заебал нарушать правила.

На цыпочках подходя к нужному корпусу, Антон не осматривался по сторонам. Что и стало его ошибкой.

Уже почти подойдя к зданию, парень почувствовал на своём плече сильную мужскую руку.

«Не ребёнок и не подросток.» — мелькнуло в голове Антона, прежде, чем его круто развернули на 180° и парень встретился со строгими голубыми глазами, которые на данный момент были больше похожи на штормовое море.

«А вот и пиздец пришёл...» — подумал Шастун, рвано выдыхая и пытаясь невинно улыбнуться.

— О, Арсений. — негромко и почему-то сипло произнёс Антон, сразу прочистив горло.

— Ты когда так «невинно» улыбаешься, Антон, у меня только одно желание - проверить, насколько быстро ты умеешь бегать. — Арсений не убрал руку с его плеча, напротив, сжал чуть крепче, заставляя парня почувствовать всю тяжесть своего присутствия.

В ночной тишине лагеря его голос звучал непривычно низко, почти угрожающе, но в глубине этих штормовых глаз промелькнуло нечто странное, какая-то болезненная забота, которую он сам пока не мог до конца объяснить. От Антона отчётливо тянуло едким табачным дымом, и этот запах сейчас раздражал Арсения сильнее, чем любая проверка из штаба.

— И не пытайся строить из себя святого, я запах почувствовал ещё за десять метров. Курить в лагере, да ещё и после отбоя... Ты решил, что правила на тебя не распространяются? — Попов чуть наклонился к самому уху Шастуна, так что тот мог ощутить его дыхание.

В голове Арсения настойчиво билась одна и та же мысль: этот невыносимый мальчишка за последние дни умудрился выбить его из колеи сильнее, чем все отчеты и собрания вместе взятые.

Вожатый не отпускал парня, чувствуя, как под ладонью перекатываются напряжённые чужие мышцы, и этот контакт вызывал в груди странное, почти болезненное жжение. Он смотрел на Антона сверху вниз, пытаясь сохранить маску строгого вожатого, но взгляд то и дело соскальзывал на его губы, на которых всё ещё витал шлейф табачного дыма.

— Да ладно тебе, Арсений, не начинай лекцию, — усмехнулся Антон, хотя в глазах промелькнул азартный блеск, характерный для того, кто привык испытывать границы дозволенного на прочность. — Просто нервы, понимаешь? Устал я от ваших колыбельных по расписанию.

— Нервы у него. — холодно отрезал Арсений, подаваясь ещё ближе, так что их разделяли считанные сантиметры. — Если я доложу руководству, ты вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь договорить свою очередную глупость. Ты понимаешь, что я не просто так тебя поймал? Я не собираюсь за тобой по всей территории бегать.

Антон фыркнул, отводя взгляд в сторону, и демонстративно засунул руки в карманы толстовки. Он явно не собирался сдаваться без боя, продолжая играть роль бунтаря, хотя внутри у него всё предательски ёкало от того, насколько близко стоял Арсений. Парню казалось, что если он сейчас не огрызнется, то просто расплавится под этим ледяным, но почему-то таким притягательным взглядом.

— Ой, напугал! Докладывай, если хочешь. Только потом не удивляйся, если в лагере тебя будут считать занудой номер один. — бросил Шастун, дерзко вскидывая подбородок.

Брюнет почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с чем-то гораздо более опасным. Он резко сократил дистанцию, практически прижимая Антона к стене корпуса. Его пальцы, до этого лежавшие на плече, переместились на челюсть парня, заставляя того смотреть прямо на него. Взгляд Арсения потемнел, становясь почти осязаемым.

— Ты думаешь, это игра? — прошептал он, и в его голосе прорезалась опасная хрипотца.

Арсений чувствовал, как от Антона всё ещё пахнет табаком, и этот запах сейчас казался ему самым неправильным и притягательным одновременно. Он не отпускал его, словно боясь, что стоит ослабить хватку, и этот дерзкий мальчишка просто растворится в темноте, оставив после себя только запах гари и пустоту. Арс смотрел на него, и внутри всё буквально кричало о том, что он переходит все границы - и как вожатый, и как мужчина.

— Слушай, да пошёл ты со своей моралью! — выпалил Антон, пытаясь скрыть дрожь в голосе за привычной грубостью, хотя сердце в груди колотилось так, будто хотело пробить рёбра. — Я не просил тебя меня спасать или воспитывать. Просто оставь меня в покое, ясно?

— Я и не собираюсь тебя спасать, Антон. — тихо, почти невесомо ответил Арсений, и в этом шёпоте было больше правды, чем во всех его инструкциях. — Я собираюсь тебя приручить. Чтобы ты понял: когда я рядом, тебе не нужно искать приключений на свою голову.

Антон замер, в растерянности смотря на старшего.

Он не ослышался?

Арсений не удержался и усмехнулся, глядя на то, как Антон пытается сохранить лицо, хотя его зрачки расширились от волнения. Он медленно разжал пальцы, но не отступил, лишь скользнул ладонью по щеке парня, оставляя за собой шлейф жара.

— Приручить? Да ты бредишь, Арс! С чего ты вообще взял, что я - домашний песик? — младший нервно хохотнул, потирая челюсть там, где только что были чужие пальцы. Мысль о том, что этот идеальный, холодный мужчина действительно может хотеть подчинить его себе, кружила голову сильнее любого никотина. И это пугало.

— Потому что ты сам на это напрашиваешься. — отрезал Арсений, и в его глазах на мгновение вспыхнуло нечто такое, от чего у Антона снова перехватило дыхание. — Иди в корпус. Живо. И не вздумай больше курить, иначе я лично найду способ тебя наказать. И поверь, это тебе не понравится... Или, наоборот, понравится слишком сильно.