ЯД

ЯД

поднебесная

Разливаешь яд по бокалам, обзывая его вином. Раньше был беззубым шакалом и мешал всё масло с огнём. Разжигаешь внутри ирреальность, обжигаешь душевную плоть – мне бы силы, знамён и упрямость, чтоб тебя, наконец, побороть. В каждом выдохе, вдохе, намёке – замечаю твой силуэт. Мне счастливо жить лишь одиноко.

Нет начала, есть только конец.

Это зла венец – ты не видишь? Ты приходишь ко мне во снах, ты моими руками пишешь и творишь каждый слог и знак. Ты скрываешься в подворотнях, болью в рёбрах упрямо ноешь. Много знаешь и много помнишь. Я зову тебя "паранойей". Я боюсь нашей каждой встречи, я пытаюсь сбежать подальше – приходи ко мне в этот вечер, я начну его танцем фальши, искусаю до крови губы, буду злостной и буду страстной. Но любви в эту ночь не будет. Для тебя это чувство – опасно.

Ты глядишь на меня с усмешкой, не хваля за мою борьбу. Для тебя каждый слог – потеха. Для тебя я давно не живу, ну, а если живу – то не близко. Между нами граница галактик. Я хочу, чтобы ты мне не снился. Ты – продуманный, лживый тактик: то не снишься ведь больше года, то потом врываешься смехом. Я хочу тебя больше не помнить, но ты – яд в моих тонких венах. Нет решений – ведь нет проблемы! Ты смеёшься злобно и сухо. Я рисую стихами эмблемы. Ты зовёшь меня мрачной сукой (хоть не шлюхой – за это спасибо). Я открылась тебе с изнанки, но в игре это шито-крыто. Я ушла со своих дистанций. Не сбежать. Не сломаться. Не верить. Я нарушу свои три правила. Ты любил меня взглядом и плетью. Я в отместку тебя поранила, зацепила своим сумасшествием, а потом вдруг дала отставку. Ты считаешь это бесчестием. Предлагаю очную ставку.

Открываешь бутылку по новой. По бокалу креплёного сладкого. Я давно твоё имя не помню, но тебя вспоминаю украдкой. И, ты знаешь, уже не больно – только шрамы уродуют тело. Я тебя вырывала с кровью, бегущей мерно по венам. Я тебя проклинала тихо, ненавидя себя априори. Я хочу лишь сказать «спасибо» за изученные гнев и горе.

Благодарна. Тебе. За науку.

Говорю всего раз и без дрожи:

Я смогла одолеть грусть и скуку,

Мне твой яд не прижился под кожей.