what is love?

стрелки наручных часов незаметно тикали свою трель. время перевалило за полдесятого, ночь опустилась на морской город кореи, а студенты все также веселились под популярные хиты. 

первый день выступлений прошел как нельзя лучше: аппаратура ни разу не подвела, текст не был забыт, а наигранные улыбки и такие же интерактивы меж ведущими веселили публику. однако ныне выступления от студентов закончились на первый день, отчего вся деятельность ведущих закончилась. многие до сих пор продавали разные сладости и вещи, желая заработать, а некоторые наоборот выбрали себя, начиная гулять по улочкам фестиваля наедине с собой или партнером.

хисын, после того как помог собрать вещи с лавочки сону, отнес коробки в выделенную подсобку для всех товаров. ныне же, прогуливаясь в одиночестве по узким улочкам, заглядывая в лавочки, где не так много народу, слыша очередной восторг об оценке чужой внешности. 

легко вращая бутылку с негазированной водой у себя в руке, парень доходит до границы территории университета. глаза видят теплое полотно ночи, украшенное аккуратными алмазами-звездами. солнце давным-давно зашло за горизонт бескрайнего моря, что так тихо приливало «барашки» волн к берегу и сразу же забирало обратно. яркий свет от сцены казался совсем близким, но звук при этом очень отдаленным, почти не слышным. 

хисын оперся руками о каменное ограждение по пояс, давая ласковому ветру растормошить уложенные волосы в неопрятный хаос. словно такой же, как и в самой голове парня. взгляд с дали лунной дорожки переносится неосознанно на сверкающее серебристое кольцо. такого же отлива, как и все звезды и свет луны. такое родное, но такое пугающее. не от факта, что теперь хисын знает раннего владельца этого кольца, а от будущего. будущего, от которого он так отчаянно бежит. однако он бежит не только от «совместного» будущего, но и от одиночества. он попросту не знает, что делать. но этот парень уж точно полностью въелся в его мозг, подобно самому вкусному яду.

словно по зову сердца, около себя он замечает какое-то движение и легкий шорох камня об одежду. оборачиваясь, тот разглядывает чужое лицо: все то же знакомое бледное, как белый мрамор, лицо, слегка растрепанная от ветра прическа, уставший вздох, будто бы ожидающий каких-то слов.

— ты искал меня? — из тишины звучит невысокий успокаивающий тембр, что не отводит взгляда от ли. 

— наверное нет.. не знаю.

— наверное?

— наверное. — неуверенно отвечает хисын, мечась взглядом сначала на кольцо, позже на вид набережной сверху, а затем и на собеседника, вновь старательно разглядывая его внешний вид. притягательный, но такой больной. такое чувство, будто один из швов в сердце разошелся, кровоточа и заливаясь неподдельным теплом. завороженный взгляд напротив успокаивал, как будто несмотря на все недосказанности, он готов быть рядом. несмотря на весь стыд, на все неизвестности и боли. 

— ладно, тогда я пойду, если я не нужен тебе. — вздохнув, пак переносит вес тела с опорных рук на ноги, уже отворачиваясь от старшего. поправляя свою челку одной ладонью, тот слышит чужой голо, отчего заставляет его повернуться.

— нужен.

— что ты сказал?

— ты нужен, не уходи.

сонхун недоумевал. он никогда не слышал этих слов от хисына, так еще и с такой опустевшей, жалобной интонацией. вернувшись обратно на место, где стоял буквально минуту назад, тот вновь разглядывал лицо ли в свете луны. настолько заворожено, настолько волшебно, что старший казался каким-то принцем из диснея.. если не лучше. но держал дистанцию. дистанцию, что съедала каждый раз, когда тот каким-либо образом избегал младшего, ведь попросту не был готов к той самой вести. музыка, казалось, совсем исчезла, осталось только колотящееся сердце. только они вдвоем в разрушенной истории, которую сломал он один. хоть и сам же построил. 

хисын внимательно наблюдал за чужой реакцией, следя за своими эмоциями, которые окончательно полностью въелись в сердце, вырезав отдельное место под себя. оглядывая в «последний» раз подаренное младшим серебристое кольцо, хисын подходит ближе на шаг, сокращая расстояние меж двух лиц. смотря прямо в чужие глаза, тот все также наблюдал за реакцией: сонхун, затаив дыхание не двигался, застыл подобно холодному камню, о который те опирались. хисын лишь усмехнулся. почти невесомо, замерзшими кончиками пальцев, старший касается щек собеседника, оглядывая того невозмутимое лицо, тихо смеясь.

все-таки, несмотря на все боли, этот парень окончательно засел в голове ли хисына. все-таки, несмотря на все недосказанности, его до сих пор тянет к нему. так сильно, что он уже не может терпеть. не может спать.

ли поддался вперед, накрывая чужие губы, анализируя свои чувства. чувства, что были так неизвестны, но почему-то так приятны. почти моментально отстраняясь, тот глядит в чужие глаза, что окончательно окаменели. такое чувство, что где-то внутри пака взорвалась припасенная бомба, окончательно убив всю ментальность и весь этикет. сонхун смотрит на хисына со сверкающими глазами, не веря в происходящее. он не видит его лица, оно спрятано где-то внизу, рассматривало свои ноги, раздумывая все свои действия. хун огладил его шею, почти сразу скользя пальцами к подбородку старшего, заставляя парня напротив поднять лицо на младшего. секунда миновала, пак сразу же накрыл чужие губы, как только заметил чужие глаза.

— пожалуйста, не избегай меня — в чужие губы, томно и жалобно произносит младший, не желая отпускать юношу больше никогда.

— только, если ты будешь сразу говорить мне правду. — звучало как клятва из самых клишированных романтических произведений, однако это именно то, что надо было услышать двум парням. 

и все-таки тянет. все-таки есть чувства. все-таки, несмотря на неизвестное будущее, будет борьба теперь не в одиночку.