звезда

он тот, за кем хочется просто идти, чей голос хочется слушать 24/7, чьими касаниями хочется обжигаться даже на долю секунды, чей аромат духов, на мгновение застывший в потоках ветра, не забудется никогда.

сейчас он сиял для всех, уверенно двигаясь из-за кулис, вставая под единственный нежно-голубой луч на сцене, поднося микрофон ближе к персиковым губам, выдыхая перед тем, как заставить всех присутствующих покрыться мурашками с первых строк..

в такие моменты все видели сынмина звездой. той самой настоящей, сияющей и заслужившей все эти взгляды, возгласы любви, как к артисту, все плакаты, что свисали с перегородок, и аплодисменты, как только стихнет музыка, а сцена покроется мраком.

но звёзды сияют только в темноте, при свете их не видно никогда.

и эта звезда подвергается данной игре цвета. точнее, она даже не препятствует этому, оставаясь всегда на свету специально.

когда уже все звёзды собрались на своей привычной тёмной, как полотно, сцене, находясь под разноцветными огнями, окружённые громкими криками фанатов, сынмин затухал. нарочно. и при первой возможности уходил с глаз, которые даже не заметили ни его появления, ни его исчезновения.

он знал, что его ждёт только один человек – тот находится в тени гримёрки, в ожидании встречи.

***

сердце быстро стучит и неровно колит внутри – страх. он пронизывает от кожи до костей, добирается до мыслей, запугивая ещё больше.

* – а что если не выберет меня? что, если он останется там и не вернётся?*

это не слова собственности, а слова пронизанные, страхом: «что будет дальше, без его присутствия рядом?».

сынмин для всех был самой обычной звездой: красивая внешность, сдержанный характер, прекрасный голос, но только для одного человека он являлся путеводной звездой, отбрасывающей свои лучи на правильные тропы-выборы жизни.

ким всегда был рядом и в обеденное время под палящим солнцем в парке, и под козырьком кафе в разгар грома, когда груды дождя беспощадно бились об асфальт, и в зиму и лето, и в радость и горе. только он помогал выбраться из болота плохих мыслей и окружающих событий, которые с каждым вздохом поглощали глубже, только он в тот момент брал за руку, переплетая пальцы, и вёл за собой.

поэтому остаться без него равнялось остаться без кислорода.

а сейчас этот глоток воздуха был необходим, с каждой минутой казалось, что этого желанного вздоха не произойдёт.

стоишь и нервно перебираешь край толстовки, смотря на пальцы, которые слегка подрагивают. 

темно. одиноко. страшно.

но первое слово рассеется в голове, как только входная дверь откроется, запуская режущую мрак гримёрки белую дорожку света из коридора.

следующие два слова рассеиваются, когда поднимаешь глаза и видишь сынмина.

грудь его быстро и высоко вздымается под белым пушистым свитером, что слегка свисает с его худых плеч. тёмно-карие глаза пытаются привыкнуть к темноте, быстро бегая по периметру комнаты. одной рукой он придерживается за косяк, а другой положил на сердце, пытаясь унять дико рвущиеся удары.

– я боялся, что ты уйдёшь. прости.. что заставил ждать, – неровное, сбившееся дыхание еле даёт словам выстроиться в предложения, перебивая жадными глотками воздуха.

но слова в ответ не произносишь. сейчас собственное сердце норовит выскочить из груди и побежать к сынмину навстречу.

* – он ведь бежал.. чтобы увидеть.*

выдыхаешь тяжело, пятаясь вместе с этим избавиться от плохих мыслей, что до этого мешали сосредотачиваться.

но сейчас есть только одна цель – он.

неспеша, будто думая: «а стоит ли?», делаешь пару шагов, и сынмин повторяет действия, но преодолевает гораздо большее расстояние, гораздо быстрее.

терпение у двоих было на грани, оба ждали, когда пройдут три часа выступлений до общего выхода, когда в коридоре и гримёрках никого не будет.

момент настал.

этот порыв можно было с лёгкостью назвать страстью, которая будоражила обоих, которая оставляла покалывания на кончиках пальцев, из-за которой кожа становилась более чувствительной к чужим касаниям.

вся нежность сынмина, излучавшая от него благодаря белоснежному образу, улетучилась, как только губы встретились друг с другом, когда вслед за покусыванием нижней губы и кратких стонов в чужие уста, его ладони слишком нагло и обжигающе пролезли под подол кофты, начиная исследовать скрытые под хлопковой тканью линии тела.

вот она – третья особенность яркой звезды, которая известна только одному человеку, который сейчас был ослеплён столь ярким светом возбуждения.