здоровья погибшим . .

Воздух в комнате был спертым. в нос ударил резкий, сладковатый запах меди и железа. он был мерзким, противным, неприятно распространялся по каждому уголку знакомой комнаты, смешиваясь с пылью и другими запахами.

На полу, неестественно скрючившись, лежало бездыханное холодное тело дилана. ло замер на пороге, и его взгляд, скользнув по знакомой фигуре, прилип к шее. там красовалась открытая рана, из которой уже не хлестала, а лишь сочилась темная, почти черная субстанция, медленно растекающаяся по ковру и образуя липкую лужу. его сердце уже давно перестало биться, пульса не было, дилан лишился жизни. умер.

сколько он так лежит? — пронеслось в голове мироходца. час? два? целый день? ему уже нельзя помочь? я один? это конец?

Ло стоял, как вкопанный, его разум отказывался воспринимать картину происходящего. не хотелось в это верить, нет, это не правда, это муляж, дилан просто прикалывается. в голове белый шум, сквозь который прорывалось лишь чувство, что что то не так. он даже не помнил, куда и зачем ушел, во сколько выбежал, почему дилан остался дома один, почему не пошел с ним. ло теперь один.

Мироходца охватил животный, страх, от которого кровь стыла в жилах, а пальцы немели. но даже этот ужас был вытеснен новым, чудовищным ощущением. чужая, изящная рука легла ему на плечо. прикосновение к предплечью было почти невесомым, вежливым, но от осознания КТО это был становилось страшнее в тысячи раз. оборачиваться не хотелось. было стремно до дрожи в коленях, до желания кричать, безудержно рыдать, но слезы не текли, рот не открывался.

Неужели его мучения не закончились даже со смертью брендона? неужели ОН все это время продолжал преследовать его, выжидая, наблюдая из темноты, чтобы в конце концов просто забрать то, что было лололошке дороже всего на свете? забрать его единственного близкого друга?

Душнила не понимал, как оказался в стационаре, его сознание вернулось резко, он был дезориентирован, не знал, что чувствовал. очнулся он уже здесь, в этом злосчастном месте. его глаза, еще не успев сфокусироваться, заметили лишь одно: белизну. холодную, стерильную. белая одежда на его собственном теле, белые стены, белый потолок с лампами холодного света, белые двери, белые простыни. это все давило на ло, лишая его последних ориентиров. самое ужасное в этом аду — джон. он шел рядом, молчал. его холодные пальцы сжимали запястье лололошки, словно наручники. не говоря ни слова, джон тянул его за собой, ведя непонятно куда по белым, отполированным до блеска коридорам.

Со временем что то начало меняться. белизна стен стала мутнеть, темнеть, покрываться паутиной и желтоватыми разводами. гладкий пол сменился на потрескавшуюся плитку, с которой сквозь швы пробивалась грязь. освещение становилось тусклее, мигающим, пока они не шли по полуразрушенному заброшенному зданию под руку с безумцем. хотя, отчасти, так оно и было. джон был сумасшествием, воплотившимся в плоть.

"Врач" молчал. его лицо, казалось, было размыто, будто мироходец смотрел на него сквозь мутное, грязное стекло. на его смазливом личике точно были какие то эмоции — но душнила не видел их. он не мог, он не хотел видеть. ло опустил взгляд на свою руку, бледную в железной хватке, и на темнеющие впереди коридоры, которые, казалось, вели прямиком в преисподню.

Джон вел его в тишине, его шаги отмеряли четкий ритм по темнеющим коридорам, которые все больше походили на катакомбы заброшенной лечебницы. они остановились перед тяжелой дверью с потускневшей табличкой. джон, не выпуская запястья ло достал ключ, вставил в скважину, щелчок замка.

Кабинет был просторным и мрачным. полки были забиты пыльными книгами и неизвестными лололошке медицинскими инструментами. в центре стояла кушетка, обитая потертой кожей.

Не говоря ни слова, джон с силой усадил мироходца на скрипящую поверхность, прижав его так, что тот не мог пошевелиться. затем его холодные, закованные в перчатки руки скользнули вниз, обхватив лодыжку. Хватка была узнаваемой и несущей в себе память о том инциденте. так он уже держал его, перед тем как раздался хруст, а после по телу распространялась ужасная боль.

Джон медленно поднял голову. его лицо уже не было размытым, в глазах не было безумия, лишь ясность и всепоглощающая убежденность в своем праве. jdh смотрел лошке прямо в глаза, будто искал на дне его души последние крошки сопротивления, чтобы и их растоптать.

— Тебе нельзя доверять даже твое собственное тело. — Тихо, почти ласково промурчал джон — Оно всегда предаст. его нужно контролировать, а если оно продолжает предавать, то его владельца нужно присекать.

Резкое, словно давно отточенное движение. рука джона дернулась, провернулась , собираясь повторить знакомый акт насилия, чтобы вновь погрузить душнилу в пучину беспомощности и боли. ло зажмурился.

Сознание вернулось сразу, с ощущением, будто его выдернули из другого мира. лололошка прикрикнул, широко раскрыв глаза. над ним был не белый потолок кабинета, а знакомое лицо его лучшего друга.

— Земля вызывает ло! — Звучал злой, но не менее обеспокоенный голос родного человека, который сидел рядом, на краю кровати. живой, невредимый. его лицо было бледным и напряженным от беспокойства. он тряс ло за плечи, и в его прикосновении не было ничего, кроме тревоги.

— Господи, наконец то. ты кричал во сне . . — Дилан, увидев, что друг пришел в себя, наконец выдохнул, его плечи расслабились, но облегчение длилось лишь секунду.

Ло резко вскочил, и с силой впился в дилана, обвив его руками так крепко, что у того перехватило дыхание. он прижимался к его теплой шее, слушая частый стук сердца, чувствуя под щекой пульсацию в том самом месте, где во сне зияла дыра.

— Ты . . ты живой. — голос Ло был надломанным, заплаканым. — Он . . джон . . он с-снова . . вел меня, и кабинет, и твоя шея . . а потом моя нога . . — Он говорил захлебываясь, параноидально вжимаясь в дилана, сжимая его так сильно, как это получалось с его руками, что сильно тряслись.

Прошло время, его пульс постепенно вернулся в норму, но его не отпускал тот ужасный сон. дилан, не вырываясь из его обьятий, осторожно устроился рядом на кровати, притянув друга к себе. токсик обнял его за плечи, прижал к своей груди, чувствуя, как тот все еще мелко дрожит.

— Все. — тихо сказал дилан, его пальцы медленно водили по спине друга. — Я здесь. никуда не делся. это просто сон. просто кошмар. все хорошо.

Но даже в тепле этих объятий, в безопасности собственной комнаты, ло не мог избавиться от ощущения, что холодные пальцы в перчатке все еще сжимают его лодыжку, собираясь сломать.