звонок
— Ну как ты? Уже полегче? Идти сможешь? — мягко спросила медсестра, вернувшись в кабинет.
Она внимательно посмотрела на парня, который уже сел на кушетке. Уилл кивнул, стараясь выглядеть уверенно, хотя перед глазами всё ещё мерцала мутная пелена, а голова легонько кружилась, будто внутри неё тихо шумел прибой.
— До свидания, ещё раз спасибо! — поспешно пробормотал Мэй, выбегая из медпункта. Он вновь подхватил Уилла под руку — тот не сопротивлялся, но и не проронил ни слова.
Коридор был пуст. За плотно закрытыми дверями шли занятия, и только их шаги нарушали тишину, словно двое нарушителей реальности в мире, который решил обойтись без них.
— Может, уже отпустишь меня? Я не настолько больной, — проворчал Уилл, когда они свернули за угол. В его голосе прозвучала усталость, смешанная с раздражением.
— Ой, прости-прости... — Мэй тут же отпустил его руку, растерянно отдёрнув пальцы, будто они обжигали. Резкость Уилла, прозвучавшая в гулкой тишине коридора, заставила его вздрогнуть.
Они пошли рядом, не обмениваясь ни словом. Молчание тянулось до самых университетских ворот. Мэй обычно был не прочь поболтать даже с незнакомцами — разговоры для него были чем-то вроде второго дыхания. Но сейчас… Уилл будто окутан был невидимой стеной, холодной и неприступной.
Когда показался подъезд, Уилл вдруг остановился:
— До квартиры дойду сам.
Голос звучал твёрдо. Он уже шагал прочь, когда Мэй, сам не осознавая, выкрикнул:
— Стой!
Уилл обернулся, удивлённо приподняв бровь. Мэй на мгновение замялся, глядя себе под ноги, но затем, собравшись, заговорил:
— Напиши хотя бы свой номер… Ну, вдруг станет хуже, или чтобы задание передать. — Голос его немного дрожал, и он нервно мял край свитера.
Уилл хотел было отрезать что-то язвительное, но вдруг осознал: его номера действительно нет ни у кого. Раньше это не имело значения — он не пропускал занятия, был пунктуален и не было потребности общаться с кем-либо. Но теперь…
— Ладно. Давай свой телефон, — нехотя произнёс он, возвращаясь. Мэй едва не выронил устройство, вытаскивая его в спешке. — Только не звони. Просто скинь задание. Со мной всё нормально, — добавил Уилл, вернув телефон.
Мэй проводил его взглядом, пока тот не исчез за дверью подъезда. И только тогда с облегчением выдохнул. Сердце колотилось, будто пережило погоню.
Он хотел было прогулять пары, но мысль о задании, которое нужно будет передать, заставила его вернуться. Тем более, лекции были общие для всего потока.
Позже, вернувшись в общежитие, Мэй почти рухнул на кровать, вжавшись в матрас всем телом. Он держал телефон в руках, но не решался написать Уиллу. Так он и пролежал, уставившись в потолок, пока в комнату не вошёл его сосед.
— Привет? — Оливер недоумённо глянул на притихшего Мэя. — Что-то случилось? Ты обычно не бываешь таким тихим.
В голосе была лёгкая насмешка, но и намёк на осведомлённость, будто он знал больше, чем должен.
— Ты бы знал, что сегодня было! — с волнением начал Мэй. — Помнишь того парня с исторического по струнным, который всегда такой… недосягаемый? Ну, который с таким лицом, будто в коридоре его беспокоят низшие формы жизни?
Оливер удивлённо приподнял брови. Рассказ Мэя захватил его внимание, и к концу он уже откровенно смеялся.
— Это не смешно! — фыркнул Мэй, обиженно надувшись. Он резко сел и схватил телефон. — Всё, я занят.
Он порылся в блокноте с записями, нашёл домашнее задание и… нажал «вызов». Только после гудка вспомнил: Уилл просил не звонить.
— Алло? Это Уилл, да? — проговорил он, как только услышал, что трубку взяли. — Слушай, как ты себя чувствуешь? Надеюсь, нормально? Я тут записал задание — по истории задали главу 15, ещё письменные ответы на вопросы и реферат нужно...
— Я же сказал — не звони мне, — прервал его Уилл, голосом уставшим, но всё же менее резким, чем раньше. — Ладно, уже не важно. Преподы что-то спрашивали? Сейчас запишу задание, диктуй.
Мэй быстро пробормотал извинение, удивлённый, что Уилл вообще продолжил разговор. Более того — он оказался вполне сговорчивым. Разговор, вопреки ожиданиям, продлился дольше пары минут. Пусть в основном говорил Мэй, пересказывая всё, что было на паре, но с каждой фразой он чувствовал, как напряжение внутри понемногу отступает.
Возможно, ледяная стена, которую Уилл годами выстраивал вокруг себя, дала крошечную трещину. И Мэй — сам того не ожидая — оказался первым, кто это заметил.