О колоде карт в стихах, которую сочинил моссен* Фернандо для сеньоры графини де Кастаньеда

[Перевод со староиспанского языка Анастасии Двиняниновой]

*Моссен — это не имя, а традиционный арагоно-каталонский почтительный титул, аналог кастильского «дон» или французского «мессир». — Прим. пер.

Император, лиловыми буквами, должен быть на такой карте, в коей содержатся сии нижеследующие куплеты:

О, благородство, добродетель,
Изящество и красота,
Младых годов жемчужный цвет,
Разумность зрелого ума,
Владычица над всяким делом,
Царица девственной чести,
Принцесса радостным уделом,
И Герцогиня доброты,
Маркиза правды и победа —
Моя графиня Кастаньеда!  

К кому, как не к тебе, стремиться
Творенья наши все должны
За безупречным наставленьем,
Испив от мудрой глубины?
К тебе, источник разуменья,
С глубоким самым уваженьем,
Как младший и покорный раб,
Несу я дар без промедленья,
Пускай он мал и слишком слаб —
Его согреет взор почтенный.

Конец.

Таков сего труда предел,
С нестройным ритмом в этой части:
Четыре степени воспел
Любви, раздав простые масти,
Чтоб гнать печали и напасти.  

Игра Мечей, подобающая любви монахинь; все красными буквами.

Король, двенадцать строк, одна карта:

В час битвы, в ярости тревог,
Когда мечи из слабых рук
Вдруг выпадают на песок,
Я слышал ропот, бранный звук.
В упрёк иль просто для словца,
Твердили люди всякий раз:
«Любовь монахинь без конца
Здесь проходила в этот час!»
Но я отвечу им сполна,
Свой строгий приговор неся:
То заблуждений пелена
И трусов жалкая стезя!  

Рыцарь, одиннадцать строк:

Пускай никто не посчитает,
Что одобряю я сей нрав;
Зову супругою я ту,
С кем ссор иметь я не желаю.
Будь вправду так она прекрасна
И в высшей степени знатна,
Ей предан был бы я всечасно,
Без страха погубить себя;
Но я держусь того сужденья:
Кто страсть запретную берёт,
Трофеем для врагов падёт! 

Паж [Валет — А.Д.], десять строк:

Служил я в месте таковом
Без ожидания наград,
И клятву принесу во всём,
И подтвердить я это рад:
Что никогда такой процесс,
Где столько сладостных минут,
Не обсуждался; и эксцесс
Прощения достоин тут.
Я твердо убеждён теперь:
Сей жребий — к благодати дверь!  

Девятка мечей:

Бывают разницы подчас,
И в этом жребии суровом:
Упрек даётся всякий раз
По их поступкам и основам.
Но в каждой вижу я изъян,
Что скрыть не в силах очертанья:
Едва рассеется туман,
Они, забыв про обещанья,
На память ропщут в оправданье.  

Восьмёрка:

Где память больше не живёт,
Там верность не найти вовеки;
Где слава добрая умрет,
Там скорби потекут, как реки.
Исчезла радость и услада,
Сменившись тягостной бедой;
Одним — презренье, как награда,
Другим — немилость в час такой. 

Семёрка:

Здесь можно было б возразить,
Что не мое всё это дело,
И не пристало мне судить,
Кто плачет, кто шагает смело.
Но если вывести решенье:
Хоть блажь влечёт их в ослепленье,
Для многих в этом — утешенье!  

Шестёрка:

Их нрав и скромен, и умён,
Манеры милости полны;
И кто для злобы был рождён,
Чьи речи грубостью больны,
Тому они без лишних фраз
С презреньем тут же шлют отказ!  

Пятёрка:

Слова привычные звучат
Повсюду нынче, там и тут;
И раз обманы в вас кричат,
Ищите вторник[1] там, где ждут,
Где понедельник ваш — приют!  

Четвёрка:

На это принято в ответ
Вздохнуть спокойно и сказать:
Гоните прочь? Печали нет!
Упорство может вепря взять[2]!  

Тройка:

О вы, чьё так упорно рвенье,
Лишили вы меня сужденья,
Посмотрим на исход сраженья!  

Двойка:

Покуда век мой не угас,
Вовек не откажусь от вас!

Один меч [Туз — А.Д.]:

О, мой Король, что Вы изречёте?

[1] Здесь де ла Торре использует староиспанскую идиому «искать свой вторник там, где потерял понедельник», что означает «возвращайся туда, откуда пришёл». — Прим. пер.

[2] Отсылка к испанской поговорке porfía mata venado — настойчивость убивает оленя/кабана. — Прим. пер.

Игра Палиц, подобающая любви вдов, все чёрными буквами.

Король, двенадцать строк[3]:

Отказ от масти за игрой
Случался часто, в том нет спора,
Но вдову обходить порой —
Не сыщешь большего позора.
А если вдовушка красива,
Богата, да ещё юна,
Тот будет дурнем нечестивым,
Кто чашу не испьёт до дна!
Любовь сия, скажу вам смело,
Пусть пышной славы лишена,
Но безопасно это дело,
И кротостью полна она.  

Рыцарь, одиннадцать строк[4]:

Под чёрной тканью в час печали
Сияет часто белизна;
Там, где в слезах вчера молчали,
Сегодня песенка слышна.
Влюблённым смысл пора открыть:
Коль муж почиет в нужный час,
То здесь любовью можно жить,
Как на охоте, без прикрас.
В лесу, на пашне, средь холмов
Для тех, кто к радости готов,
Излечит хворь любой улов! 

Паж, десять строк[5]:

Какая тягостная скука,
Когда в алькове слышишь ты:
«Усопшему — Господь порука!»
Слова подобные пусты!
Намного было б лучше всем,
Забыв о горестной судьбе,
Молитв не возносить совсем,
Оставив тайны при себе.
Но как певцу покинуть клир?
Сквозь боль поёт он на весь мир!  

Девятка палиц:

Поскольку в жизни не грешил
По правилу, что здесь звучит,
Сказать об этом я решил:
Пусть стих мой рифмою скрипит,
Но в сути он предельно строг!
Презумпций подводя итог
(О ком пойдет здесь речь — смолчу),
Припев из песни, как свечу,
Я к этому приставить смог!  

Восьмёрка:

Любовь, в той степени, в какой
Она нежна и быть должна
Для дамы знатной, дорогой,
Иных условий лишена.
И суд вершить над ней не стоит,
Пока случайный, дерзкий час
Иль место тайну не откроет
И не изобличит всех нас. 

Семёрка:

Не раз случается такое:
О встречах просят вопреки,
И, время выбрав золотое,
Сдаются в эти же силки.
Но та, к кому взывают страстно,
Пусть будет бдительна всечасно,
Чтоб не довериться напрасно! 

Шестёрка:

Ведь часто водится подчас:
Когда настойчиво зовут,
И пылкой страстью тешат вас,
То веру в истину несут.
Но обманув, уходят прочь,
Словами злыми раня в ночь!  

Пятёрка:

В сей жизни средство есть одно,
К нему прибегнем мы не раз:
Коль волей Бога суждено,
Чтоб слёзы лились и у вас,
То хватит этого для нас!  

Четвёрка:

Но в школе у меня гласят
На этот счёт один завет:
Найдёт в том утешенья свет
Лишь тот, кто нити сжечь бы рад[6].  

Тройка:

Как сладко слушать их обеты,
Любви горячие приветы,
Что щедрым сердцем нам пропеты! 

Двойка:

Но после, подведя итог,
Клянут созвездия и рок! 

Один жезл:

Чтоб больше не чинить болезненный урок.

[3] Король Жезлов — Царица Пентесилея: предводительница амазонок, пришедшая на помощь Трое. Амазонки — женщины без мужей, сильные, воинственные и опасные. Они переворачивают патриархальную иерархию, что отражает социальную мощь богатых вдов. — Прим. пер.

[4] В Рыцаре де ла Торре использует игру слов: чёрные рясы вдов скрывают «белизну» (имея в виду как цвет кожи, так и готовность к новым утехам), а траурные слезы легко сменяются любовной песней. Охота на любых угодьях (исп. labrado o yermo) — тонкий средневековый эвфемизм. Рыцарь Жезлов — Юдифь и Олоферн: библейский сюжет (Книга Юдифи). Благочестивая вдова Юдифь отрубает голову ассирийскому полководцу. Символизм: фатальная женская власть. Де ла Торре предупреждает рыцарей: вдова может казаться слабой и покорной, но она способна фигурально (или буквально) уничтожить мужчину. — Прим. пер.

[5] В Валете звучит жестокая придворная ирония: любовник в спальне вдовы вынужден слушать её лицемерные вздохи о покойном муже («Господь его прости»). Автор сравнивает любовника с кантором (певчим в церкви), который предпочел бы сбежать, но вынужден допеть свои заупокойные «псалмы» сквозь зубы. Валет Жезлов — Царица Дидона: основательница Карфагена, вдова Сихея. Нарушив клятву верности покойному мужу ради любви к Энею и будучи брошенной, она сжигает себя на погребальном костре. Символизм: трагедия женщины, рискнувшей своей скорбной неприкосновенностью ради новой страсти. — Прим. пер.

[6] Здесь автор отсылает к испанской поговорке о том, что обжёгший свои нити (сам создавший себе проблемы) пусть сам ими и утешается. — Прим. пер.

Игра Кубков, подобающая любви замужних, все синими буквами.

Король, двенадцать строк[7]:

Бывает, привкус у вина
В дурном сосуде очень плох;
Любовь замужняя страшна,
Её финал — тяжёлый вздох.
В игре, где столь велик налог,
Спасайтесь, ноги унося!
И я бегу, не чуя ног,
Судьбу о милости прося.
Но Карфаген твердит завет,
Писаньем мудрым осенён:
Кто не шагнет в пучины бед,
Тот рыбой будет обделён!

Рыцарь, одиннадцать строк[8]:

Бегите прочь от тех дверей,
Где муж законный обитает;
Там губят саблей без затей
И копья в спину вам вонзают!
Кто верит мне, пускай сейчас
Посмотрит на такой исход:
В град Кордову придя на час,
Пускай подметки подошьёт[9]!
А если кто-нибудь из вас
Захочет в эту связь вступать,
Тот должен всё предугадать! 

Паж кубков, десять строк[10]:

Что для других ненужным стало,
Мне мало пользы принесёт;
Чужого пота в нём немало,
И разум плащ тот оттолкнёт!
Но может выйти так подчас:
По цвету или же по крою,
Плащ старый служит в добрый час
Не хуже нового, не скрою.
И с вольнодумкой в этот миг
Я часто видел дивный лик! 

Девятка кубков:

Но этот путь, и трудный, и седой,
Не стоит пробовать всегда:
С открытой, непокрытой головой
В такие лезть края, где ждёт беда,
Ведь можно сразу под дождь попасть!
С подобной страстью я прощаюсь,
Простите, госпожа, мою напасть:
Я побеждённым быть лишь соглашаюсь,
А вами — как победой восхищаюсь! 

Восьмёрка:

Пусть побеждает, как захочет,
Прослыв воительницей славной;
Ведь победить не трудно, впрочем,
Того, кто слаб в борьбе неравной.
И в битве сей, порой за вечной,
Сражён я был в недобрый час;
Я побеждён — и бесконечно
Она не так сильна средь нас! 

Семёрка:

Но если любит и любим
Он в высшей степени блаженства,
Пусть страхом не будет гоним,
Храня в отваге совершенство.
Ведь человек обязан ввек
За ту одну погибнуть смело,
Чем жить с другой, презрев опеку!  

Шестёрка:

Любовь — то свойство человека,
Не смейте строго осуждать,
Иль называть тщетою века,
Ни говорить, ни помышлять.
Но я не вижу мысли ясной,
Что в мире было всё прекрасно! 

Пятёрка[11]:

Что было встарь — пребудет впредь,
Тому, пожалуй, вечно быть;
Но чтоб изнанку в лике зреть,
И плащ изнанкою носить —
Того в миру не уличить! 

Четвёрка[12]:

Когда хотел я — не хотела,
А нынче я хочу не очень;
При мысли, как всё пролетело,
Я смехом смерть зову средь ночи! 

Тройка:

Я говорю здесь, не веля,
Что делать нужно только так;
Пусть каждый сам найдёт свой знак! 

Двойка:

Без лишних слов и уточнений
Я прекращаю ряд суждений!  

Одна чаша:

О тайне и о твердости моей.

[7] Король Кубков — Лукреция: легендарная римская матрона, обесчещенная Секстом Тарквинием. Не сумев смыть позор, она заколола себя кинжалом на глазах у мужа. Символизм: высшая цена супружеской чести. Даже будучи жертвой, замужняя женщина расплачивается жизнью за нарушение брачного таинства. — Прим. пер.

[8] Рыцарь Кубков — Рыцарь из Кордовы: это отсылка к локальной испанской хронике или жестокой легенде. Рыцарь застает жену с двумя Командорами духовно-рыцарских орденов (Алькантары и Калатравы) и убивает всех. Символизм: религиозный и социальный скандал. Показательно, что любовники жены — члены святых орденов, что подчеркивает греховность и тотальное крушение морали в тайных связях. — Прим. пер.

[9] «Пришить подметки в Кордове» — староиспанский эвфемизм, означающий «приготовиться к долгому и быстрому бегству», так как Кордова славилась своими кожевенниками и обувщиками. — Прим. пер.

[10] В Валете метафора «донашивать старый плащ» (вступать в связь с замужней женщиной) звучит как настоящий шедевр куртуазной иронии XV века. Валет Кубков — Парис и Елена Троянская: классический античный миф о похищении Елены из храма Дианы. Символизм: любовь к чужой жене неизбежно ведёт к катастрофе (Троянской войне), разрушающей целые царства.— Прим. пер.

[11] В Пятёрке де ла Торре использует очень едкий образ: «носить плащ наизнанку» (исп. traer el sayo al reues). В контексте любви к замужним это означает крайнюю степень лицемерия и притворства, которые автор считает неестественными. — Прим. пер.

[12] Четвёрка — это классический «куртуазный реванш»: поэт высмеивает даму, которая наконец-то ответила взаимностью тогда, когда он к ней уже остыл. — Прим. пер.

Игра Золотых [Монет — А.Д.], подобающая любви дев: зелёными буквами.

Король, двенадцать строк[13]:

Подобно золоту в цене,
Благой причиной я сочту,
Пылать к девице в тишине,
Храня любовь и чистоту.
И если золото собой
Превыше всех земных камней,
То и союз наш золотой
Иных прекрасней и светлей.
И кто в триумфе и огне
Одержит честную победу,
В богатой славе, как во сне,
Пойдет по царственному следу! 

Рыцарь, одиннадцать строк[14]:

Вот те, кому в подлунном мире
Служить обязаны мужи;
Кому в турнире и на пире
Верны и сердце, и ножи.
Они — закон и оправданье,
За них и жизнь отдать не жаль;
Они — заветное признанье,
Что прочь уносит всю печаль.
Ради таких вершат сраженья,
И рыцарские игры в поле,
Что сердце бьют в одно мгновенье! 

Паж, десять строк[15]:

Вот истинный придворный цвет,
Изяществом своим прекрасный;
Им равных в целом мире нет,
И свет их дара — чистый, ясный.
Свободны от любых оков,
Они чисты и безупречны,
И тот, кто к ним прийти готов,
Тот счастлив будет бесконечно.
Лишь с ними в радости такой
Забуду муки и покой! 

Девятка золотых:

Отраду высшую для глаз
Они ценой своей дарили;
Пленили и влекут они нас,
И в полной мере наградили,
Хоть жажду я не утолил.
Скажу по правде: в ожиданье
Я холод их лишь заслужил,
И, не найдя в них состраданья,
Стал чужаком в своём изгнанье! 

Восьмёрка:

Обида горькая моя,
Что от прекрасной дамы терпим,
Не бросит, в крах меня маня,
Погибельным своим ущербом.
С такою страшною бедой
Не знаю, как мне поступить:
Уйти в Кастилию душой
Иль, ей служа, свой век дожить? 

Семёрка:

Но в результате подытожу
И подведу бессчётный счёт:
Милей мне бури, что по коже,
Чем милость, что другая шлёт.
И прав я или не совсем —
По верности моей я нем,
Доволен жребием своим всем! 

Шестёрка:

Поистине она была
С такою дивной красотой,
Что в мире равных не нашла
Своей и статной, и живой.
В ней нет изъяна для меня,
Лишь в том, что мучит, не ценя. 

Пятёрка:

Жестока к жизни моей бедной,
Тем паче к службе и трудам;
Но я без жалоб и прощаний
Не перестану воспевать
Сей светлый чистый фимиам. 

Четвёрка:

Хоть не изведал я от вас
Ни капли нежности и страсти,
Мой дух не бросит в этот час
Пост верной службы в вашей власти. 

Тройка:

Надеюсь я на доброту,
На состраданья теплоту,
Что не погубит красоту! 

Двойка:

О дева, ваша красота
Пленила волю навсегда. 

Одна монета:

Служить вам — значит править царством.

[13] В Короле де ла Торре использует классическую аллегорию: золото как «царь металлов» соответствует любви к девам как «царице чувств». Корона славы здесь — не просто метафора, а указание на социальный престиж такого союза. Король Золотых — Владычица Озера (Дева Озера) и Ланселот: сюжет Артуровского цикла. Символизм: магическая, материнская и абсолютно чистая защита. Дева Озера воспитывает величайшего рыцаря, воплощая идеал духовного наставничества и невинности. — Прим. пер.

[14] В Рыцаре подчёркивается деятельный характер любви: именно ради дев (невест) совершаются подвиги и турниры, что противопоставляется «тайным» или «запретным» мастям (монахиням и замужним). Рыцарь Золотых — Гизмунда (из «Декамерона» Боккаччо): её отец убивает ее тайного возлюбленного Гвискардо (в рукописи по ошибке Riscardo) и присылает ей его сердце в золотом кубке. Гизмунда выпивает яд из этого кубка. Символизм: абсолютная преданность истинной любви в противовес жестокости патриархальной власти. Золотой кубок Боккаччо идеально рифмуется с мастью Золота. — Прим. пер.

[15] Валет Золотых — Геро и Леандр (в рукописи искажено как Vidus и Merus): античный миф. Леандр каждую ночь переплывал Геллеспонт к жрице Геро, пока не утонул в бурю. Увидев его труп, Геро бросилась в море (в версии де ла Торре — закалывает себя мечом). Символизм: безумная, смертельная жертвенность юной любви. — Прим. пер.

На этом завершаются все сорок восемь карт, не считая Императора, коий суть пролог, и не считая описаний [букв. «форм» — А.Д.] фигур и сказаний, как самого Императора, так и прочих фигур, согласно тому, как то значится на обёртке и в памятной записке.

Описание же фигур и сказаний для живописца таково. Во-первых:

Все сии сказания и фигуры должно поместить над куплетами, кои пребудут в середине карты, соразмерно её величине. Под стихами же да будет начертан знак масти — Кубок, Меч, Монета или Жезл. Вокруг всего должно пустить узорочье из листвы, дабы заполнить поле карты. Оборот же карт пусть будет лазоревым или зеленым, но никогда белым.

Сказание или фигура Императора над строфами должна быть [изображена] в образе сеньоры де Кастаньеда: да будет она в богатом одеянии, коленопреклонённая во время святой мессы. Рядом — карлица, подающая ей книгу, а за спиною её — щит с гербами дома Энрикес: два замка и лев. Да будет там и дева, молящаяся по книге, и на плечах её — малый щит тех же гербов, но с поперечною чертою. И ещё одна знатная дама, творящая молитву по чёткам.

[Масть Мечей — А.Д.]

Фигура Короля Мечей [должна быть изображена как — А.Д.] аббатиса ордена святого Бернарда из [монастыря — А.Д.] Лас-Уэльгас, в митре и с посохом; пусть она и сестры её окружают королевскую гробницу, творя поминовение, а посреди гробницы сияет щит с гербами Кастилии и Леона.

Фигура Рыцаря Мечей [должна выглядеть — А.Д.] как Король, прибывший на коне к вратам сего монастыря; он спешивается во Дворе Вязов, где его встречает аббатиса и конвент в торжественной процессии, без митры и посоха, но с вознесённым впереди крестом.

Фигура Пажа Мечей [должна выглядеть — А.Д.] как дивное шествие по галереям клостера, где все благородные мужи, монахини и девы прогуливаются парами в добром согласии.

[Масть Кубков — А.Д.]

Фигура Короля Кубков [должна быть изображена как — А.Д.] сказание о Лукреции, увенчанной короной; явите, как в ночи её бесчестит рыцарь, как после его настигает смерть и как она сама лишает себя жизни мечом.

Фигура Рыцаря Кубков [должна выглядеть — А.Д.] как лик рыцаря из Кордовы, что возвращается в свой чертог на коне и застает жену в покое с двумя Командорами — один в плаще Алькантары с зелёным крестом, другой Калатравы с крестом алым. Да поразит он мечом их обоих, и жену, и двух дев её.

Фигура Пажа Кубков [должна выглядеть — А.Д.] как похищение Елены Парисом из храма Дианы, что на острове Кифера.

[Масть Палиц — А.Д.]

Фигура Короля Палиц [должна быть изображена как — А.Д.] история царицы Пентесилеи в короне; явите её с воинством амазонок, пришедших на помощь Гектору в бранном облачении.

Фигура Рыцаря Палиц [должна быть изображена как — А.Д.] сказание о Юдифи, убивающей воеводу Олоферна, коий явлен на коне.

Фигура Пажа Палиц [должна быть изображена как — А.Д.] трагедия царицы Дидоны, бросающейся в великое пламя.

[Масть Золотых — А.Д.]

Фигура Короля Золотых [должна быть изображена как — А.Д.] история о заколдованной деве Озера, увенчанной короной, что в тиши вод растит юного Ланселота.

Фигура Рыцаря Золотых [должна быть изображена как — А.Д.] сказание о Гизмунде: явите, как отец присылает ей верного слугу на коне с сердцем возлюбленного её Рискардо [Гвискардо — А.Д.], и как она испивает его с горькими травами из золотого кубка и почиет.

Фигура Пажа Золотых [должна быть изображена как — А.Д.] сказание о Леандре [Vidus — А.Д.], что плыл в бурю к своей Геро [Merus — А.Д.], ждущей его в островной башне; явите, как волны несут его хладное тело к подножию башни и как она, узрев сие, закалывает себя мечом.

И вокруг всех этих фигур и куплетов — листва для заполнения.
И точно так же вокруг всех прочих карт, кои не суть фигуры, — листва для заполнения.

[Перевод со староиспанского языка Анастасии Двиняниновой]