you make me begin
Её волосы напоминали пушистые облака. Как в самый первый день в этом маленьком прибрежном туристическом городе. Столкнувшись с ней в магазине сувениров и задев затылком широкие поля соломенной шляпы, Блэйд не нашла слов, а только застыла от совершенно нового для себя чувства. Хотелось возмутиться чужой неосторожностью. Хотелось извиниться и отступить самостоятельно. А вышло только заглянуть в глаза цвета тёплого янтаря и увидеть вьющиеся у висков светлые волосы. Белые, как невинность.
Теперь она без шляпы, а Блэйд чувствует тёплый румянец на своих всегда бледных щеках. Она никогда так на девушек не смотрела. Не замечала как красиво солнце целует изгиб плеча и затылок, не обращала внимание на платья, а теперь ей кажется, что то идеально подходит милой незнакомке. Держится на плечах на одних бретельках, но скрывает силуэт за лёгким и воздушным хлопком. Солнце скромно подсвечивает её фигуру сквозь белую ткань, Блэйд становится слишком стыдно и она отворачивается, пряча взгляд за кепкой и подтягивая ноги ближе к себе, совсем скрываясь от непривычно жаркого солнца под широкой шляпкой пляжного зонта.
Коллеги всегда говорили ей больше отдыхать. Но разве может обычный отдых исправить её мироощущение? Блэйд не хватает часов сна, а ещё не хватает желания и стремления к самосовершенствованию. Её распорядок дня до того прост и скучен, что больше не откладывается в голове. Возможно, у неё есть проблемы с памятью, совсем немного. Возможно, ей стоит обратить на это внимание, ведь к должности в полиции нужно относиться с чуть большей ответственностью, однако в цифровую эпоху и это кажется немного бессмысленным.
Блэйд, можно сказать, многое казалось бессмысленным, а теперь вдруг... смысл возникает в её жизни сам по себе. Странная дымка светлого образа, прилипшего к изнанке век в тот слишком сумбурный день. Отчего-то она помнит слишком многое: мягкий матрас и свежее постельное бельё в своём просторном номере, заросшую плющом стену по дороге к морю, истёршуюся вывеску над ларьком с сувенирами. Блэйд обещала принести несколько друзьям и до сих пор удивлялась, что те у неё были.
А потом — девушка, словно из сна. Красивая, светлая, нежная. Блэйд не умела в слова, но отчего-то тогда её почти толкнуло сказать что-то хорошее, что-то приятное. И в тот же момент отдёрнуло, потому что любые слова казались слишком простыми и неуместными.
На следующий день Блэйд видит поселившуюся в мыслях незнакомку вновь и, внезапно для себя, думает о судьбе, отвернувшись к краю пледа. До тех пор, пока мальчишеский голос не прерывает умиротворённую тишину, заставляя взгляд направить к кромке воды. Золотистый песок и брызги морской пены летят из-под его стоп, и Блэйд чудится, что ещё один такой неосторожный шаг — и он полетит лицом, в лучшем случае, прямо в воду. К её забаве, так и случается, однако мальчика успевают схватить под локоть и без усилия вытянуть вверх. Красивая незнакомка щиплет его за щеку и со слишком нежной улыбкой отчитывает. На неё даже не злятся в ответ, только по-детски дуют губы и смущенно опускают взгляд.
Блэйд кажется, что в груди у неё становится слишком тесно. И обжигает чем-то изнутри — прямо во всём теле. Внезапно становится слишком жарко, душно и неприятно. Даже вечно прохладные ступни кажутся чересчур теплыми, а в голову бьёт кровь. В какой-то момент кажется, что её начинает мутить от увиденного, иначе как объяснить расплывшееся зрение и влагу на ресницах?
Она собирает небольшой плед, забывая о скопившемся там песке, и сует в вязаную сумку немного поспешно, из-за чего его всё никак не выходит как следует запихнуть. Кепка натянута почти на глаза, песок больше не кажется раскалённым и не мешается в тапочках, и Блэйд не просто уходит, а почти сбегает, словно никчёмный воришка круглосуточного продуктового, каких за лето отчего-то прибавилось.
Вся дорога до отеля кажется ей сплошными смазанными пятнами, и в собственный номер она залетает запыхавшейся и беспорядочной. Сумка соскальзывает с плеча, кепка ещё на полпути съехала набок, а волосы прилипли к лицу вместе со стыдом и каким-то новым мерзким чувством, о котором она не имеет никакого понятия.
Мысли сожрали мозг ещё на пляже, тревога ударила в грудь там же, но болеть начала только сейчас. Она спотыкается о собственные ноги и хрустит подошвами по песчинкам, слетевшим с наполовину выпавшего из сумки пледа, пока проходит к ванной комнате, в которой ванны вовсе нет. Зато есть душ и шикарная раковина, над которой висит зеркало с подсветкой. Блэйд своего отражения избегает, откидывает кепку куда-то в сторону и без церемоний плещет холодной водой в лицо, смывая жару и тень разочарования, от которого только больше на себя злится. Не ей в чем-либо разочаровываться.
Холодная вода из-под крана помогает прийти в себя, вдохнуть поглубже и наконец почувствовать дискомфорт от песка между пальцев, спутанных волос на скулах и плечах, а ещё вспомнить о том, какой беспорядок Блэйд успела устроить за последние десять минут. Не только в номере отеля, но и, кажется, в собственных жизни и душе.
Никогда прежде уборка не казалась такой желанной. Череда действий, в которых утопаешь телом и сознанием, и за этим всем не замечаешь сердца. Оно пытается чем-то настойчиво поделиться, но Блэйд его игнорирует, усердно елозя коленями по холодной плитке и собирая влажной тряпкой песок. Она продолжает игнорировать тесноту в груди и в дýше, распутывая свои длинные волосы и все больше желая взяться за ножницы, которых у неё вовсе нет. За душой у неё тоже ничего нет. Не было.
Не было даже тогда, когда были отношения, в которых она не чувствовала того, что можно назвать «любовью до гроба». У Блэйд никогда не было желания делить свою жизнь, рутину и быт с кем-то другим. А теперь вдруг хочется делать кому-то комплименты и прятать глубоко за душой разочарование и ревность к кому-то, кого она даже никогда не увидит.
Блэйд никогда не верила в любовь. И сейчас не верит, потому что это может быть всего лишь усталость, скука. Может быть, ей просто слишком пусто в городе, население которого едва ли доходит до отметки в сто тысяч человек. Может, у неё было предобморочное состояние, которое она приняла за чувства ей чуждые.
Этих «может» есть бесконечное количество и звучат они всё менее убедительно в собственной голове Блэйд, поэтому она отказывается и дальше искать себе оправданий.
В любой другой день она выбрала бы бар, но первым ей на пути встречается какой-то местный клуб. Прохладный вечерний ветер лижет открытые руки и покрасневшие плечи. С такой бледной кожей Блэйд стоило бы пользоваться солнцезащитным кремом чуть чаще, чем никогда, но она лишь небрежно ведёт ими и проскальзывает в душный неоновый коридор, утопая в шуме музыки и дымном полумраке. Когда мысли становятся слишком громкими и по-настоящему осязаемыми, подобные места кажутся единственным спасением от плотной и громкой тишины.
Она убеждает себя, что так станет лучше, хотя танцующие вокруг люди кажутся ей не отвлекающими, а назойливыми. Музыка раздражает, бьёт по ушам и уставшим мозгам, а коктейль горчит на языке, не оправдывая свою цену и симпатичный внешний вид. Конечно, Блэйд денег своих на ветер не бросает, потому выпивает небольшой бокал одним махом, желая выбраться отсюда так же быстро, как и решилась прийти.
К выходу она пробирается снова поспешно, убегая от людей, от самой себя и от образа, который появляется в воспоминаниях обрывками: волнистыми волосами, родинкой под глазом, изгибом бёдер под лёгким платьем и теплом, к которому впервые хочется сделать шаг самостоятельно. Блэйд тянется к карманам своих джинс, чтобы нащупать пачку сигарет, которые оказались там случайно, но неожиданно к месту.
Именно в этот момент жизнь решает наконец остановить её.
Перед лицом Блэйд возникает мужская спина и уже поздно делать шаг в сторону — она задевает его плечом, уворачиваясь благодаря рефлексам. Пачка сигарет выскакивает из пальцев от толчка, теряется под множеством ног и, задетая каблуком чьей-то туфли, отлетает ещё дальше. Блэйд тупо пялится туда, дыхание у неё глубокое и рваное, словно она пробежала несколько кварталов, но взгляд безучастный. Даже злиться сил не остаётся, хотя она слышит в свою сторону ругательства и после чувствует толчок, от которого отшатывается назад. Драка в клубе вовсе не входила в список её дел в отпуске.
Затем она чувствует прикосновение тёплых пальцев чуть выше локтя, на автомате поворачивает голову и забывает о недовольном мужчине, который всё ещё кричит в её сторону, нарываясь на неприятности. Всё в ней замолкает на долгое мгновение, когда через плечо ей улыбается красивая незнакомка из самых несмелых и робких мыслей, а их пальцы переплетаются машинально, случайно, но так крепко, как ни с кем и никогда. В какой-то момент ей чудится, что это совершенно не реально. Ни эта улыбка, слишком нежная для такой, как Блэйд, ни легкая рубашка, сползающая с одного медового плеча, ни прикосновение, от которого подкашивались колени.
Блэйд понимает, что они вдвоём настоящие и дышащие только тогда, когда грудью врезается в чужую руку и улавливает запах солёного бриза с мягкой на вид щеки. Пальцы незнакомки выскальзывают как туман из её руки, а отпускать их совсем не хочется. Девушка отходит первой на один ничтожный шажок и вдыхает всей грудью, поправляя выбившиеся и ещё больше распушившиеся волосы. Блэйд робко повторяет за ней, заново учась дышать.
— Здравствуй, — тихо усмехается незнакомка, замечая наконец своё открытое плечо, из-под которого выглядывала лямка купальника. У Блэйд щемит сердце от восхищения каждым её движением и вздохом.
— Спасибо, — едва слышно, поспешно и запыхавшись шепчет Блэйд, не зная куда деть руки. Она протягивает ладонь, совсем не думая головой — сердцем стремясь получить ещё кроху внимания и заботы девушки перед собой. — Блэйд, я..
— Цзин Юань, — отвечают ей куда быстрее, вкладывая теплую ладонь и обвивая бледную руку пальцами. — Мы с вами встречались.
— В сувенирной лавке. Я вас толкнула, — тон у Блэйд, возможно, впервые, виноватый, а тепло чужой кожи плавит мозги, сердце и всю жизнь делит на мрачное «до» и мечтательное, сентиментальное «после».
— И на пляже. Я видела вас.. тебя. Ты так быстро убежала, — тон Цзин Юань кажется слегка печальным, и Блэйд мнётся, прерывая контакт первой. Она вновь вспоминает о приличиях, об увиденной на берегу сцене и прячет неловкость за движением руки, убирая волосы за спину.
Они молчат слишком долго, чтобы это было комфортно, поэтому Цзин Юань подставляет лицо летнему ветерку, глядя на чернеющий вдалеке берег моря. Рыжеватый фонарный свет вместе с бледным лунным чертит её силуэт на фоне синего — почти чёрного — неба. Она не старается выглядеть красивой, щуря глаза на лисий манер, и от того становится ещё привлекательней, но более досягаемой.
— Может, в награду за «спасение», ты пообедаешь со мной завтра? — легко предлагает она, ненавязчиво шагая ближе, чтобы заглянуть в глаза.
У Блэйд снова болит в груди от её голоса и нежной улыбки, у неё впервые дрожат руки и перехватывает дыхание. Ей впервые хочется сказать «да» и говорить это каждый день после, целуя плечи под лёгкой одеждой, убирая вьющиеся прядки за уши и отдавая всю себя за просто так.
— Не думаю, что смогу, — выдавливает она из себя в итоге, отводя взгляд.
— Почему?
Блэйд хочется прикрикнуть на неё за излишнее любопытство, но, подняв голову и встретившись с этими тёплыми глазами снова, она понимает, что не сможет сказать ни единого плохого слова в сторону девушки, от которой пахнет летом и морем. Которая даже поздним вечером под рыжим искусственным светом выглядит сказочно прекрасно и которой мир хочется подарить без возврата. Без раздумий и сожалений.
— Тот мальчик с вами…, — у неё горят щеки и лёгкие, ей хочется провалиться сквозь нагретый солнцем асфальт под ногами, но она заставляет себя вдохнуть поглубже..
— Яньцин? — растерянно спрашивает девушка, называя мальчишку по имени. Блэйд замирает от того, что после она начинает смеяться.
Смех её — перезвон колокольчиков на ветру, который заглушается ребром указательного пальца, поднесённого к губам. Стыд всё больше липнет к лицу Блэйд, и ей страшно и неловко сказать хоть слово. Только сейчас осознание мягкими волнами омывает её с головы до ног.
— Я присматриваю за ним, его семья живёт по соседству со мной, — наконец объясняет Цзин Юань, протягивая руку и нежно переплетая их пальцы в замочек.
— Это.. всё, что тебя беспокоило? — добавляет она чуть тише, боясь спугнуть, но с улыбкой глядя на растерянность на чужом лице.
Блэйд жмёт губы между собой, упрямо избегая смотреть в глаза. Облегчение обнимает её прохладой ночи, тревога ускользает в чернь за пределами расплывшегося по асфальту свету и на их месте расцветает тёплая надежда.
— Я приду, — хрипло роняет она наконец, но руку не отпускает и дышит чуть сбито. Согласие даётся легко, а вот чувства — нет. И всё равно от них в груди так щекочет приятно, что и злиться на это совсем не хочется. Блэйд, оказывается, тоже умеет быть неуверенной и мягкой.
— Я рада, — шепчет Цзин Юань совсем рядом, пальцами свободной руки осторожно заправляя прядь тёмных волос за розовое ухо. Блэйд осмеливается поднять взгляд, чтобы убедиться в правдивости её слов.
Заснёт она лишь к утру, в подушке пряча своё смущённое лицо от каждого крохотного взаимодействия с Цзин Юань. Обещает себе уставшей в тёплых рассветных лучах, что в этот раз не убежит. Что любить будет по-настоящему, а отпуск свой продлит. Совсем на чуть-чуть.