зефирные раскраски

КАРМАШКИ ПОЛНЫЕ СЕКРЕТОВ

“...если в конце концов ты всё равно сделаешь так, как я тебе сказал, и не важно, каким образом?” 

Чонгук с тающим на языке предвкушением нажимает “опубликовать”, и сообщение, оформленное в цитату с подписью “Папочка-Тэхёни-хён”, появляется на канале спустя неделю тишины. Чонгук уже полгода ведёт блог о своих личных переживаниях, а с недавнего времени делится и тем, что происходит в их с Тэхёном отношениях. Нередко жалуется аудитории, насколько его папочка заносчивый и строгий, но уже через несколько публикаций сыплет одами о любви к самому прекрасному мужчине, который достался ему одному. 

Чонгук болтливый, и в реальности справиться с его речевым потоком может не каждый — даже дети устают от его бесконечной трескотни, в чем не раз признавались. Здесь, в Telegram-канале “зефирные раскраски” он выливает на аудиторию в пятьсот человек весь свой запал, будто автоматной очередью выстреливая короткими и иногда бессмысленными сообщениями. 

“Я поранил пальчик, пока нарезал лук на салат”.  

“Сегодня засмотрелся на облака и врезался в столб. Посмотрите, это облако похоже на яблоко, а это — на заячьи уши”.  

“Папочка смотрит на меня чересчур сурово, но недостаточно”.  

“Блинчик с ямочками на щеках” и фото завтрака.

Вот только Тэхёну он это никогда не показывал из-за страха насмешек с его стороны, и пусть причин об этом переживать никогда не было, Чонгук никак не может переубедить себя. Он не скрывается и не прячется, не заставляет Тэхёна в нём сомневаться, просто не говорит, а тот ничего и не подозревает. 

Вот и сегодня, когда вечером он отмывал себя в душе, успел написать пост о том, как он страдал, пока Тэхён непреклонно заставлял его спускать под себя. Очевидно, что все эти жалобы не имеют никакой негативной окраски, о чём говорят слезливые и смущённые смайлики после каждого предложения. 

Чонгук встаёт под тёплый душ, прикрывая глаза, как только откладывает телефон в сторону и, прижавшись к стене, сползает по ней вниз, опускается на сидушку в душевой кабинке. Этот нечитаемый взгляд Тэхёна, его невозмутимые чёткие приказы загоняют в угол, и желание выпустить когти в ответ на давление стало обычным рефлексом. Чонгук не хочет искать грани, когда он доведёт своего папочку до белого каления, но испытывать его терпение — дело другое, горячо любимое его сердцу. На этом адреналине держится его удовлетворение и удовольствие. 

Чонгук свой блог старается особо не рекламировать, хотя раньше делал это постоянно. Прознав о том, что Тэхён активно читает всякого рода тематические каналы, он начал бояться попасть в его поле зрения. Может быть, он даст ещё пару месяцев их отношениям, а после признается, но сейчас при мысли об этом Чонгука сковывает стыд, от которого мыслей в голове не остаётся. Он не переживёт ни критики, ни подколов. 

Чонгук живёт в коробке из деструктивных убеждений и надуманных страхов, но никак не может из неё выбраться, и помочь себе тоже не даёт. 

Старательно пытаясь об этом не думать, когда вместо воды в ушах начинает шуметь пульс, а руки немеют, едва ощущая кафельную стену, Чонгук встряхивает головой. Холодная вода моментально окатывает лицо, отрезвляет, помогая справиться с нарастающей тревожностью. Когда пол перестаёт ощущаться ватным, Чонгук наконец шагает на коврик, брошенный возле душевой, и хватает первое попавшееся полотенце, чтобы вытереть раскрасневшееся лицо. 

Об этом стоит меньше думать — так считает Чонгук, но это никогда не помогает, и тревожные мысли об этом разговоре возвращаются к нему снова, приукрашенные более жестокими сюжетами, рождающимися в голове. 

“Надо было обоссать папочку”, — пишет Mika в первом комментарии под постом, и Гук тихонько смеётся. Ожидали бы от него подобного жеста? Как знать. 

“Тебе понравилось?” — это очень частый вопрос, да и не только у Чонгука в блоге, а в целом у сабмиссивов после описания каких-либо практик, не вписывающихся в понятие нормальных или не соответствующих ожиданиям аудитории. Это встречается сплошь и рядом. Чонгук всегда старается их успокоить тем, что он в порядке и его папочка всё ещё самый лучший, и не надо его казнить средневековыми методами. 

“Но ты предупреждай! Как только он оступится, мы тут как тут” — не успокаивается Mika. Сегодня она общительней, чем обычно, появляется в чате канала только в тот момент, когда Чонгук наигранно страдает, в то время как в реальности смеется до боли в щеках. 

У него, а именно у J_babby, любимые подписчики просят фото его папочки уже месяц, но Чонгук нутром чувствует, что, стоит ему опубликовать даже порванный носок Тэхёна, который тот выбросил вчера, и тайное станет явным в тот же вечер. Это комьюнити настолько микроскопическое, что, даже если у тебя небольшой канал, каждый хотя бы раз на него натыкался. 

Чонгук не может так рисковать, он ещё не готов рассказать о своей второй семье. 

— Малыш, ты что, захлебнулся в пене? — Тэхён, видимо, запреживав из-за его долгого отсутствия, решил проверить, не потонул ли он в ванной.  

— Почти, — язвит Чонгук. 

“Снова дразню папочку” — опубликовать. 

Чонгук толкает язык за щеку, чтобы не засмеяться, и дрожит от пробирающего его ликования. 

Если Тэхён, проглатывая колкие ответы, может терпеть долго и не дарить малышу его привычную, излюбленную эмоциональную реакцию, то подписчики не заставляют себя ждать, засыпая Чонгука комментариями. 

“Так его!”

“Топни ножкой и хлопни дверью”

“Скажи что он вторгается в твоё личное пространство” 

“У папочек нет прав”

Чонгук не успевает дочитать последнее сообщение — стук в дверь становится раздражающим, потому что ответа Тэхён так и не дождался. Чонгук увлечённо читал комментарии, пока вытирался, морщась, когда пушистый ворс щекотал чувствительную кожу на машонке. Хотя, когда он неделю назад тёрся о пушистого дракончика Спайки, думал об этом в последнюю очередь. 

— Да тут я, тут! — взвизгивает Чонгук, отпирает дверь и почти врезается носом в оголённый торс Тэхёна, у которого ходить без верха по дому — обычная практика. Он светит своим подтянутым телом и совершенно этого не стесняется, а когда замечает, что его малыш засматривается больше обычного, не упускает возможности для колких шуток. 

— Как ты себя чувствуешь? — Тэхён без предупреждения прижимает ещё мокрого после душа Чонгука к груди и медленно гладит по спине, покрытой мурашками. 

— Всё хорошо. Правда, я всё ещё недоволен тем, что зассал весь пол, чтобы только удовлетворить хотелки папочки, — эти наигранно надутые щеки, поджатые губы и сведённые к переносице брови — в них от искренней обиды нет ничего. 

Тэхён знает, что Чонгук балуется. 

— Воздержание может быть полезным, — дразнит его Тэхён, выдыхая слова прямо в ухо. 

— Я запомню эту фразу для тебя, — по-доброму огрызается Чонгук и улыбается, прищурившись, так широко, что сводит скулы. 

— Конечно, конечно, — Тэхён нехотя отпускает его, задержавшись пальцами на втянутом животе. — Не забудь добавить в конце “Папочка, я не это имел в виду” и “Ты всё не так понял”. 

— О нет, теперь я буду говорить “Ты всё правильно понял”, — Чонгук тыкает его пальчиком в грудь. — Я больше тебя не боюсь, — он победно вскидывает голову, испытывающе заглядывая в глаза напротив. 

— Ты и не должен меня бояться, — сдавать позиции не для Тэхёна, но иногда он делает шаг назад, потому что постоянное нагнетание эмоционального напряжения не приведёт ни к чему хорошему. Одно дело — время от времени ставить малыша на место, и совершенно другое — делать это постоянно, слепо вестись на сотни его провокаций. 

Чонгук за языком не следит, это правда. Вот только как повернётся ситуация, зависит всё ещё от Тэхёна, и малыш это знает. 

Когда папочка отвечает не в соответствии с его ожиданиями, это загоняет Чонгука в тупик. Не сказать, что он всегда пытается провоцировать Тэхёна, скорее, просто подразнить, и не делом, а словом. Но у того всегда находится ответ, на который не вдруг найдешь ответ. 

— Я очень устал сегодня, — Чонгук опускает взгляд, прижимается лбом к тёплой груди и тонет в чужих крепких объятиях, потому что сил на сопротивление не осталось. 

— Тогда малыш сейчас пойдёт надевать пижамку и ложиться спать, что скажешь? — Тэхён подхватывает его, уставшего, на руки, удерживая под ягодицы, и не думая продолжать начавшуюся игру самостоятельно, отступает. 

Папочка зрелый. Им не получается манипулировать, его не вывести на нужные эмоции, если он сам этого не захочет. Папочку хочется ударить кулачком по груди и захныкать, упав головой ему на плечо. Внутри Чонгука каждый раз взрывается протест, горяча кровь. Почему не получается? Почему он так быстро выигрывает?! 

Чонгук прикрывает глаза, прижимаясь щекой к тёплому плечу. 

— Я красиво раскрасил? — ища одобрения, которое ему необходимо, чтобы почувствовать себя лучше, Чонгук забывает обо всём, что говорил раньше. 

— Очень красиво, — Тэхён оставляет невесомый поцелуй на его макушке. — Удалось спасти твои старания, и теперь Ракета лежит у меня в папке с другими твоими раскрасками и рисунками. 

— Зачем? — удивляется Чонгук, до последнего сражаясь с усталостью и с силой открывая глаза, пока его несут в сторону спальни, по пути включив свет. Лужи нет. Неужели Тэхён сам… и даже не ворчал. 

— Чтобы потом смотреть на них и гордиться, вспоминать, когда ты на работе. Или я просто бережно отношусь к тому, что ты делаешь для меня. Выбирай любой вариант, который тебе понравится, — голос Тэхёна убаюкивает, особенно когда он хвалит. Слова действуют как успокоительное и расслабляют. 

Тэхён уже выучил наизусть все его слабые точки, и похвала — одна из них. Даже когда Чонгук нарочно пакостит, стоит сказать ему: “Кто тут хороший мальчик?” — и его тут же окутывает стыд и желание исправиться. 

Но Тэхён хвалит не потому, что хочет исправить или контролировать его  желания, а потому, что после ряда унижений и оскорблений, от которых Чонгук получает удовлетворение, ничуть не менее важно воссоздать баланс.

Всегда получая только замечания, как бы он ни показывал то, что ему нравится быть поставленным на место, если передавить, он расстроится, закроется в своей комнате и будет жаловаться, что недостаточно старается для папочки. Этой реакции никак нельзя допустить. Тэхён не хочет, чтобы его малыш даже задумывался о том, что что-то делает не так. 

— А историю? — Чонгук тянет руки к Тэхёну, уже лёжа в кровати, и когда ему подают Спайки, впивается в мягкий ворс ногтями и прижимает его к щеке. 

— И сегодня тоже? — Тэхён выключает основной свет, оставляя только прикроватную, едва освещающую комнату лампу. Чонгук засматривается, на то, как жёлтый свет оттеняет его лицо, и не может прекратить. Он в безопасности. Рядом с папочкой — всегда. 

— Да. И сегодня, и завтра, и всегда, — высоким голосом произносит Чонгук. Он звучит как счастливый ребенок, а когда ещё специально морщит лоб и хмурит брови, Тэхён плотно сжимает губы, чтобы не засмеяться. 

— Хорошо. Сегодня про что? Про великана или про стаю волков? — Тэхён поправляет одеяло и тянет его наверх. 

— А знаешь, сегодня я просто хочу уснуть, а ты посиди рядом, — Чонгук вмиг передумывает, но не даёт Тэхёну уйти. Его присутствие успокаивает, его мирное дыхание, которое наполняет тишину в комнате, звук шагов, то, как он перебирает одеяло. Его присутствие — то, что всегда нужно Чонгуку. 

— Хорошо, — Тэхён наклоняется, нависая над лицом Чонгука, удивленно глядящего на него, и целует, слегка касаясь губами лба. 

Смотреть на него, уже мирно спящего, ворочающегося в кровати, не знающего, куда деть руки и перекладывающего Спайки из стороны в сторону — уже ритуал для Тэхёна. Он часто наблюдает за этим, пока собирается на работу или вечером, когда после сделки приходит поздно, а Чонгук его не дожидается. Вина за то, что получается так мало времени проводить с малышом, застилает глаза, и Тэхён ещё не знает точно, как, но он исправится, наверстает. 

Комментарий в “зефирные раскраски”:

“Малыш, а папочка точно тебя любит?” 

Иногда мы видим то, чего не должны, не в то время и не при должных обстоятельствах. Тэхён точно не хотел включать экран чужого телефона, когда, забрав его с полки в ванной, где Чонгук его оставил, положил на стол. Возможность ответить сразу блокирует все ненужные варианты и сомнения. Тэхён задерживает взгляд на мирно спящем Чонгуке и блокирует экран. В голове пустота. Он знает этот блог, так неужели… И ведь Чонгук ничего не сказал.