花火
part. 24 #widgetAU{flashback}
— В Японии есть праздник "огненных цветов", когда летнее небо превращается в полотно для фейерверков. Однажды я обязательно покажу тебе.
Как же он называется?
Точно. Ханаби.
...когда небо и земля сливаются в одном дыхании.
Тэкехиро рассказывал про эти цветы огня, распускающиеся один за другим; про это чувство, рвущееся из груди, пока ты стоишь среди множества людей, но ощущаешь себя один на один. Ты ждал, мечтал, представлял, как это будет. И вот — все перед тобой. Первые секунды — как первые вспышки фейерверков: ослепляющее удивление и неверие. Только вместо ударяющего грома ты слышишь голос. Тот самый, которым был пропитан каждый твой вечер. Вглядываешься в его глаза, как в отражение своих собственных эмоций. Вспышка за вспышкой.
{now}
"Посмотри на меня".
Чонгук смотрит. Не моргая. Не разрывая, будто прикрыв хоть на секунду глаза, он потеряет и вернется вновь в реальность без...
Кого?
Слишком нереально. Картинка не складывается. Он ведь не может сейчас здесь быть. Не в Сеуле. Тогда кому принадлежит этот голос? Какова вероятность ошибочно принять чей-то голос за чужой? Чонгук бы точно не спутал. Не его.
— Ахренеть, — тихо, но достаточно громко, чтобы считать волнение в глубоких глазах напротив.
Взгляд невольно цепляется за нежно-голубого цвета волосы, напоминающие лепестки японской глицинии, расцветающей в раннюю весну. Простая белая рубашка и джинсы, но именно эта простота подчеркивала его естественную красоту. Опустив взгляд, он замечает, как в руках парень крепче сжимает небольшой букет ромашек. Цветы дрожат в его пальцах, отражая волнение, но глаза светятся так, словно этот момент был для него самым важным в жизни.
— Шуни, это я, — говорит парень, улыбаясь.
Вот взмывает следующая вспышка, и тишину разрывает громкий взрыв. Небо озаряется ярким цветком, распускающимся в тысячах искр.
— Кажется, у тебя хреново все с географией, раз ты умудрился перепутать Токио и Сеул, — едва слышно произносит Чонгук, ощущая, как слова застревают в горле, — но я этому так чертовски рад.
Медленно протянув руку, Чон осторожно касается чужой скулы, как будто проверяя, реальный ли это человек, а в ответ ощущает настоящее тепло кожи, как тепло той самой летней ночи при их разговоре.
— Не веришь в реальность?
— Не верю, что мы в одной.
Вдруг Тэкехиро делает шаг вперед, утягивая парня в свои объятия. Руками окружает его талию и кладет подбородок на плечо.
— Знал бы ты, как долго я хотел это сделать.
Чонгук только цепляется за свободный крой рубашки Тэкехиро в ответ.
Они привыкают к касаниям, боясь обжечься о собственное желание быть нежными друг с другом.
— Мы стоим так минут десять, ты можешь уже отпускать, — шутит на грани слышимости Чонгук, чувствуя, как сердце бьется сильнее.
Кажется, собственное.
— Не хочу.
— Еще минута и, кажется, я задохнусь от того, насколько сильно ты меня держишь.
— Ты преувеличиваешь.
Все же идя на уступки, Тэкехиро расслабляет объятия, чувствуя, как Чонгук, ощутив легкую свободу, начинает медленно отстраняться. Но парень не спешит полностью убирать руки, напротив, меняет их расположение, помогая кистью привлечь внимание Чонгука, неизбежно заставляя смотреть в собственные глаза.
— Я собираюсь поцеловать тебя.
Щеки Чонгука мгновенно теплеют, а сердце норовит выломать ребра и выпрыгнуть из груди, не справляясь с пульсирующим ритмом собственного ханаби.
И вот, в этот момент, когда все вокруг кажется нереальным, Чонгук понимает: это не сон. Это его реальность, как самый яркий и волнующий фейерверк, который еще долго мерцает в ночном небе после их взрыва.
У Тэкехиро над левой бровью небольшой шрамик — неудачно упал со скейта, а справа — родинка, к которой так и хочется прикоснуться. Чонгук обязательно это сделает позже. Сначала нужно ответить на поцелуй.
Тэкехиро, наклонившись ближе, целует сперва в верхнюю, потом в нижнюю. Почувствовав чужие руки на собственном затылке, он решает повторить. Задержать момент еще дольше, насколько это возможно.
У Чонгука от напористости "друга" крыша едет. Вот что значит скейтер.
Напоследок проведя кончиком носа по щеке Чонгука, как бы говоря: "я закончил, можно и отпустить ненадолго", Тэкехиро отстраняется, пробуя вернуть сбившееся дыхание.
— Если это вместо магнитика из Японии, то я не против, — кое-как шепчет в его неостывшие губы Чонгук, вызывая чужой бархатный смех.
Этот миг — как вечность и мгновение одновременно. Фейерверки гаснут, но их след остается в памяти, как и этот момент, который будешь хранить в своем сердце навсегда.