Глава 2
Как и говорили его родители, Нанён действительно не доставлял хлопот. Он уже не ребёнок, ни младенец, ни ученик начальной школы, а через полгода и вовсе станет взрослым. Для Тэрока, чья жизнь давно устоялась, это было, пожалуй, лучшим вариантом. Ведь под кого-либо подстраиваться он не собирался.
Тэрок жил по привычному графику: уходил рано, возвращался поздно, нередко уезжал в командировки и целиком отдавался работе. Он принадлежал к тому типу людей, которых насыщенный график не утомляет, а, наоборот, придаёт им энергии.
Бег, силовые тренировки, единоборства — в доме он почти не появлялся.
Иногда, возвращаясь поздно ночью, замечал свет из-под двери комнаты Нанёна. Иногда — не замечал. Пересекались они крайне редко.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды, в редкий выходной, Тэрок не спустился на нижний этаж в бассейн поплавать, а потом поднялся обратно. Дом наполнился запахом кофе и чуть подгоревшего хлеба. Он прошёл в гостиную — и там оказался Нанён. Тот жевал тост и держал в руках кружку.
Когда их взгляды встретились, лицо Нанёна снова стало напоминать того самого плюшевого тюленя — с теми же круглыми, безмятежными глазами.
— Сегодня выходной, что ли?
Спросил Тэрок, хотя знал, что сегодня суббота.
— Вчера прошёл пробный экзамен. Сегодня решил повторить материал дома.
— Обычно тебя тут не видать.
— Я и раньше был…просто…
Пробормотал Нанён.
— Я уж подумал, что живу здесь один.
Сказано это было мимоходом, безо всякого подтекста — и именно поэтому Нанён слегка опешил.
— Вообще-то, это не я дома не появлялся.
— Ну да, верно.
Можно было бы просто встать и уйти в комнату, но Нанён почему-то остался. Иначе могло бы показаться, что обиделся, как капризный ребёнок. Он молча откусил кусочек тоста.
Тэрок сел напротив.
— Хочешь, поджарю ещё?
— Нет, спасибо. Я люблю слегка подгоревший.
— Я тоже.
Неожиданная точка пересечения.
И снова — пауза.
— У тебя кто-то есть?
Спросил он, открывая небольшую жестяную коробку с миндалём.
— Нет…
Нанён будто не был уверен, задаёт ли тот ему вопрос всерьёз.
— У нас в семье все ничего. Уж кому-то ты должен нравиться. Никто не признавался?
— В начале года…
— Кто-то из тех, с кем ты учишься?
— Из параллельного класса.
Тихо ответил племянник, чуть замявшись.
Неожиданный разговор поставил его в неловкое положение — напрягся, взгляд метался, а мысли путались. Он сжал кружку в руках и опустил голову, избегая взгляда.
И тогда Тэрок вдруг спросил:
— Подожди…а у вас ведь школа — мужская, разве нет?
От этой фразы Нанён заметно растерялся. Он резко поднялся, как бы намереваясь уйти, но не успел — Тэрок перехватил его за запястье, когда тот уже собирался юркнуть в свою комнату.
— Это же не ты признался, а тебе. С чего такая паника? Или…ты ответил взаимностью? Вряд ли. Ты ведь сказал, что у тебя никого нет.
— Отпустите...
Но отпускать не хотелось.
Да, это была чужая личная жизнь. Даже несмотря на то, что он — член семьи, вмешиваться неправильно.
Но Тэрок только крепче сжал захват, и его большой палец неторопливо скользнул по внутренней стороне запястья — мягко, почти неощутимо.
— Ты…тебе нравятся мальчики?
Нанён резко вырвался.
Потом, чуть не срываясь на бег, скрылся в комнате.
Прошло совсем немного времени, и он вышел уже с рюкзаком, даже не до конца застёгнутым. Было очевидно, что уходит — просто потому, что не может оставаться в этом доме.
Тэрок всё это время сидел за столом, не проронив ни слова. Лишь когда Нанён дошёл до входной двери, он встал и пошёл за ним.
— Мы давно не виделись. Поешь со мной вечером. Вернись к ужину.
Но к ужину племянник не вернулся.
Он пришёл только за полночь, когда день уже сменился.
Входная дверь открылась беззвучно.
Тэрок, находящийся в кабинете, услышал это — и медленно снял очки.
Он сжал переносицу пальцами, будто хотел выдавить напряжение из своей головы или распутать клубок мыслей, застрявший где-то между лбом и висками.
Взгляд зацепился за часы — старые, изящные, с винтажным корпусом. Он вдруг осознал, что даже не помнит, откуда они здесь.
Нахмурившись, Тэрок долго копался в воспоминаниях — и в конце концов припомнил: когда он переехал сюда, брат принёс несколько подарков «на новоселье».
Табличка с именем, кофемашина и…
«А это мы в Швейцарии купили, на зимних каникулах. Нанён сказал — отдай дяде».
Тогда Тэрок пропустил это мимо ушей.
— Просто поставь где-нибудь.
Ему действительно не была присуща сентиментальность.
Он совсем забыл. И таких преданных забвению мелочей у него, похоже, имелось немало.
Тэрок провёл рукой по подбородку и резко поднялся с места.
На часах — 16:15.
Впервые за долгое время он отложил всё ради чего-то, что не касалось работы.
«Не думал, что вот из-за такой ерунды отойду от графика...»
Теперь Тэрок снова стоял у заднего выхода из школы — того самого, где впервые встретил Нанёна.
Главный вход был перегружен машинами родителей.
Он уже отправил сообщение, но ответа не получил.
«Дам ему десять минут. Если не выйдет, я сам сниму с себя это дурацкое наваждение и поеду домой».
Но, даже пообещав себе это, он ждал ещё пятнадцать.
Большинство учеников уже ушли.
Он щёлкнул языком, собираясь уехать — и именно тогда наконец увидел Нанёна.
Тот явно не ожидал, что кто-то приедет за ним. Прошёл мимо.
Тэрок, заранее не глушивший двигатель, медленно тронулся следом, подстраиваясь под его шаг.
Нанён, погружённый в свои мысли, не сразу заметил, что на него начали оборачиваться.
И только тогда — увидел Тэрока.
— А-а-а!
Он подпрыгнул от неожиданности. Схватился за грудь, словно сердце едва не выпрыгнуло.
Дядя был в солнцезащитных очках. Несмотря на то, что выглядел он безупречно — строгий костюм, ухоженный вид — одни только очки почему-то придавали ему особую харизму.
— Садись в машину.
Они свернули с привычного маршрута и остановились у ресторана в подвальном помещении. Судя по обстановке, заведение принимало исключительно по предварительной записи: зал был крошечным, гостей — почти нет, а персонала и поваров, по ощущениям, даже больше, чем посетителей.
Внутри оказалось темно — единственным источником света служили маленькие лампы над каждым столиком.
Вместо официанта Тэрок сам отодвинул Нанёну стул.
— В такое время ещё работают?
Спросил тот, слегка растерянно оглядываясь.
— Вообще-то нет. Просто это заведение моего знакомого. Всё нормально.
Из глубины зала вскоре появился человек в кителе — моложе Тэрока, но той же породы: видно, что родом из богатой семьи. Это был Ким Саон, учившийся кулинарии за границей и открывший собственный ресторан.
— Давненько не виделись. Я удивился, когда ты вдруг написал. Не будь сегодня выходного — пришлось бы всё отменять. А вы, наверное, Нанён? Даже не знал, что у него есть такой милый племянник.
Тэрок молча протёр руки горячим полотенцем и, не отводя взгляда, смотрел на Нанёна.
Он всё пытался уложить в голове, что племянник любит мужчин.
Интересно, каких конкретно? Старше? Младше?
Какой типаж ему нравится? Мягкие черты? Или холодные, властные?
Мысли становились всё навязчивее, пока вдруг не раздался тихий смех — Нанён улыбнулся Ким Саону.
Тот стоял, слегка наклонившись к нему, с рукой, опущенной на спинку его стула.
Широкие плечи, накачанные руки, сильная фигура — сказывались и сквош, и тренировки.
И тут Тэрок понял: Нанён не просто чувствовал себя спокойно рядом с таким мужчиной. Он словно был к этому вниманию привычен — не смущался, не терялся, не прятался.
Это не являлось робкой вежливостью, совсем наоборот — излишней открытостью.
Ким Саон что-то болтал, но Тэрок не слышал ни слова. Лишь когда тот, посмеиваясь, обратился уже к нему лично, звук будто вернулся.
— Было бы неплохо подружиться. Я ведь теперь буду тут почаще.
До этого всё внимание Тэрока было сосредоточено исключительно на Нанёне.
Он махнул сомелье, чтобы принесли винную карту.
— Выпьешь?
Нанён не отрывал взгляда от меню, но голос у него прозвучал с ноткой недоумения.
— Я — школьник.
— И что? Это запрещено?
— Забудь. Пей спокойно, когда ты с нами.
Словно сговорились. Стало ясно, почему они друзья.
Нанён уставился на них — не то с подозрением, не то с изумлением. Но в этот момент к ним подошёл сомелье и, понизив голос, сказал:
— Есть и безалкогольное вино. На вкус сладкое, скорее как газировка. Не приторное и имеет лёгкий персиковый аромат — вам точно подойдёт. Что скажете?
— Его, пожалуйста.
Быстро ответил Нанён, опасаясь, что Тэрок сейчас закажет бокал и ему.
Тот, захлопнув меню, спокойно продиктовал какое-то трудно выговариваемое название вина. Потом, взглянув на племянника, усмехнулся.
— Правильный ты какой.
— Это называется «здравый смысл».
— Иногда его можно и нарушить. Пока никому вреда не причиняешь.
Совет, едва ли уместный из уст дяди.
Прежде чем Нанён успел что-то возразить, а он явно не был из тех, кто пропускает такое мимо ушей, — вмешался Ким Саон.
— Возьми спаржу. К стейку отлично пойдёт. На закуску подам гребешки с соусом бешамель, потом — ньокки с трюфелем. На десерт — панна-котта с лимонной пеной. Как тебе?
— Я предпочитаю здравый смысл. Не настолько мне скучно, чтобы нарушать правила ради острых ощущений.
— А я и не от скуки.
Заметил Тэрок.
— Ладно, принесу всё, что вкусно.
Подвёл итог шеф-повар.
Беседа шла в трёх разных направлениях одновременно. Саон только усмехнулся и, покачав головой, цокнул языком, глядя на Тэрока.
Он что, цепляется к племяннику? Тэрок и сам не заметил, как начал задирать Нанёна.
Поведение не в его духе. Никогда прежде он не вёл таких разговоров с мальчишками младше себя.
Откинувшись глубже в кресло, он безмолвно смотрел на Нанёна. Тот тяжело дышал, явно раздражённый — похоже, перепалка с дядей его задела.
Теперь, присмотревшись, Тэрок заметил: школьная форма на Нанёне была застёгнута до самого верха. Даже верхняя пуговица.
Упрямство — вот что это было.
«Старичок в теле школьника».
Тэрок, если не считать наркотики и откровенное насилие, редко отказывал себе в чём-либо. Нарушать формальности ради наслаждения — для него это было не преступлением, а чем-то вроде приправы, которая только усиливает вкус.
Нанён, кажется, немного оттаял, когда подали первое блюдо.
Ким Саон приготовил его безупречно.
— Ешь на здоровье.
Сказал он, пододвигая Нанёну тарелку с хлебом, испечённым вручную.
Тот кивнул.
— Приятного аппетита.
— Вот так. Ешь побольше — расти быстрее.
Нанён какое-то время молча жевал, а потом вдруг, не поднимая взгляда, задал дяде вопрос:
— А в моём возрасте вы какого роста были?
— Сто восемьдесят пять, кажется. Потом в армии ещё немного подрос.
— Сто восемьдесят пять…
Эхом повторил Нанён.
Он хотел было сказать:
«Хочу быть таким же высоким, как вы».
Но прикусил язык.
Разница между ними казалась непреодолимой. Слишком уж разительный контраст.
Нанён немного сник. Брат высокий, отец тоже. Один он в семье получился ниже ростом.
«Может, всё дело в том, что я родился семимесячным и с детства был хилым?»
Тэрок тем временем спокойно промокнул губы салфеткой, потом отпил немного белого вина.
Нанён, сам того не замечая, ловил глазами каждое его движение: пальцы, кадык, губы, веки…
«Хочу быть таким. Хочу вырасти в такого человека…»
У него участилось сердцебиение.
— А что насчёт того, кто тебе признался?
Вдруг спросил Тэрок.
Под безупречной внешностью скрывался человек непростой.
Не сказать, что отталкивающий — вовсе нет. Понять, что у него на уме, казалось чем-то невозможным.
Дядя говорил так, будто ему всё равно, но за этой отстранённостью, определённо, скрывалась какая-то вовлечённость. Нанён терялся от этого, не зная, куда себя деть.
Он не ответил.
И Тэрок в этот момент осознал, что несмотря на мягкую внешность, у Нанёна хватает упрямства.
— Не оставайся с ним наедине. Чтобы он ничего не выкинул.
— Не говорите так. Он нормальный, вполне хороший человек.
— Не стоит верить всяким. Особенно в твоём возрасте. У всех молодых с самоконтролем плохо.
Бросил Тэрок, перекладывая лапшу на тарелку Нанёна.
Он мог быть по-настоящему заботливым, но в следующий момент — безучастным.
Это приводило Нанёна в замешательство: то ли трудность в том, что Тэрок — взрослый, то ли дело в самом человеке.
В своём уязвимом возрасте он остро реагировал на всё — и рядом с дядей ему было особенно трудно.
— Если когда-нибудь начнёшь с кем-то встречаться, то домой приводить — запрещено. И ночевать у кого-то — тоже.
— Я думал, вам неинтересны такие вещи.
— Почему?
— Вы сами говорили. Правила нужны, чтобы их нарушать, так?
— Ах да.
Безо всякого смущения кивнул Тэрок.
— Но тут другое. Выпивка это ладно, я ведь твой опекун, тем более рядом. А вот твоя личная жизнь — вне моей зоны контроля. Значит, там должны быть правила.
Он продолжал гнуть свою линию с той же спокойной уверенностью, будто не возникало противоречий, хотя рушилась она почти в каждом втором слове.
И именно это — его способность говорить нелогичное с невозмутимым лицом — сбивало Нанёна с толку.