Битва за Бреттон-Вудс

<<<Начало статьи<<<

В начале 1943 г. о подготовке нового валютно-финансового миропорядка стали писать газеты. План Уайта был официально опубликован 7 апреля 1943 г., а план Кейнса на следующий день, 8 апреля. Весь 1943 г. оба плана активно обсуждались на международном уровне. Параллельно США и Британия вели отдельные двусторонние переговоры, которые один из их участников описывал как «абсолютный бедлам», «дуэт разногласий» и «крещендо обоюдных оскорблений».

Несмотря на всемирную славу, Кейнс обладал слабой переговорной силой – за ним стояло государство-должник с истощенными резервами, рассчитывавшее к тому же получить от США крупный кредит. За позицией же Уайта стояло золото Форт-Нокса – хранилища золотого запаса США, в котором, по разным оценкам, на тот момент скопилось от половины до трех четвертей мирового запаса монетарного золота.

Предложенный Кейнсом международный банкор вызвал у американцев настороженность: они видели в этой идее сразу две угрозы – раздачу расточительным нациям денег, которые к тому же не совсем деньги, а ненадежные «фантики», за которые США придется продавать свои товары. Когда предложение о банкорах и мировом центробанке было отвергнуто, Кейнс предложил сделать универсальным платежным средством униты Уайта, позволив конвертировать в них в любую национальную валюту. Уайт был непреклонен: это, по его мнению, привело бы к тому, что все участники затребовали бы доллары и США пришлось бы их предоставить. В результате и банкоры, и униты исчезли из итогового соглашения.

Кейнсу удалось отстоять предложение о возможности ограничений на капитальные операции и на изменение курсов национальных валют по разрешению МВФ; еще одной уступкой знаменитому экономисту стала оговорка о регулировании фондом профицитных платежных балансов. Правда, такая мера могла вводиться, только если валюта страны становилась дефицитной – в таком случае фонд мог ограничить импорт товаров, цена которых номинирована в дефицитной валюте.

Роль МВФ 

О создании МВФ Кейнс и Уайт договорились быстро (.pdf) и были в полном согласии относительно его роли: МВФ должен был стать «кейнсианским» институтом, то есть регулятором, содействующим процветанию посредством разумной политики и помогающим странам избегать действий, «разрушающих национальное или международное процветание». В последующем на протяжении многих лет МВФ подвергался критике за то, что он продвигал политику жесткой экономии, а не экономического роста. Основной аргумент МВФ заключается в том, что процветание не может быть устойчивым, если оно не подкреплено разумной политикой. «Страны, находящиеся в экономическом бедствии, часто должны испытать краткосрочные страдания, чтобы достичь долгосрочного успеха», – замечает историк МВФ Джеймс Боутон.

Американский экономист Бенн Стил, автор книги The Battle of Bretton Woods («Битва за Бреттон-Вудс»), называл противостояние Кейнса и Уайта «поразительной драмой, полной интриг и соперничества».

Неожиданности продолжились и на самой конференции. Доллар, благодаря Бреттон-Вудской системе остающийся главной мировой резервной валютой, вовсе не рассматривался в таком статусе в рабочем варианте Бреттон-Вудского соглашения.

Совместное заявление (.pdf) США и Великобритании, ставшее компромиссом между их предложениями и заложившее основу создания МВФ, было опубликовано в конце апреля 1944 г., за три месяца до Бреттон-Вудса, и вводило концепцию «конвертируемой в золото валюты». Предполагалось, что в международных платежах будут использоваться все валюты, поскольку «недостаточный доступ к определенной валюте и недостаток ее ликвидности создают серьезную проблему для выполнения международных платежных обязательств» (отчасти этим опасением было вызвано создание в 1969 г. МВФ специальных прав заимствования – СДР, международного резервного актива, иногда называвшегося «бумажным золотом»).

В ходе одного из заседаний представитель индийской делегации попросил разъяснить, что за «валюта, конвертируемая в золото» будет приниматься в качестве взноса. На это главный экономист минфина США Эдвард Бернштейн ответил, что попытка дать определение термина конвертируемой в золото валюты обернется долгой дискуссией, так что в качестве таковой «было бы проще рассматривать доллар США».

Так в итоговом соглашении появился пункт, гласивший, что «номинал валюты каждого участника будет выражаться в золоте <…> или в долларах США». Это стало легитимизацией доллара в качестве единственной общемировой валюты – по-видимому, благодаря случайности.

Соглашение, принятое в Бреттон-Вудсе, в основном базировалось на плане Уайта. Сам Уайт вскоре стал первым директором МВФ, созданного в декабре 1945 г.

Кейнс не скрывал разочарования, называя Уайта «плохим коллегой», «не имеющим ни малейшего представления о правилах цивилизованного общения», а Бреттон-Вудскую конференцию – «чудовищным обезьянником».

Кейнс хотел «состряпать сделку между Соединенным Королевством и Соединенными Штатами и представить ее другим союзникам», пишет историк МВФ Джеймс Боутон. Уайт, напротив, организовал серию встреч для небольших групп стран, прежде чем собрать более 700 делегатов в Бреттон-Вудсе.

Уайт считал, что «процветание, как и мир, неделимо», пишет Боутон: послание Уайта соотечественникам, заложенное в проект Бреттон-Вудских соглашений, заключалось в том, что экономика США не сможет процветать, если люди и компании в других странах не смогут покупать ее продукцию. Частью его видения было поощрение вражеских стран Оси присоединиться к соглашению, как только они будут готовы принять условия членства, – что и произошло.

Еще одной частью его видения было сохранение Великого альянса Второй мировой – коалиции США, Великобритании и Советского Союза. В неопубликованной рукописи, написанной в 1945 г., Уайт утверждал, что «никакая крупная война невозможна, если [Соединенные Штаты и Советский Союз] не находятся на противоположных сторонах... Основная задача, которая стоит перед американской дипломатией, – и единственная задача, которая имеет какую-либо реальную ценность для решения основных проблем, с которыми мы сталкиваемся, – это разработка способов, с помощью которых можно обеспечить дружбу и военный союз между Соединенными Штатами и Россией», – цитирует Боутон.

Уайт лично вел переговоры с СССР о новом миропорядке, советская делегация присутствовала в Бреттон-Вудсе и подписала соглашение. Но СССР его не ратифицировал и не вступил в МВФ, заподозрив Запад в стремлении завлечь его в ловушку и подчинить своим финансовым интересам. После Второй мировой и с началом холодной войны СССР стал формировать собственную межнациональную финансовую систему в рамках Совета экономической взаимопомощи социалистических стран, основанную на «переводном рубле» – наднациональной валюте с золотым обеспечением, просуществовавшей до 1991 г. 

Уайт вскоре после Бреттон-Вудса был обвинен в шпионаже в пользу Советского Союза. Это нанесло такой урон его репутации, что «архитектор мировой финансовой системы» так и остался малоизвестным чиновником, зато ее создание прочно связано с именем Кейнса. Из-за обвинений Уайт ушел в отставку, проработав главой МВФ около двух лет, и умер в 1948 г. от инфаркта после дачи показаний комиссии Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности.

Кейнс, в конце 1945 г. измученный сложными переговорами с США о 50-летнем займе на $3,75 млрд, заболел, а весной 1946 г. перенес сердечный удар и умер. Оба антагониста по сути так и не увидели воплощения Бреттон-Вудской системы, полностью заработавшей только в 1958 г.

Примерно до середины 1960-х все шло гладко: возможность обменять доллары на золото давала полную уверенность в ценности новой глобальной валюты и способствовала бурному экономическому росту стран. Но наряду с ростом экономик и экспорта росла и потребность в новых резервах, для удовлетворения которой нужны были доллары и золото.

Долларов печаталось все больше, а пополнять золотые запасы так же быстро было невозможно. При росте мировой торговли в 1960-е в среднем на 7% добыча золота в мире увеличивалась на 1–1,5%, и стимула наращивать производство при довольно низкой «замороженной» цене в $35 за унцию у золотодобытчиков не было. Золотые запасы США таяли: в течение 1960-х гг. их объем сократился вдвое.

Еще раньше, в 1950 г., США, рассчитывавшие на долгие годы профицита, превратились в страну с дефицитом платежного баланса, который продолжал расти: положительное сальдо по текущему счету было недостаточным для покрытия оттока капитала – американских чистых частных инвестиций за рубежом, военных расходов и кредитов нерезидентам. В 1961 г. аналитики ФРБ Сент-Луиса били тревогу, отмечая, что дефицит и связанный с ним отток золота вызывают серьезную озабоченность как в США, так и за рубежом относительно американской позиции в золоте. 

По сути, система столкнулась с проблемой, о которой предупреждал Конгресс в 1959 г. профессор Йельского университета Роберт Триффин и которая вошла в учебники под названием «парадокс Триффина». C одной стороны, чтобы обеспечить центробанки стран необходимым количеством долларов для формирования национальных валютных резервов, необходимо, чтобы в США постоянно был дефицит платежного баланса; с другой стороны, дефицит платежного баланса США подрывает доверие к доллару и его ценность как резервного актива – для доверия требуется профицит платежного баланса. Этот парадокс делает неизбежным крах Бреттон-Вудской системы, предрекал Триффин.

Был ли прав Кейнс? 

Триффин считал, что создание банкора по предложению Кейнса или другой формы глобальных денег позволило бы избежать конфликта, который создает использование национальной валюты одной страны, жестко привязанной к золоту, для создания резервов всех остальных стран. Предполагалось, что банкор, как и доллар, будет привязан к золоту, а потому создание Международного клирингового союза по Кейнсу вряд ли смогло бы кардинально изменить ситуацию, возражал в мемуарах 1994 г. экономический советник Бреттон-Вудской конференции Раймонд Микселл.

Спусковым механизмом неизбежного кризиса Триффин считал момент, когда объем обязательств США перед иностранными центробанками в долларах превысит стоимость золотого запаса Форт-Нокса. В 1964 г. эти показатели  сравнялись, после чего американские обязательства в долларах продолжили расти.

Инфляция конца 1960-х усугубила глобальные дисбалансы, сыграв роль «слона в комнате», которого больше нельзя было не замечать, отмечает профессор Ратгерского университета Майкл Бордо. На фоне ускорившейся инфляции курс доллара оставался на уровне $35 за унцию золота. Доллар был переоценен: для США это означало дешевый импорт, дорогой экспорт и проблемы с конкурентоспособностью и занятостью, для остального мира – что золото становится намного надежнее доллара. При этом система валютных паритетов Бреттон-Вудского соглашения не позволяла девальвировать доллар по отношению к другим валютам, не изменив стоимость золота в долларах. Страны были против такого изменения, опасаясь девальвации своих долларовых резервов, и, наоборот, пытались не допустить значительного роста рыночной цены золота к официально установленному паритету.

В начале августа 1971 г., когда обязательства США перед иностранными государствами в долларах превысили американские золотые резервы в 5 раз, Франция и Великобритания потребовали у США обменять свои долларовые резервы на золото, что почти опустошило бы золотой запас США. В ответ на это президент США Ричард Никсон объявил о закрытии «золотого окна»: центральные банки других стран больше не могли обменивать имевшиеся у них доллары на золото. Решение, вошедшее в историю как «никсоновский шок», разрушило фундамент послевоенной мировой валютно-финансовой системы. К марту 1973 г. Бреттон-Вудская система окончательно перестала существовать.

С ее распадом все мировые валюты стали фиатными – то есть не обеспеченными ни золотом, ни другими активами. Их обеспечением теперь служит доверие к политике национальных центральных банков – уверенность в сохранении покупательной способности валют. При этом курс многих валют стал плавающим. Это стало возможным благодаря Бреттон-Вудской конференции, которая 80 лет назад убедила мир прекратить валютные войны, поскольку процветание, как и мир на Земле, неделимо.