wonderwall 67.1

слабый свет вяло стремится проникнуть под веки, когда сонхва чуть ворочается в постели, поворачиваясь на бок. он приоткрывает глаза, возвращаясь то ли к реальности, то ли наоборот - над ним все еще висит разноцветный лоскутный плед, неравномерно пропуская утро в темный форт. в нем все еще уютно и хорошо. тепло. и мягкое одеяло греет до самого носа.

еще почти спящего, его конечно тянет к самому главному и нужному, полусознательно, единственно верно - короткий грудной выдох в край подушки: и в этой реальности кровать рядом пуста.

сквозь все еще окутывающую его слабость сонхва коротко дергает уголками губ в расстроенной улыбке, все равно вспоминая перед вновь накатывающим сном с теплотой и благодарностью их вчерашний вечер и то, как хонджун к нему отнесся.

когда-нибудь... может быть.

они все равно еще увидятся...

он сворачивается клубком и снова погружается в сон.

бледное утреннее солнце с трудом набирает силу, впрочем, сильно не меняясь: свет из-за занавешенных окон все такой же слабый даже спустя время, а добравшись до кровати, все равно встречает еще больше преград - и сон ничего не тревожит, пока сонхва не просыпается уже окончательно сам, без внешних причин.

и даже тогда, уже ощущая, что находится здесь - в комнате хонджуна и его кровати - он все еще не открывает глаз, желая понежиться в этих остатках сказки и заботы, которые может урвать из этого утра. здесь мягко и приятно, здесь тепло, по правде безопасно во всех смыслах по ощущениям, правда, здесь пахнет им.

пахнет так ощутимо, что он будто все еще рядом.

надеясь зарыться в это чувство насколько это возможно, сонхва съеживается в комок сильнее - пытаясь, будучи еще сонным - и обнаруживая, что правая рука не поддается так свободно, встречая...

переплетенную с ней руку хонджуна.

сонхва, едва двинувшись самую малость, еще даже не глядя, ясно чувствует это, чувствует его теплую кожу на своей, как нежно он обхватывает своими пальцами его - но даже при этом все равно торопливо распахивает глаза, чтобы убедиться.

хонджун держит его за руку.

а под щекой, тут же окрашивающейся внезапным теплом - вовсе и не подушка.

тело, разумеется, и само перестает слушаться, замирая вмиг, но все же стараясь не подавать виду, сонхва продолжает свое устраивание иначе, опустив веки обратно - лицом прячась в мягком и теплом плече и утыкаясь носом прямо в ткань его футболки.

жаль, что он уже проснулся.

и все еще хорошо, что джун рядом.

тем не менее, сон отступает не сразу, позволяя подрейфовать в этом чувстве еще какое-то время, взять себе немного его тепла, забыть обо всем, что не он. просыпаться сильнее приходится только тогда, когда по пальцам прочерчивает ласковое поглаживание раз за разом - и то не с целью разбудить, а... просто.

просто нежно, просто... сонхва невольно сглатывает - так заботливо, как не было будто в жизни никогда.

он дергает головой, будто мечась от незнакомого чувства, и пряди волос непослушно закрывают лицо. сонхва тянется убрать их, в ту же минуту слыша чуть сверху хрипловатый теплый голос.

"я уходил в туалет." от того, насколько приятно его слышать - и все еще сонливости - сонхва даже не сразу понимает, что именно хонджун говорит, но спустя несколько секунд обработки непроизвольно задирает подбородок выше, упираясь им прямо в круглое плечо, и недоуменно смотрит снизу прямо в такое же сонное мятое лицо. "доброе утро." его голос тихий и все такой же мягкий. и все такой же убаюкивающе сбивающий с толку. "я прихожу, а... мм..." он медлит на мгновение, дуя губы, "ты тут... свернулся..."

сознание начинает работать, и короткого взгляда вокруг хватает, чтобы понять: хонджун ютится на самом краю, пока сам сонхва уютно устроен на середине кровати - и жмется к нему. "охх..." он сонно вздыхает, резво поднимая себя на локте, и волосы все равно неизбежно падают на лицо, "п-прости." рука плавно выскальзывает из руки, и напоследок они словно сами по себе гладят друг друга перед расхождением, и сонхва подтягивает себя в постели повыше, оказываясь наравне с хонджуном - только отползя на свою сторону, чтобы освободить ему достаточно места.

хонджун с каким-то запозданием медленно поднимает руки к себе, складывая на животе, и послушно двигается чуть ближе, держа голову так же склоненной, будто все еще глядя на только что лежащего там сонхва.

"все нормально." наконец, он поднимает лицо, слегка улыбаясь - сонхва только еще немного осоловело смотрит на него без слов, пытаясь прийти в себя - и одновременно утопая в виде его круглых щек. "тебе опять холодно?"

взять себя в руки оказывается сложнее и так до сих пор и не удается. "нет? спасибо." воздушно выдыхает сонхва, тяжело моргая. просыпаться - во всех смыслах - правда тяжело. особенно... когда вот так.

просто все... такое... тяжелое.

и просто бы... завалиться обратно, обвиться вокруг его руки и спать-спать-спать-спать, бесконечно много и бесконечно рядом.

почему он... да, хонджуна правда не было утром сначала, когда сонхва проснулся первый раз, а потом... потом они снова держались за руки и- мягкий жар касается лица ощутимее: ну... выходит - господи - сонхва прикрывает тяжелые веки - выходит хонджун вернулся... и... и взял его за руку еще раз. хонджун... взял его за руку. как было ночью. еще раз. он-

просто... но!.. он же... мог это просто замолчать?.. сделать вид, что никуда не уходил?.. так же было бы проще? а он ведь... прямо... прямо сказал, что действительно отходил, и подразумевается, что потом снова взял его за руку. или... голова идет кругом - или он просто хотел намекнуть, что сонхва нужно подвинуться- да бред. даже для сонхва это не выглядит убедительным. просто... просто убедительность другого варианта... слишком убедительная, чтобы ее вынести.

и с каких пор вообще сонхва стал так крепко спать?..

сонхва на мгновение проваливается в какой-то микс смешанных чувств и мыслей одновременно со сном, затем вновь возвращаясь к реальности. он вяло промаргивается, заставляя себя просыпаться, и косится вбок, к хонджуну.

хонджун тоже смотрит на него без слов, не поворачивая головы.

щеки опять вспыхивают. "я-я... пойду." сонхва неловко кивает, словно непонятно благодаря... за что-то, и спешит слезать с кровати, неуклюже откидывая плед форта, но так, словно пытаясь его не повредить - тем не менее, над головой ткань с легким дуновением прохлады все равно подлетает вверх, когда хонджун такими же непослушными руками торопится приподнять ее края, чтобы можно было освободиться. "с-спасибо..." сонхва сгорбленно оборачивается, пару раз нелепо взмахивая руками, будто разглаживает все обратно - но скользя только по воздуху, "я умываться." зачем-то подытоживает он, и только после ответного молчаливого кивка семенит из спальни в ванную, тихонько прикрывая за собой дверь.

может и странно, но... ладонь хонджуна опадает на смятое от его сна место на кровати - на душе не тускнеет. он тихонько улыбается сам себе, чуть прочерчивая про простыне сгибающимися пальцами, и мерно выдыхает, пока за стеной начинает слышаться звук включенной воды.

он мнет губы, сам еще толком не проснувшись - и речь не только о сне - мысленно представляя, что стоит за очередным приглушенным плеском или паузой в шуме. он как-то раньше наоборот спал дольше, пока сонхва мазюкается своими штуками, а в те дни, когда заставал... будто не было то ли возможности, то ли желания узнать? должно быть, вся эта его система сильно отличается, когда он дома и его баночек в десять раз больше. ну... он надеется, что пребывание у хонджуна дома не сильно мешает всем этим его делам.

когда вода затихает надолго, он со вздохом отрывает себя от незримого наблюдения, свешивая ноги с кровати - и прямиком упирается пятками в брошенный рядом рюкзак. еще грудной вздох, когда он наклоняется к нему, окончательно вылезая из-под опадающего ровно вниз форта, и он подтягивает его на колени, бездумно похлопывая ладонями по шершавой ткани.

внутри похрустывает крафтовая бумага - о, а! пицца.

пицца...

он нехотя, уже предчувствуя ожидаемое, вытягивает из рюкзака пакет - неудивительно, мятый - но это ничего, а вот...

первый кусочек, подписанный как "гавайский" выглядит неплохо, но это лишь ложная надежда - хонджун лениво и без оптимизма или энтузиазма лениво проминает пальцем и корочку, и кусочки ананасов, и, убедившись в исходе, даже соус - на коже не остается ни следа, а тесто проламывается сухими обломками, пусть так и оставаясь румяным. вчера она пахла невероятно и точно бы завлекла хва, но сейчас... уже деревянная, конечно.

от задумчивого трогания пиццы в окружении кучи бумажек его отвлекает осторожно возвращающийся в комнату сонхва - уже больше похожий на дневного себя: умытый, расчесанный, подтянутый - и не то что бы это было плюсом для хонджуна - но припухлость после сна и, вероятно, стресса, все равно остается - и это по-своему мило. и-

"о, ты опять вспомнил про нее?" аккуратно интересуется он, так и оставаясь у двери и прислоняясь к ней спиной.

чт- а?.. вылететь из мыслей с его возвращением оказалось проще, чем могло бы ожидаться: хонджун растерянно оглядывает быстро наросший беспорядок вокруг себя, а затем фокусируется на засохшем кусочке у себя на коленях. "а, да..." он заталкивает несчастную пиццу обратно в индивидуальный конвертик, с сожалением откладывая в сторону. "не стоит возобновлять знакомство с этого..." честно говоря... даже сам хонджун не стал бы уже такое есть. нет, конечно, он в целом тот еще привереда, но просто... да просто! нет. "хочешь, сбегаю за чем-нибудь?" он решительно откидывает досаду, с надеждой задирая подбородок обратно на хва.

"эээ..." сонхва задумчиво тянет, поджимая губы и сцепляя руки за спиной, пару секунд оглядывает свертки вокруг хонджуна - и под уханье в животе мотает головой. "в другой раз." он коротко смотрит в глаза, снова прячет взгляд в бумажках, "спасибо." и отлипает от двери. "я посмотрю что есть и приготовлю сам."

прежде, чем хонджун успевает что-либо сообразить, сонхва разворачивается на пятках и выскальзывает из спальни вновь - и не то что бы это происходит как-то быстро, скорее наоборот - просто реакции такие заторможенные, что пока хонджун наконец приходит в себя и спешно запихивает все обратно в большой пакет, с кухни уже слышен звук открывающегося холодильника.

туда он притаскивается уже на удручающую картину: сонхва, бессловесно глядящий на полки, где помимо вечных пары йогуртов и газировки совершенно пусто.

хонджун по стене подползает ближе, разочарованно бубня под нос неслышную ерунду даже не из слов, а только звуков.

"если хочешь, можешь взять, конечн-" вяло начинает он, тут же себя перебивая, "у меня где-то же еще лежит коробка-" а затем еще раз, встряхиваясь и делая еще шаг ближе в центр кухни, "вообще, может я все же-"

"ты хочешь кушать?" сонхва чуть с запозданием встряхивается тоже и оборачивается к нему.

"ммм... нет?" он в целом и ест-то по большей части только потому, что хва готовит... сам бы опять перебивался раз в день какой-нибудь херней. но голода, особенно по утрам или "утрам" вообще, как правило, не испытывает основную часть времени. "я думал, может, ты-"

"да и я не хочу." хва коротко улыбается и жмет плечами в бледном свете из кухонного окна. "так что..."

несколько секунд они так и стоят посреди тихой комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу, а затем хонджун тоже жмет плечами и с легким и особо не нужным кивком разворачивается обратно в спальню.

он, в целом-то, не против и просто провести еще какое-то время с сонхва рядом.

хонджун торопливо поднимает края пледа наверх, и они почти одновременно забираются в кровать обратно, не без удовольствия ныряя под одеяло снова.

веки опять тяжелеют, стоит оказаться здесь, и чтобы не уснуть, хонджун бездумно берет в руки телефон, даже не включая - и сонхва следует его примеру, за исключением того, что все же открывает что-то - но что, он уже не смотрит, не желая нарушать личное пространство.

нехотя, он все же включает экран своего мобильника, мотает рабочий стол, открывает приложение погоды, будильники с миллиардом разных временных установок - и все выключенные - нигде надолго не задерживаясь. все его внимание все равно обращено на тихое мягкое клацанье клавиатуры слева и звук дыхания.

хорошо, когда он рядом. даже если они ни о чем не говорят. палец замирает над экраном, а уголок губы чуть приподнимается вверх - что-то странное, неоформленное, но очень ясное теплится в груди.

еще спустя какое-то время притворного незаинтересованного копания в телефоне хонджун все же выключает его, откидывая в сторону, и устраивается спиной удобнее на подушках у изголовья, прикрыв глаза и фокусируясь на уже более редких звуках из телефона рядом.

еще спустя непонятно сколько - отрывает себя от кровати, вытягиваясь за сигаретами - и, конечно, протягивая шоколадную пачку хва. встречаемый сначала растерянным вопрошающим лицом, а затем робкой улыбкой и кивком, он ставит между ними стаканчик с пеплом и отдает зажигалку хва первым, а вскоре после этого становится еще уютнее, когда в потолок над ними умиротворенно устремляются две струйки дыма.

иногда с улицы внизу раздаются шумы проезжающих машин, издалека напоминая о прочем незначительном мире.

хонджун делает еще затяжку, лениво подергивая пальцами на ногах и глядя, как шевелится над ними низ одеяла, и на душе необычайно спокойно.

он плавно выпускает дым и взгляд скользит к хва - его тонкое запястье осторожно выглядывает из-за края рукава, когда он подносит сигарету к лицу, а затем гипнотически обратно.

так же спокойно они докуривают, и хонджун убирает все обратно, возвращаясь к вслушиванию в мерное дыхание.

честно говоря, он бы мог оставаться вот так часами.

тем не менее... в голову все равно закрадываются мысли о том, что сонхва ведь вроде следит за питанием, да и на самом деле, все просто о том, что для него как-то не хочется той же истории, которой следует сам хонджун: забивать на еду и потом охуевать с головокружений и чего похуже. да и сам хва уже... ну, хонджуну знакомо, каково отсутствие еды во время стресса. и пусть сейчас все спокойно, вчера... было не очень. а кто знает, когда сонхва ел до этого? может он тоже ест только когда они вдвоем... кто знает.

а вот что хонджун знает - так это то, как упорно сонхва может отнекиваться от всякого из вежливости, стеснения и еще невесть чего.

он невольно оборачивается к нему на волне размышлений: первая мысль - красивый... невозможно красивый... вторая, возможно, почти из самоубеждения - как будто все же уставший. не истощенный, конечно, но... просто внутри такое чувство... наматывать круги вокруг, делая для него и его комфорта все подряд, что только потребуется.

только вот... им не требуется...

хонджун отрывает взгляд от его лица, со вздохом широко потягивается, готовя себя - и делает нечто совершенно невероятное, несвойственное себе, то, во что бы не поверил и сам ни за какие деньги мира - нарочито стараясь сделать так, чтобы брошенные в воздух вихляющие слова звучали сказанными максимально невзначай. непринужденно. будто он сам этого хочет - но это только для хва. чтобы он развеялся, чтобы повеселел, снова зацвел.

и поел, конечно.

в каком-то смысле... может хонджун и правда этого хочет сам. но на самом деле хочет он, конечно не именно этого, а совершенно другого.

и... выдох.

"я бы прогулялся."