жаркий кокоджамбо.

На том конце провода звучит голос Фёдора — дрожащий, на грани слёз – и Осаму уже торопится домой с работы. Внутри всё сжимается в неприятный комок.

**

В нос ударяет густой, почти удушающий запах феромонов – сирень вперемешку с мятой – стоит ему переступить порог квартиры. Осаму задерживает дыхание, не желая поддаваться действию запаха, и проходит дальше, по пути сбрасывая верхнюю одежду.

– Фёдор? – зовёт негромко, приоткрывая дверь спальни, где аромат, кажется, ещё сильнее. Первое, что бросается в глаза, – открытые настежь шкафы. Одежды на полках почти нет, но зато она есть на кровати. Осаму медленно подходит ближе, замечая чёрную макушку, торчащую из-под его собственной толстовки.

Фёдор сделал гнездо. И явно не за пять минут. Он терпел столько времени прежде чем позвонить. У Дазая защемило сердце.

– Детка, – он присел рядом с кроватью на корточки и коснулся волос мужа. – Пустишь меня к себе? – спросил с мягкой улыбкой.

Омега выглянул из-под одежды; сразу стало видно чуть мокроватые порозовевшие щёки и слегка слипшиеся ресницы. Он кивнул два раза, поджимая дрожащие губы.

Дазай осторожно, стараясь не уронить ни одну деталь гнёздышка, а именно собственную одежду, залез внутрь и устроился рядом с омегой. Тогда он заметил на нём свою рубашку. Обычную домашнюю рубашку бежевого цвета, в которой он сам ходил вчера весь вечер. Поэтому Фёдор и выбрал её – она сильно пахнет Дазаем. Всего секунда и омега уже льнёт к нему, обвивая руками и утыкаясь носом в шею, тяжело вздыхая. Осаму нежно гладит его по спине и шепчет на ухо:

– Ты должен был позвонить мне как только это началось, милый.

Фёдор шмыгнул носом, крепче прижимая к себе мужа. Несмотря на успокаивающие прикосновения, слёзы, что собрались на его ресницах, всё равно покатились по щекам.

– Прости, – прошептал он дрожащим голосом. – Я думал, что смогу продержаться.

– Ладно, тише, любимый, я уже рядом, – Осаму ненавязчиво проник руками Фёдору под рубашку, оглаживая горячую, чуть влажную кожу, и поцеловал его в лоб.

Омега тихо заскулил от касания ладоней. Жар, который нарастал в нём с самого утра, теперь растекался по венам, и с каждой секундой переносить его становилось всё труднее.

– Пожалуйста, – прошептал он, чувствуя нарастающее желание. – Ты мне нужен.

Внутри от его слов всколыхнулось что-то первобытное. Руки скользнули вниз к бёдрам, сжимая через тонкую ткань домашних станов. Осаму чуть отстранился, наклонившись ниже, к его шее, и наконец позволяя себе полноценно вдохнуть любимый аромат кожи его омеги. Метка, которую он оставил около месяца назад, почти сошла, оставляя лишь очертания клыков. Внезапно в голову ударила потребность обновить её. Дазай осторожно перевернулся, теперь нависая над Фёдором, и провёл пальцем по его шее.

– Я хочу...

Омега без колебаний обнажил шею.

– Пожалуйста...

От вида манящей шеи, вперемешку с любимым запахом, рот наполнился вязкой слюной. Осаму наклонился ниже, проводя носом по мягкой коже, вдыхая аромат, потом провёл по месту старой метки языком. Кожа тёплая, сладкая, влажная. Он улыбнулся прежде чем почувствовать, как пальцы Фёдора вплетаются в его волосы и сжимают. Клыки пронзили кожу. Фёдор снова тихо заскулил.

Боль быстро переросла в удовольствие, тепло разлилось по телу, как жидкий металл. Его аромат стал сильнее, сирень и мята слились с шоколадом и корицей.

Когда Дазай, наконец, отстранился, осторожно зализывая место укуса, Фёдор дрожал, его глаза были полуприкрыты и затуманены желанием. Он протянул руку, касаясь кончиками пальцев свежей отметины, уже слегка припухшей.

– Я твой, – прошептал он срывающимся голосом.

Дазай больше не ждал, стягивая с себя рубашку. Руки потянулись к штанам Фёдора, который всё не мог отдышаться. Осаму не помнил, как раздел его, но вот он уже целует его обнажённую грудь, спускается вниз к животу, ладонями сжимая ягодицы.

– И я твой, – шепчет он, вновь поднимаясь к его лицу и целуя в губы.

Фёдор еле дышал в поцелуе. Каждое прикосновение его альфы посылало по телу искры, кожа словно горела.

Гнёздышко вокруг них — мягкое, теплое, пахнущее ими обоими — казалось сейчас единственным безопасным местом в мире.

Между поцелуями Фёдору удалось прошептать:

– Саму... пожалуйста.

Жар стал невыносимым, тело жаждало большего. Ему нужен был Дазай, весь без остатка.

– Сейчас, потерпи немного, – Ладонь Осаму скользнула вниз по животу, остановившись между бёдрами. Влажно, горячо. Естественной смазки много. Сколько Фёдор терпел?

Дазай вдруг подносит эту руку ко рту и слизывает с пальцев сладковатую влагу, глядя омеге в глаза.

У Фёдора перехватывает дыхание, щёки вспыхивают ещё ярче при виде того, как Осаму облизывает пальцы, так бесстыдно пробуя его на вкус.

– Саму... – выдохнул он, вцепившись пальцами в простыни под собой. Воздух давно наполнился запахом смазки. – Я не могу... ждать.

Дазай наклонился, прикусив мочку его уха и прошептав:

– Я знаю, любимый, – его рука легла обратно между бёдер. Два пальца легко скользнули внутрь. Внезапный вздох Фёдора заставил ухмылку расползтись по лицу. – Скажи, чего ты хочешь?

Прикосновения Дазая, его голос, звучащий так близко, сводили его с ума. Он чувствовал, как жар разливается по всему его телу, заставляя чувствовать отчаянную нужду. Он смог ответить:

– Ты, Саму. Я хочу... сейчас, – его голос был едва слышен. Он протянул руку, снова зарываясь пальцами в его волосы и сжимая тёмные пряди, притягивая ещё ближе. — Просто, пожалуйста... пожалуйста...

Дазай удовлетворённо улыбнулся, избавляясь от своих штанов и белья, отбрасывая их куда-то в сторону. Он не мог толком отстраниться, потому что Фёдор крепко держал его, тянул к себе. Осаму снова поцеловал его в губы, глубоко, мокро, бёдрами подаваясь вперёд и потираясь между ног омеги, дразня. Тот захныкал, обвивая его поясницу непослушными ногами.

Это было блаженством и пыткой одновременно, сладкое трение кожи о кожу. Фёдор запрокинул голову, обнажая шею со свежей меткой.

– Осаму, пожалуйста, — повторил он дрожащим от желания голосом. – Я хочу почувствовать тебя...

– Раздвинь ноги шире, – приказал Дазай, направляя припухшую и увеличившуюся головку внутрь его тела и проскальзывая без усилий за счёт обильного количества смазки. Он блаженно прикрыл глаза и выдохнул, ощущая обволакивающее тепло и нежные ребристые стенки.

Фёдор резко выдохнул, пальцы впились в плечи альфы, когда его наполнили — медленно, глубоко, идеально. Растяжка была такой жгучей, что пальцы ног невольно поджались. Дыхание полностью сбилось, вырываясь из него рваными вдохами. Запах, казалось, стал только гуще.

– Осаму, двигайся... пожалуйста.

– Не больно? – спросил Дазай на выдохе, почти выходя и снова входя до упора, чувствуя, как слегка кружится голова от ощущений и как Фёдор царапает его спину ногтями.

Омега быстро покачал головой. Единственное, что он чувствовал, – сладкое желание большего, всего, что мог предложить Дазай. Фёдор уткнулся лицом в его шею, вдыхая запах, осознавая за весь день чувство безопасности.

— Нет, нет... – шепчет он прерывисто – Очень ... хорошо.

Бёдра альфы медленно и глубоко подались вперёд — просто для того, чтобы снова услышать, как у Фёдора перехватывает дыхание. То, как его омега прижимался к нему, как он дрожал вокруг него – это было опьяняюще. Он прижался лбом к лбу Фёдора, их дыхание смешалось.

– Тогда возьми всё это.

С этими словами он начал двигаться — уверенно, быстро. Каждый толчок срывал с губ Фёдора такие желанные стоны.

Омега не был уверен, сколько ещё сможет выдержать. Наслаждение было всепоглощающим, накатывая на него волнами, каждая из которых была сильнее предыдущей. Ногти впились в спину Осаму, царапая кожу.

— Я весь... для тебя, – смог прошептать Фёдор. Слёзы заблестели на его ресницах.

У Дазая перехватило дыхание — от искренней преданности в голосе, от близости. Он наклонился, запечатляя обжигающий поцелуй на губах омеги, глотая каждый стон, каждый вздох. Его толчки стали глубже, в погоне за удовольствием, которое всё сильнее скручивалось в животе.

Когда Фёдор резко выгнулся в спине, а бёдра задрожали вокруг талии Дазая, он понял, что близко.

Осаму просунул руку между ними, проведя пальцами по гладкой, горячей коже — всего один раз — и этого было достаточно.

Фёдор со всхлипом кончил, хватая ртом воздух. Дазай последовал за ним.

Спустя секунду он рухнул рядом, притягивая мужа в свои объятия и покрывая его лицо ленивыми поцелуями.

– Отдохни, – голос альфы звучал удовлетворённо, чуть хрипло. – Я рядом.

Фёдор растаял в его объятиях. Уткнулся носом в грудь Дазая, вдыхая его запах. Веки отяжелели, но он старался держать их открытыми ещё немного, проводя пальцами по влажной коже мужа. Но сонливость вскоре победила. Фёдор закрыл глаза, уверенный, что остаётся в полной безопасности.