«завтра»

вроде все хорошо. вроде все нормально. предновогодняя суета. 

но это его не касается. 

встает с кровати, потому что глаза слезятся. пальцами глаза протирает, словно пряча лицо от всего мира. хотя он всего лишь один в комнате, в квартире. 

блюет в унитаз, стоя на коленях и сгибаясь в три погибели. 

вроде ж все нормально было, че опять-то началось вдруг. 

поднимается после, смотрит в зеркало исподлобья в бледную свою рожу, пальцем оттягивая нижнее веко одного глаза, лицезрея, не зная, зачем, красную склеру. 

взгляд пустой и усталый, из него всего высосали душу, а из глаз влагу. 

но нет, он не плакал. 

он судорожно боялся несколько часов подряд и боролся сам с собой, осознавая что все эти страхи бессмысленны. на завтрак ел омлет и рыбу, но что-то захотелось обратно этой пище от одних только проблем с башкой. 

отрубить бы да выбросить, да умирать не хочется. 

в голове смута и непонятно вообще что происходит. помнит только, за окном бьют фейерверки, а он испугался их, как поганая сука. 

в дверь все это время не бились и не пытались взломать, а это просто по лестничной клетке кто-то туда-сюда мерным топотом ходил, спускался, чтоб фейерверки посмотреть и обратно в квартиру заходил. 

никто в голову не ломился, не пытался загипнотизировать, чтоб правду рассказал всю. это просто вода из крана в ванне капала размеренно, а в квартире настолько тихо было, что аж слышно из приоткрытой двери комнаты. 

и по одиноко накрытому столику тоже никто бы не понял, что он предатель родины и что на столе не мясо куры, а человечины своей же кровинки никто б не сказал. 

его кровинка на другой стороне. а он здесь, в самом лучшем городе на земле. но разве так плохо? семья близко, семья, семья… родные, близкие, любимые. а вина в воздухе витает тошнотворно, как самый сладкий торт на день рождения, что до сих пор отдает в памяти датой и проклятием. даром и проклятием. 

у федора семья своя, а еще новогодний фестиваль какой-то. мол, "почему бы и нет". андрей мог прийти, но почему-то в итоге нет. 

атмосфера словно умершего… не праздника. человека. самого федоровича. застрелился в прихожей, задушил себя веревкой в спальне, наглотался таблеток на кухне, вскрылся в ванне. возбранялся каждой идее, словно насмехался над своей судьбой в своих мыслях как угодно и очень разнообразно. 

у серафима дела там какие-то. наверное, загородом празднует где-то. пусть празднует, раз захотел. 

и андрей ведь их всех мысленно любит. и делает все так, словно любит. а тошно говорить о себе, когда даже своей второй половинке написать не смог. 

сказал, хочет с семьей отпраздновать. и ведь она и правда поехала к семье, он ей даже билеты собственноручно оплатил. сам сделал так, чтоб она уехала. и сам сейчас корчится, понимая, что сам так захотел. 

сам остался один. 

один. 

в бой курантов, так и не притронувшись, выбросил всю еду, заказанную в доставке. мерзко было от одного только вида, а от запаха тем более. выключил везде свет, убрал с глаз елку. 

он ненавидит новый год. 

но маленькую украшенную елку все равно потом придется вернуть на место, когда девушка вернется. лишних вопросов и воспоминаний об этом всем ему не надо: они ж вместе наряжали, она старалась. 

ему тошно. опять рвет, но в этот раз желчью. подавиться бы и закончить все. 

столько боли на листах, а толку нет. вся боль выглядит мерзко, словно специально... словно искусственно сделана и выставлена напоказ. и зачем писал, стало быть, уже ответа нет. 

поделиться хотел. 

и глазом - оком - лишним поделиться хотел, только паранойя сливается в симфонию колоколов то ли церковных, то ли праздничных. 

да какой тут праздник. 

пишет что-то в телефон, в заметки, как только бой курантов в телевизоре прекратился и все пропорционально стало менее радостным, хотя должно быть наоборот. 

сам остался один. 

сам пишет какую-то рифмованную "боль" в строки, сплетая с предыдущей очень "новогодней" песенкой. противно. 

удавиться бы и удалиться отовсюду. нахуй ему это ебучее творчество. похоронить и забыть. 

только мучиться-корчиться перед всеми и остается. 

сам выбрал. самостоятельный. 

сердце падает вниз, телефон падает из рук. котенок мяукает, да дела до него хозяину нет. 

скат. однако к этому все и должно было прийти. 

опять 2015 в воспоминаниях, опять фальшивые чувства и эмоции от всего того, что там было. забыто-закрыто-упущено, да не отпускает. не отпущено. 

хочется сорваться, да туда бы не соваться, если по-хорошему разумно думать. 

сердце ухает, как у припадочного. да он такой и есть. челюсть зажимает и растворяется в строках, понимая:

год может и новый, а мысли старые, идеи все те же и все по кругу. 

губы кусает, телефон вновь бросает на кровать, хотя хотел бы в стену. кота обходит и понимает, что по-настоящему сходит с ума, пока его в это болото мыслей все крупнее и крупнее затягивает. 

пьет мелатонин, витамины и еще какие-то таблетки от головы, ново-пассит в конце концов. только вот ни одно не помогает. а сейчас берет аскорбинку простую и пытается прийти в чувства, понимая, что он - самый настоящий наркоман и ни в какой не завязке нахуй. 

голова идет кругом от мыслей, а сердце все ухает, клокочет, что аж все тело судорогой сводит. может, инфаркт, инсульт, а он так и не понял? и организм еще тоже не догнал, что умирать уже надо. но нет. живет. 

живее всех живых живет. или существует?

существует в суете. суета. 

всегда так было. всегда так будет. всегда. всегда. 

в ушах гул, живот сводит от пустоты, к горлу подходит яд. 

и все. конец. а нет, только начало ведь. 

начало нового года. 

и все хорошо. все нормально. 

завтра будет уж точно…

нормально. 

без предновогодней суеты и тошноты. 

вот тогда будет хорошо.