услышав это самое обращение.
— Вот это точно неудобно. Ты только подумай — у меня даже детей нет, а ты зовёшь меня так.
— Но как же иначе? Если просто «дядя» — так вам будет удобнее?
— А обязательно вообще называть меня как-то?
Он обвёл взглядом помещение, словно для подтверждения своих слов.
— Нас здесь только двое. Сразу ясно, что ты ко мне обращаешься.
Нанён, похоже, был согласен. Он молча кивнул.
— Здесь никого больше нет. Ни родителей, ни брата — все уехали.
Может, этого и не стоило говорить. Слушающему могло показаться, что его бросили.
Но Нанён не обиделся — лишь тихо пробормотал:
— Только мы вдвоём…
«А ведь только что казался таким собранным».
Подумал Тэрок.
«А теперь…вроде и смышлёный, но есть в нём какая-то растерянность».
Он протянул влажную салфетку:
— Какую комнату хочешь себе?
Их первая встреча после того, как Тэрок согласился приютить племянника. Первый визит в дом.
Дом Тэрока казался пустым — кроме необходимых предметов: дорогой акустики, массивной напольной лампы и пары базовых предметов мебели, — почти ничего. Он вдруг задумался: что же привезёт с собой Нанён?
Прошёл час с небольшим и тот приехал.
Один большой чемодан и один поменьше. В том, что поменьше, только книги и сборники задач.
— Я кое-что уже разобрал.
Вещей у Тэрока было довольно много. Он не из тех, кто одержимым роскошью, но в том, что действительно любил, себе не отказывал. Машина — одна из таких слабостей. Костюмы на заказ, обувь, рубашки — всё выбрано с вниманием к деталям.
У Нанёна, напротив: однотонные футболки, удобные джинсы, спортивный костюм, пара рубашек. Сейчас зима, так что к ним добавилась тёплая куртка.
Похоже, он заметил, что Тэрок разглядывает его вещи.
— В основном я хожу в школьной форме.
Он добавил чуть тише:
— Просто…вы так смотрите…
— Нет, всё хорошо. Нужные вещи — и ничего лишнего. Так ведь и надо.
Одежда у Нанёна действительно являлась качественной и ухоженной.
Казалось, в его вещах нет ни капли индивидуальности. Все они практичные и удобные. И тем страннее было увидеть на самом дне чемодана белого плюшевого тюленя.
Тэрок поднял его.
Нанён смотрел на него с вопросом в глазах:
«Вы помните?»
Тэрок повертел игрушку в руках. Сбоку болтался маленький ярлычок — логотип известного английского магазина игрушек.
— Вы подарили мне его, дядя.
В этот раз звучащее слишком неестественно слово «дядя» Тэрок не принял во внимание. Гораздо больше его смутило то, что он не помнил, чтобы лично дарил такую игрушку.
Да, в Англии он точно был. И теперь, глядя на ярлык, в голове всплыла неясная сцена: вроде бы действительно взял тюленя, спонтанно, на эмоциях.
— Это произошло, когда я учился в восьмом классе.
— А…
— Мне тогда папа сказал, что вы передали этот подарок для меня.
— Точно. Теперь припоминаю.
— А брату вы тогда подарили игровую приставку.
— Правда?
Он совершенно не помнил.
— Ты до сих пор его хранишь? Если не понравился, мог бы и выкинуть. Давай я выброшу?
— Нет! Он мне очень нравится!
Нанён впервые заговорил громко и вырвал игрушку из рук Тэрока, словно защищая. Он крепко прижал к себе, будто боялся, что у него её отнимут. В этом не чувствовалось наигранности.
Белый тюлень, забавный и милый, удивительно сочетался с лицом Нанёна, где всё ещё угадывалась нежность неокрепших черт, некий лёгкий налёт детства.
«Скоро его совершеннолетие, а он выглядит таким юным, ещё остался детский пушок на лице…»
У Тэрока вдруг возникло щекочущее чувство, словно у него появилась аллергия. Например, аллергия на персики, которые похожи на лицо этого мальчишки.
— Ладно. В следующий раз подарю тебе что-нибудь, что больше подходит твоему возрасту.
— Спасибо.
— Разбирай вещи, чувствуй себя как дома. Это теперь твоя комната. Ванная напротив тоже в твоём распоряжении. Раз в неделю приходит помощница, так что о уборке можешь не беспокоиться.
Дав краткие инструкции, Тэрок вышел из комнаты.
Прямо перед тем как закрыть дверь, он на мгновение обернулся — и встретился взглядом с Нанёном.
Тот сидел с плюшевым тюленем на коленях, и смотрел на него точно так же — широко раскрытыми, круглыми глазами, как у игрушки.
«Неужели он и взрослым останется таким?»
Тэрок хмыкнул и вышел.