зеркало 6((
@limmyaИ тогда он увидел их. Стикеры. Пачку ярких, разноцветных стикеров, которая так и лежала на полке у раковины — та самая, из которой он выдирал листочки, чтобы писать Вове свои дурацкие, наивные послания. Он с трудом поднялся, пошатываясь, держась за стену, за раковину, за что-то, что могло удержать его на ногах, дошёл до полки, схватил пачку, ручку — и вернулся на пол.
И начал писать.
Пьяными, корявыми буквами, которые расползались в разные стороны, которые прыгали и кривились, как человечки на детском рисунке, но которые он всё равно выводил с каким-то остервенением, с какой-то отчаянной, почти истерической настойчивостью, словно от этого зависело всё.
«Ты ушел»
Он приклеил стикер на зеркало.
«Я обиделся»
Ещё один. Рядом. Чуть ниже. Чуть кривее.
«Я устроил вечеринку»
Ещё.
«Я напился»
Ещё.
«Я хотел тебе написать но не могу»
Ещё.
«Ты не увидишь это пока не вернешься»
Ещё.
«А я буду спать»
Ещё.
«Ты предатель»
Ещё.
«Ну не предатель»
Ещё.
«Но я обиделся»
Ещё.
«Сильно»
Ещё.
«Ты почему ушел»
Ещё.
«Мне сдесь очень плохо.»
Ещё.
«Я не хотел вечеринку»
Ещё.
«Я хотел с тобой»
Ещё.
«Кино смотреть»
Ещё.
«Ты смешной когда говоришь про логику»
Ещё.
«Я не понимаю почему мне так важно»
Ещё.
«Но мне важно»
Ещё.
«Ты же вернешься завтра?»
Ещё.
«Ты обещал»
Ещё.
«Я буду ждать»
Ещё.
«Я напьюсь еще»
Ещё.
«Нет не напьюсь»
Ещё.
«Я уже напился»
Ещё.
«Все ушли нахуй»
Ещё.
«Я один»
Ещё.
«Я всегда один»
Ещё.
«Но с тобой не один»
Ещё.
«Ты понимаешь?»
Ещё.
«Наверное нет»
Ещё.
«Ты вообще ничего не понимаешь»
Ещё.
«Ты просто сидишь там со своим телефоном»
Ещё.
«И тебе плевать»
Ещё.
«Но мне не плевать»
Ещё.
«Вот в чем проблема»
Ещё.
«Мне не плевать на тебя»
Ещё.
«Вова»
Ещё.
«Ты почему такой»
Ещё.
«Я не знаю что я делаю»
Ещё.
«Я пьяный»
Ещё.
«Очень пьяный»
Ещё.
«Я тебя жду»
Ещё.
«Завтра»
Ещё.
«Приходи»
Ещё.
«Пожалуйста»
Ещё.
«Я не буду больше обижаться»
Ещё.
«Обещаю»
Ещё.
«Ну может немного»
Ещё.
«Но не сильно»
Ещё.
«Я просто хочу чтобы ты пришел»
Ещё.
«И мы посмотрели кино»
Ещё.
«И ты сказал что там все нелогично»
Ещё.
«Я буду слушать»
Ещё.
«Честно»
Ещё.
«Мне нравится когда ты говоришь»
Ещё.
«У тебя голос тихий»
Ещё.
«И ты щеки надуваешь»
Ещё.
«Это мило»
Ещё.
«Не говори никому что я это написал»
Ещё.
«Особенно мне»
Ещё.
«Я не понимаю что я пишу»
Ещё.
«Но пусть остается»
Ещё.
«Пусть ты увидишь»
Ещё.
«Пусть ты знаешь»
Ещё.
«Что я тут»
Ещё.
«На полу»
Ещё.
«Пьяный»
Ещё.
«Один»
Ещё.
«Жду тебя»
Ещё.
«Глупо да»
Ещё.
«Мне плевать»
Ещё.
«Я устал»
Ещё.
«Я спать»
Ещё.
«Но не уходи»
Ещё.
«То есть уходи но возвращайся»
Ещё.
«Завтра»
Ещё.
«Вечером»
Ещё.
«Я буду ждать»
Ещё.
«Я Влад»
Ещё.
«Калюка»
Ещё.
«Ты уже знаешь»
Ещё.
Он не помнил, как закончил. Не помнил, как последний стикер приклеился к стеклу, как ручка выпала из ослабевших пальцев, как голова опустилась на грудь, как тело медленно, тяжело сползло по стене на пол. Он просто отключился. Прямо там. На холодном кафеле, среди разбросанных стикеров, пустых бутылок и одиночества. Среди всего этого хаоса, который он сам создал,среди всего этого шума, который он сам устроил, среди всего этого, что уже не имело значения.
А зеркало — всё зеркало, от края до края, снизу доверху — было залеплено яркими, разноцветными квадратиками. Кривыми, пьяными, отчаянными. Словами, которые он никогда бы не сказал трезвый. Словами, которые он, может быть, не сказал бы вообще никогда. Но которые сейчас, в эту минуту, в этом состоянии, казались ему единственным способом докричаться, дотянуться, дотронуться. Сказать то, что он не умел говорить. Показать то, что он не умел показывать. Признаться в том, в чём он не умел признаваться.
Он спал. Тяжело, глубоко, без снов. А стикеры остались ждать утра, ждать Вову, ждать того момента, когда он вернётся, зайдёт в ванную и увидит — всё. Всё, что Влад не мог сказать вслух, всё, что он, может быть, и не хотел говорить. Но что всё равно вырвалось наружу — пьяное, корявое, настоящее.