ws

— Эй, Сан-а, глянь, — парень, зажавший в зубах сигарету, вдруг чуть толкает друга в плечо и ядовито, недобро смеется. — Это ведь тот педик из «ашек». Реально, походу, педик ведь..

Чхве нехотя поднимает взгляд от только что подожженной сигареты и смотрит туда, куда кивает его компаньон. По парку, среди только набирающих весенний цвет деревьев, неспешно двигаются два некрупных силуэта. В одном из них он действительно узнает ученика параллели их небольшой и почти единственной школы в крошечном городке - Чон Уёна. Обтягивающие джинсы на нем совершенно не стесняются демонстрировать все прелести округлой и мягкой фигуры, а укороченная «зипка» не стремится ничего прикрывать; на платформе массивных ботинок, зашнурованных атласными розовыми лентами, он выглядит даже чуточку выше Ёсана, идущего рядом. Их руки держатся друг за друга в искреннем переплетении изящных и узловатых пальцев - теперь Сан понимает, почему это вызвало такую реакцию. Громкий Чон высоко смеется в ответ на скромную улыбку нежного, светловолосого Кана и они, гуляючи, уходят все дальше, кажется, даже не заметив парочку парней в адидасе, курящих на пустой детской площадке.

 — Пойдем, — выдыхает друг, выбрасывая затушенный о ботинок бычок от сигареты прямо на землю. — Поздороваемся.

Чхве хмурится, выдыхая горький сигаретный дым в алеющее вечернее небо. Если этого парня не остановить, он точно натворит дел, расхлебывать которые сам и не подумает. А вот Сану придется.

Он с тяжелым вздохом поднимается с насиженного места, отправляя недокуренную сигарету в ближайшую урну. Ноги несут вперед, почти без мыслей, с одним только желанием догнать незадачливого товарища и предостеречь от ошибки. И не только его. 

— Привет, девчонки, — тянет неприятно тип, нагнавший знакомых парней первым. Его тяжелая рука опускается на плечо Уёна и тот ощутимо вздрагивает, сжимает невольно в своей ладонь Ёсана, вовсе изменившегося в лице. — Проводить вас, а? Тут, знаете, опасно разгуливать так просто~

Сан, настигнув компанию со спины, зеркалит позу друга с Каном, но более аккуратно. «Все будет хорошо» - успевает только тихо шепнуть он. Не впервые все же. 

{…}

— Уён-и..

— Мм? — пальцы его зарываются в смоляные волосы, поправляют на лбу короткие, выбившиеся прядки, пока Сан покрывает его медовые колени теплыми медленными поцелуями, сжимает несильно в руках мягкие бедра.

— Останься у меня сегодня?

Уён не отвечает сразу, щурится и взвешивает, но Сан уже давно привык к такому. Он лишь прислоняется щекой к гладкому колену, поглаживая теплой рукой второе, и все не может налюбоваться. Чон прямо перед ним обнажен и разнежен совсем недавним оргазмом, разложен в сановых простынях, точно в морской пене Милосская Венера кисти Боттичелли. Произведение искусства - никак иначе. 

— Хорошо, — мырлычет Уён, прекрасно осведомленный о том, что отец - единственный родитель Чхве - сегодня работает в ночную смену охраной в местном магазинчике неподалеку. А потому у них есть впереди вся ночь, чтобы потом Уёну неизменно пришлось растворяться в предрассветной дымке - так толком и не спав, зато с ощущением этих теплых, любящих рук и губ на мягкой коже. 

Чон непривычно тих сегодня, манит Сана ближе простым ленивым жестом и тот послушно укладывается рядом. Поднимает взгляд чистый и верный, до того полный обожания, что это почти болезненно - оно вот-вот выплеснется и Уён точно захлебнется. К сожалению только, их родители совсем не такие, как мама Минги, принявшая сына таким, какой он есть, а впридачу и его бойфренда. Их родители стары, консервативны и до костного мозга гомофобны. А юным сердцам приказывать ведь совсем не выходит…

— Ён-и, — вновь зовет Чхве, вырывая из забытия прикосновением к щеке. — Что-то случилось?

— Ничего, — быстро отмахивается тот, приподнимаясь на локте, чтобы теперь ему возвышаться над партнером. — Все в порядке. Просто, знаешь…

Кошачьи глаза напротив лишают разума бессовестно. Лишают возможности говорить сейчас что-то из того, что тяготит так часто, лишь бы Сан не вспоминал об этом тоже хоть один вечер. Уён уверен, его эти мысли мучают еще чаще. Но однажды…все будет однажды. Они однажды будут. 

— …как насчет еще раз? — он улыбается так, что в груди щемит, склоняется ближе за поцелуем и замечает, как щеки Сана предательски краснеют, стоит только устроить ладонь на его тонкой талии. — Только теперь моя очередь.