"я рядом"

время подходило к моменту, когда день сменяется ночью и фиолетово-бирюзовый закат обливает своими, будто акварельными красками, оставляя мутные разводы на полотне неба. весь этот майский день лил безостановочный ливень. серый асфальт пропитался влагой, и его узнаваемый аромат чувствовался даже на девятый этаж.

на входе в трехкомнатную квартиру ощущался характерный запах табака, который осядал в самых низовьях легких, простилая после себя неосязаемый шлейф терпкости.

Юрий Исаковский сидел на кухне, меж его бледных, худощавых пальцев тлела сигарета, о который сам юноша давно и позабыл. мелкий огонечек подкрадывался к фильтру, делая после себя цилиндрическую массу пепла, падающую поодаль от пепельницы. голубой взор был уставлен в даль за окном. рука подрагивала, от чего в воздухе чертились рваные и ломанные полосы туманного дыма.

глазные яблоки краснели, зрачки расширялись и бегло изучали каждое мелкое облако за просторами тесной кухни.

ремиссия. ломка. терпение. три темных кита когда бросаешь привычку, зависимость. то, что осталось в разуме, истерзав все твое мировозрение.

фильтр прогорел, оставляя жгучий след на пальцах. Юра его не заметил, оставаясь все так же невозмутимым и утопающим в потоке мыслей. желание принять снова, вырывало душу изнутри. дверь была заперта на ключ. Вадим всегда доверял русому, но заметив что в последнее время партнер сам не свой, ему пришлось оставить любимого один на один с пустой комнатой, пустыми четырьмя стенами.

колени дрожат, кисти сводит в судорогах. в глазах, то темнеет, то их обворачивает расфокус, оставляя все вокруг размытым, напоминая на фотоаппараты нулевых. огранизм требует дозы. Исаковский знает что это еще начало, и если он примет, все пойдем заново. все пойдет веселее, и круче, напоминая карьер. он помнит что от ломки ему захочется все громить, все бить, ломать, только быть бы ближе к этой блядской дорожке мефедрона или марке, которые он выкинул в прошлое. голубоглазый выбрасывает из пальцев уже давно потухший окурок, зарывается пальцами в волосы и выдыхает.

"нет...нет... и нет." — шепчет русый себе под нос. он знает что если сейчас не придет Немико, от этой трехкомнатной квартиры не останется и живого места.

щелчок ключа в замочной скважине неприятно скрипит, терзая уши, но Юра не прислушивается к нему, он все еще находится в своиз мыслях. черновласый проходит в коридор. тихо, без лишнего хая. он стягивает черные ботинки и такое же темное пальто. затем проходит на кухню, будто зная, что партнер именно там, именно на том стульчике у окна, будто бронированном с самого первого дня переезда. он сразу видит картину как Исаковский съежился на стуле. брюнет выдыхает, медленно подходит сзади, гладит по спине, по худым лопаткам, опускается на корточки упираясь в острые ребра и шепчет оставляя тепло дыхания:

— я рядом... по крайней мере мы справимся... — и целует бледную кожу шеи. Исаковский вздрагивает от нежного прикосновения к коже, а затем переводит взгляд к родным черным глазам. русый прижимается к Немико, неразборчиво бурча слова. черноглазый же все продолжает гладить чужую спину, нежно оставляя поцелуи на русой, оставляющей золотистые пятнышки от солнца макушке.

— Вадь.. Вадь.. — шепчет Юра в лицо старшему, оставляя фантомные следы на тонких пудровых губах. пальцы лезут под черную рубашку Немико, гладят ключицы и нежно щекотят их. черновласый немного краснеет, предварительно оставив влажный поцелуй на потресканных и шершавых, но таких любимых губах, а затем говорит:

— Юр.. к чему ты клонишь..? ты никогда ко мне так под одежду не лез.

русый жалобно смотрит, а затем скидывает многострадальную пепельницу со стола, на котором была только она, раздавая оглушающий звук по всей квартире. младший тянет Немико к себе за черный ворот, дышит тому прямо в губы и смотрит в черные как бездна глаза.

— некогда объяснять... сделай так чтобы я забылся... — отвечает голубоглазый, и впивается короткими ногтями в бледную кожу спину брюнета. зубы грубо оставляют покусы на узких губах старшего, иногда давая ощутить железный привкус в глотке.

Вадим слышит его слова. он ппринимает их как вызов. прихватывает тушку Исаковского и укладывает на стол, взбираясь коленями на деревянную плоскость. когда Немико нависает сверху, и прожигает своим угольным взглядом Юра теряется. русые волосы распластались по столу, пульс участился, а в разуме плывет хлеще обычного.

пару мгновений. черная рубашка, шелковые брюки и полосатый свитер с голубыми джинсами уже беспорядочно брошенны на стул рядом, свисая некотрыми краями ткани к полу. с губ младшего срываются рваные стоны, глаза закатываются назад, а внутри все мягчает, ощущая родного человека рядом. Немико же толкается аккуратно и медленно, подчти неловко, на границе со страхом навредить.

в какое-то время движения ускоряются, набирая темп, трогая самые нежные стенки внутри. колени Юры сводятся вместе, а собственный орган напрягается, чувствуя ближущаюся разрядку.

и вновь толчок подкрадывается к простате, бьет как пульс в висках, так же оглушительно. с губ Исаковского срывается стон, он хватается Вадиму за плечи, надеясь что найдя опору, оргазм получится сдержать. не так. следущее соприкосновенние внутри происходит быстрее, точнее, глубже. будто стараясь войти туда где нежность граничит с безумием. русый не держит, он кончает и разводит ноги запрокидывая затылок назад.

грудь обоих вздымается быстро. в голове голубоглазого сейчас буря эмоций, но в них ни капли мысли о веществах. наконец.

улица вновь стала напитываться влагой дождя, ведь дождь припустил сильнее чем в прошлый раз. тихий шумок капель воды о грубый асфальт, оставляют странной атмосферы...