выносливость

Очередная волна мурашек проносится по твоему телу, вплетается в горячую, сладкую пульсацию твоего лона, срывая с твоих плотно сжатых губ скулящий стон. 

— Не стесняйся, баобей, — каждое слово — волна горячего дыхания на твоих искусанных, саднящих сосках, и ты почти что хнычешь, безуспешно пытаясь стиснуть бедра. — Твои стоны — музыка для моих ушей.

Твои ноги обхватывают Цзин Юаня за пояс, одна его большая ладонь упирается в кровать рядом с твоей головой, пока вторая придерживает тебя за бедро, пальцы стискивают мягкую плоть болезненно-приятно, заставляя подаваться к нему ещё ближе.

— Юань~ — твой голос больше похож на мяуканье, и ты едва дышишь, но твоя рука вцепляется в его волосы не менее жадно, чем он вылизывает твою грудь, а ногти второй чертят пылающие дорожки по его спине. — Хва-атит меня- Ах!~ М-мучать…

Мурлыкающий смешок Цзин Юаня разливается по твоему телу приятной дрожью. Он с выпускает твой сосок с вульгарным причмокиванием, от которого всё внутри тебя сладко сжимается. 

— Моя дорогая, мы только начали, — янтарно-золотые, львиные глаза смотрят с почти что ласковой насмешкой. В отместку ты царапаешь его спину ещё сильнее и рука на твоём бедре ослабляет хватку на мгновение, только чтобы отвесить чувствительный шлепок по уже горящей коже. — Не притворяйся, что тебе не нравится.

Прежде чем ты успеваешь ответить, он снова приникает к твоей груди, перемежая нежные, томные, почти что ленивые поцелуи грубыми, животными укусами, и ты вновь стонешь, за волосы прижимая его голову ближе, одновременно пытаясь потереться об его пах своей пылающей от возбуждения и недостатка внимания промежностью.

— Юань~ Ахх~

Эта сладкая пытка тянется уже кажется вечность, и, судя по его неспешному темпу, продлится ещё очень долго. Твоя шея, ключицы и плечи, уже обласканные его вниманием, сладко ноют, пульсируя в местах укусов, и тебе не нужно зеркало, чтобы представить алеющие, как соцветия ликориса, метки. 

Зубы сжимаются вокруг твоего соска, и ты выгибаешься к Юаню, пытаясь сдержать абсолютно постыдное, жалобное хныканье. Жар, собирающийся под твоей кожей, уже почти что не даёт тебе дышать, ты, кажется, кончишь от одного неосторожного прикосновения к любой чувствительной точке, но Юань явно настроен мучать тебя как можно дольше, играя с тобой, как кот с беспомощной добычей.

Мозолистые пальцы скользят по твоему слегка влажному от испарины бедру, выписывая лёгкие узоры, медленно перетекая на внутреннюю сторону, поглаживает выпуклые родинки с нежностью прежде чем подняться выше, и ты вся поджимаешься в ожидании. 

Кончики пальцев Юаня касаются твоих половых губ почти невесомо, и дрожь прошивает твоё тело почти что электрическим разрядом.

— Пожа- луйста~ — выдыхаешь ты едва слышно, пытаясь толкнуться к нему, пока он неторопливо исследует пальцами твою жаждущую внимания, истекающую смазкой промежность, намеренно избегая касаться клитора. Юань только раскатисто посмеивается,  и ты впиваешься ногтями в кожу его головы, несильно, но чувствительно, срывая его на рык, от которого мурашки бегут по коже. — Юань, пожалуйста, ещё-

— Такая нетерпеливая, — мурлычет Цзин Юань тебе в грудь, совершенно не впечатленный твоими попытками ускорить процесс. Его пальцы касаются твоего входа, надавливают легко. — Уже теряешь голову от желания, баобей?

Ты стонешь в ответ, процарапываешь дорожки по его спине, и почти что скулишь когда он медленно начинает вводить в тебя сразу два пальца. Ты настолько влажная, что они входят легко, растягивая приятно, но недостаточно, чтобы удовлетворить пожар внутри, ты толкаешься к Юаню, пытаясь заставить его двигаться чуть быстрее и и грубее, но это имеет противоположный эффект — введя пальцы на всю длину, он останавливается. Ты кусаешь губу чтобы не хныкать от смеси ощущений, таких приятных, но таких недостаточных, и тянешь его за волосы в отместку.

— Юа-ань~ 

Цзин Юань приподнимает голову от твоей изнывающей под его ласками груди, как никогда похожий для твоего распаленного сознания на довольного льва.

— А ты знаешь, что среди лисьего народа популярна медленная гимнастика для пожилых?

От столь внезапной смены темы ты недоуменно моргаешь. Юаню не свойственно говорить невпопад.

— Что?

Его взгляд такой хитрый, что ты чувствуешь, что угодила в ловушку, даже не заметив.

— Она нужна, чтобы помочь им поддержать свою активность без большой траты сил, — невозмутимо продолжает Цзин Юань. — Всё-таки, выносливость в таком возрасте не такая как у молодежи, нужно все делать медленно, размеренно…

Он явно к чему-то ведёт, но соображать, когда он медленно сгибает пальцы внутри тебя, нащупывая чувствительную точку, от касания к которой ты сжимаешься вокруг его руки, довольно проблематично

— Юань, что- Ах~ — ты сбиваешься на стон, когда его большой палец опускается, легко-легко, на твой клитор, и в этот момент тебя осеняет. Волна возмущения проносится по тебе и ты шлепаешь его рукой по спине. — Юань! Это всё потому что я назвала тебя старым?! 

Раскатистый смешок, больше похожий на рык, подтверждает твои опасения.

— О, баобей, что ты, — мурлычет он тоном, от которого мурашки бегут по коже. — Глупо было бы отрицать, что я немолод. Однако, ты подала мне отличную идею поберечь свои силы и не пытаться угнаться за твоим столь… нетерпеливым темпераментом.

Он надавливает на твой клитор сильнее, слегка толкается пальцами внутри тебя и от острого разряда удовольствия ты закусываешь губу.

— Юа-ань~

— Громче, баобей, — рокочет он в ответ, не отрывая от тебя взгляда золотых глаз.

— Юань! — послушно выстанываешь его имя громче и он вознаграждает тебя ещё одним размеренным толчком длинных пальцев, от которого у тебя поджимаются пальцы на ногах. — Юань, пожалуйста, пожалуйста, пожа-а~

Твои слова перетекают в невнятное мяуканье, когда он всё-таки берёт ритм, неспешно-размеренный, подталкивая тебя всё ближе и ближе к блаженной грани оргазма, пока ты не начинаешь метаться по постели, безуспешно пытаясь довести себя до разрядки, прежде чем Юань вынимает пальцы из твоего протестующего, сжимающегося вокруг них лона и несильно, но хлёстко шлёпает пальцами по твоей раскрытой промежности, попадая по клитору.

Ты взвизгиваешь, выгибаясь под ним почти что судорожно, погребенная под цунами болезненно-приятного удовольствия. Всё тело прошивает сладкой, томной судорогой, в глазах темнеет, и ты стонешь, словно расходясь по швам, пока волны оттянутого оргазма проходятся по тебе, заставляя сжиматься вокруг пустоты, прежде чем опадаешь на кровать, пытаясь восстановить дыхание.

— Вот умница, — мурлычет Цзин Юань, приподнимаясь и его горящие янтарно-золотые глаза — первое что ты видишь, когда твоё зрение проясняется. — Так красиво стонала для меня~

Он покрывает нежными, ласковыми поцелуями твои щёки, прежде чем отстраниться.

— Но мы ещё не закончили, баобей, — его голос полон обещания, и ты почти что хнычешь, почти что хочешь запротестовать, но твоё тело, полное истомы, совсем тебя не слушается. — Я пока не оставил метки везде, где хотел…

— Юань~ — слабо стонешь, цепляясь за его плечо и волосы, пытаясь притянуть его к себе ближе. 

Цзин Юань наклоняется к твоему уху, переходя на чувственный, горячий шепот.

— А когда я закончу ласкать твое восхитительно мягкое тело, я переверну тебя на живот, — его все ещё влажные от твоей смазки пальцы скользят вокруг твоего пупка. — И возьму тебя так, как и положено старику вроде меня — медленно, размеренно и долго, пока ты не запросишь пощады, баобей. 

Зубы смыкаются на мочке твоего уха, тянут почти что ласково и ты задыхаешься стоном. От картины перед твоим мысленным взором перехватывает дыхание и возбуждение снова бьёт в голову как терпкое вино.

— Надеюсь, ты помнишь свое стоп-слово, — мурлычет Юань, приподнявшись, с многообещающей улыбкой от которой в твоём животе вновь распускаются обжигающие бутоны желания. — Потому что простые мольбы тебя не спасут.