«за чертой»

Енджун хорошо помнил тот день, когда в компанию вдруг привели новенького, моментально забирающего на себя все внимание. Бомгю был ярким, громким, до безумия притягательным. Казалось, что он знаком с каждым человеком в этом городе, общается – с половиной, а треть является его близкими друзьями. Поначалу Енджун был рад входить и в эту половину, а после, когда наконец стал частью трети, понял, что теперь хочет быть единственным. Самым болезненным было то, что иногда он действительно чувствовал – у него есть шанс. Бомгю считал его другом, часто делился тем, чего не рассказывал другим, впускал в свою комнату по ночам, позволял забирать свое внимание в бесконечных переписках, разрешал касаться – легко, невинно, так, словно это что-то само собой разумеющееся. А после проводил четкую черту, за которую Енджун не смел заступить. Бывало, когда они лежали в обнимку, листая ленту в телефоне, Енджун верил, что почти добрался до того статуса, которым грезил последние месяцы, но каждый раз, словно ледяная вода, на него накатывал мерзкий страх. «Интересно, он делает так со всеми своими друзьями?» – озадачивал себя он, уверенный, что на самом деле всегда знал ответ на этот вопрос.

Каждые выходные они компанией собирались за выпивкой в доме Бомгю, а бывало, по пятницам, могли вместе сходить в бар. С тех пор, как познакомился с Бомгю, Енджун начал ненавидеть пятницы. Парень, как и в любом другом месте, всегда был в центре внимания. Видно было, насколько приятны ему хвалебные комментарии по поводу внешности и ума, как наслаждается он теми минутами, пока вокруг по очереди кружится половина заведения. Ближе к ночи, когда алкоголь уже достаточно развязывал руки и язык, он любил выбрать для себя наиболее привлекательного, по его мнению, человека и увести прочь от лишних глаз, в угол помещения, где стояли мягкие кожаные диваны. Бывало, что «беседа» заходила дальше неловких касаний пальцами и откровенных комплиментов, однако Бомгю всегда четко обозначал свои границы, не позволяя зайти слишком далеко. 

Наблюдая со стороны, Енджун хорошо знал, как это работает.

Каждый раз, когда Енджун замечал, как Бомгю снова и снова уводит кого-то на темно-фиолетовые диваны, рука на автомате сильнее сжимала резной бокал так, что костяшки пальцев белели, а вены вздувались, проступая сквозь тонкую кожу на тыльной стороне ладони. Сегодняшний день не был исключением. Енджун всегда сидел достаточно близко, чтобы увидеть, когда язык как бы случайно касается разгоряченной кожи, пока Бомгю шепчет что-то на ухо другому. Живот резко скрутило, когда тот не отстранился, когда незнакомый парень невзначай коснулся внешней стороны его бедра. На секунду Енджуну показалось, что Бомгю смотрит прямо на него, на его реакцию. Енджун сделал глубокий глоток газировки – пить сегодня совсем не хотелось, а алкоголь лишь усилил бы мысли, и так съедавшие его ежеминутно. Он с грохотом приземлил стакан на барную стойку, а затем вновь всмотрелся в лицо Бомгю, повернутое в сторону незнакомого парня. 

Нет, наверняка просто кажется.

Енджун вздрогнул, когда внезапно почувствовал тяжелую ладонь на своем плече, а затем – недовольное бурчание над ухом:

— Дорвался до взрослой жизни что ли… Придурок, — фыркнул Субин, отпивая дорогой алкоголь из своего бокала.

— О чем ты? — непонимающе спросил Енджун, поворачиваясь на друга.

— Ну, ты разве не на Бомгю пялишься?

— А, да… — глупо протянул он.

— Он просто раньше таким не был, не знаю, с чего бы так поменялся…

— В смысле?

— Я про вот это вот, — Субин театрально обвел в воздухе фигуры двух парней. — Со всеми подряд…

— А… Понял.

— Тц, — Субин неодобрительно покачал головой, а затем повернулся к бармену, заказывая очередную порцию крепкого напитка.

Енджун напоследок обвел кожаные диваны взглядом, а затем неловко развернулся к другу, боязливо хлопая его по спине.

— Слушай… А когда он так изменился? И что вообще это значит? Вы вроде довольно близки…

— Не помню, — вздохнул Субин. — Ну, может, с полгода назад где-то… Он вообще раньше и в клубах-то никогда не бывал вроде. Реально, мне кажется, когда ты тогда позвал всех, это вообще был его первый раз.

— Серьезно? — воскликнул Енджун, тут же смутившись своей реакции.

Субин лишь коротко кивнул, а затем отвлекся на подошедшего к барной стойке Тэхена. Енджун же опустил взгляд в собственные ладони, пытаясь вспомнить тот вечер, когда он впервые затащил всех в бар. Кажется, поначалу Бомгю действительно был более неловким, чем обычно, но сложно было сказать, было ли это из-за новой компании или непривычного для него места. Тогда он кружился лишь вокруг Субина и Енджуна, не пытаясь знакомиться с другими посетителями. Однако из-за количества выпитого в ту ночь Енджун плохо помнил, что произошло дальше. Помнил только, как сам отошел к тем самым диванам, но лиц тех, кто сидел рядом, он вспомнить не мог. «Кажется, с кем-то целовался…» — неожиданно мелькнула мысль в его голове, и он резко замер.

— Неужели… — прошептал Енджун только для себя и медленно обернулся на Бомгю.

Все сомнения, еще секунду назад безостановочно крутившиеся в голове, тут же испарились, оставляя место для чистого, поглощающего гнева. 

Незнакомый парень снова и снова лез к Бомгю, забирался пальцами под одежду, касался шеи и сжимал чужие бедра ладонями, игнорируя его попытки отстраниться. Тот лишь растерянно метался взглядом по помещению, тихо прося парня остановиться, и пытался отодвинуть его от себя. Бомгю вздрогнул, широко распахивая глаза, когда парень потянулся к его губам. Во рту появился тошнотворный привкус приторного алкоголя. 

Енджун подскочил с места моментально, еще не успев обдумать последующие действия. Он схватил парня за воротник и с силой ударил его по лицу, вкладывая в это все те чувства, которые он ощущал каждый раз, когда Бомгю уходил на диваны с кем-то новым. Люди вокруг резко повернулись на них. По всему заведению пробежался шепот, когда нетрезвый парень с грохотом упал на пол, потирая щеку ладонью. Пока никто не успел ничего предпринять или даже  толком осознать произошедшее, Енджун схватил тонкое запястье Бомгю, вынуждая того подняться с места, и вывел из заведения, пробираясь сквозь толпу.

Он остановился только тогда, когда вывеска бара скрылась за углом, а голоса прохожих стали почти неслышны.

— Какого черта!? — воскликнул Енджун, пока рука все еще крепко сжимала чужое запястье. — А если бы я не увидел? Нужно было крикнуть или что-то такое! Почему ты терпел это?

— Прости, — виновато протянул Бомгю, не решаясь посмотреть на парня. — Все в порядке. Я сам виноват, что у меня такая репутация…

— Чего? Какая?

— Ну, что я легкодоступный…

Енджун ошарашенно выдохнул. Слишком много слов крутилось на кончике языка, однако правильные выбрать было почти непосильной задачей. Он медленно разжал пальцы, наконец отпуская руку Бомгю.

— Это не… Да даже если и так. Это не дает другим права трогать тебя против твоей воли! 

Бомгю пнул первый попавшийся ему камень носком кроссовка, пожимая плечами. Он так и не поднял взгляд на Енджуна. Тот шумно втянул в себя воздух, на секунду закрыв лицо ладонью.

— Испугался? — уже тише спросил он.

Бомгю наконец поднял на него глуповатый, слегка отчаянный, но полный надежды взгляд.

— Можешь увести меня отсюда?

Енджун коротко вздохнул, рассматривая парня с ног до головы.

— Конечно… Идем, моя машина недалеко.

Всю дорогу они провели в полном молчании, слушая только рев мотора и шум ветра за окнами. Лишь раз Бомгю осмелился открыть рот, чтобы спросить о месте, куда они направлялись, однако ответа так и не получил. Енджун даже не посмотрел на него, вглядываясь лишь в очертания трассы на горизонте, пока пальцы с силой сжимали кожаный руль. Постепенно новостройки сменились старыми, осевшими домами, а затем – высокой стеной сплошных деревьев. Вскоре город и вовсе остался далеко за пределами их обозрения. 

Автомобиль притормозил на обочине, недалеко от тусклого фонаря, где не было ни души, и Енджун сразу выскочил на улицу. Он присел на капот и всмотрелся в небо. Полная луна светила ярко, ярче, чем еле горящие фонари. Бомгю неловко вышел вслед за ним.

— Что мы здесь делаем? — тихо спросил он, садясь подле Енджуна.

— Не знаю. Просто я тоже хотел сбежать.

Бомгю лишь едва заметно кивнул, а затем проследил за взглядом парня, также наблюдая за круглой луной. Трасса была настолько отдаленной, что за десять минут их нахождения там мимо пролетел всего один автомобиль. Даже ветер здесь был тихим, неслышимым. Енджун поежился, когда холодный воздух пробрался под тонкую ткань на теле.

— Ты замерз? Может, пора… — обеспокоенно начал Бомгю.

— Помнишь, когда мы в первый раз были в клубе вместе? — неожиданно перебил Енджун ровным тоном.

— А, да…

— Я тогда целовался с кем-то? Ты не помнишь? — спросил он, не поворачивая головы на собеседника.

— Да…

Енджун шумно сглотнул, наконец поднимая глаза на парня. 

— Не помнишь с кем? — через силу спросил он.

— Не со мной, если ты это имеешь в виду, — тут же выпалил Бомгю.

Кажется, голос прозвучал обозленным, почти обиженным.

— К сожалению, — на автомате прошептал он для себя в надежде, что Енджун не услышит.

— Что? — ошеломленно спросил тот, всматриваясь в лицо парня, старательно прячущего взгляд. 

— Ничего. Говорю, что это был какой-то незнакомый парень, так что можешь не переживать, — пробурчал Бомгю. 

— Ладно… — тоскливо протянул Енджун, вновь уводя глаза к луне. — Ты бы хотел оказаться на его месте? 

— Сам-то как думаешь? — Бомгю смешливо фыркнул. — Придурок. 

Енджун усмехнулся, а затем резко сделал широкий шаг, чтобы встать напротив парня. 

— Ты чего? — пугливо спросил Бомгю, вжимаясь в капот под собой.

Енджун напоследок всмотрелся в темные, завораживающие глаза напротив, а затем не думая прильнул к чужим губам. На лице обоих играли довольные, но недостаточно широкие, чтобы заметить, улыбки. Бомгю зарылся пальцами в мягкие волосы парня, сильнее прижимая его к себе. Внутри почему-то осталась лишь приятная легкость, а все те мысли, еще минуту назад съедавшие разум, вдруг испарились. Енджун снова и снова углублял поцелуй, сжимая ткань на чужой талии так, словно это поможет подольше остаться в этом моменте. Здесь, вдали от города, под ярким светом круглой луны, целуя парня на капоте своей машины, Енджун наконец почувствовал, что от той ревности не осталось и следа, почувствовал, что действительно стал единственным, по-настоящему достиг того статуса, которым грезил последние месяцы. Вскоре, когда губы начали неметь, а желание стало слишком сильным для поцелуя на обочине, парни нехотя отстранились друг от друга.

— Так ты бы хотел? — спросил Енджун, блуждая темными глазами по лицу напротив.

Бомгю провел языком по губам, когда горячее дыхание коснулось его кожи.

— Очевидно, идиот.