юмихис

Для Хистории Имир осталась воспоминанием. Раны затянулись, оставив лишь рубцы, которые не исцелятся уже никогда. Имир поселилась в её душе, голове, навеки осталась там болезненным напоминанием, от которого сердце щемит. Она вспоминает её редкими ночами, когда в груди оседает тревожное чувство и мучает бессонница. Хистория гладит дочь по её маленькой головке и пытается забыться сном, но забыть - не выходит.

Имир осталась воспоминанием изрядно отретушированным. Не сосчитать, сколько раз она на досуге пыталась вспомнить, где же всё-таки у неё были родинки и сколько веснушек виднелось на смугловатом лице. Она не помнит, каковы на ощупь её руки, не помнит её объятий и любимый цвет. Она в целом не помнит ничего.

Но самым страшным оказалось забыть её голос. В воспоминаниях Хистории Имир резко стала молчалива, она что-то говорит, но делает это беззвучно, пустые слова выходят из её рта и она не помнит, как они звучали. Она с трудом припоминает даже любимое Имир прозвище, которым та вечно называла её, но с каждым разом ей всё больше кажется, что его никогда и не было.

Хистория соврала бы, если бы сказала, что без Имир легко жить. Тяжело ведь на самом деле. Прошло столько лет, но без любви Имир ей жить отвратительно. Её любовь больше не греет, не исцеляет. Не освещает её мир, заменяя солнце, не придаёт надежду и веру в собственные силы, не защищает лучше меча, Стен и УПМ.

Хистория так и не смогла полюбить своего мужа, они спят в разных комнатах, пересекаясь только за завтраком и ужином, и, если честно, она не уверена, сможет ли снова влюбиться в кого-то так же сильно, как в ту смешную семнадцатилетнюю девчонку из сто-четвёртого корпуса.