выбор нет.

Айрин казалось, что в лаборатории всегда пахло смертью – пусто, одиноко, будто здесь никогда не ступала нога человека – и пусть Шакал никогда не проводила эксперименты над людьми – это являлось единственной вещью, которая категорически была запрещена ей, как бы странно это ни звучало. Гуманизм или тщетная попытка обелить и так скверную репутацию организации – ответа никто не даст, к сожалению.

“Мы люди, а не убийцы”, – объяснял Серый Змей, когда женщина в очередной раз добивалась важного ресурса для своих исследований, словно сражалась на поле битвы не на жизнь, а на смерть – они, глупцы, не осознают, что мешают ей, гениальному ученому, вершить нечто, способное изменить весь мир?

… Да и какая разница, живые или мертвые – главное, что есть подопытные.

“Каждая жизнь ценна” – прозвучала фраза из уст робота, а она услышав это, презрительно и громко рассмеялась, пугая всех присутствующих. 

“Прекрати. Ты не умеешь лгать”, – отвечает Шакал и обводит внимательным взглядом людей, собравшиеся вокруг неё – трусы, которые наслаждаются перепалкой Змеев, поджав маленький хвост под себя. Знают – им ничего не будет. Пока что. 

“Каждому важна только его жизнь. Если ты, жалкий робот, понимаешь хоть что-то в ценности жизни, тогда ответь мне, пожалуйста – почему Сир отправляет агентов на задания, заранее зная, что они погибнут?”

"Почему вы считаете только меня монстром?"

Её встречает лишь тишина. Шакал стоит спиной. Она работает в голографическом терминале, пальцы порхают по световым клавишам, выводя неизвестную формулу. И подойдя поближе, та подняла руку, прося не отвлекать. Не доделала работу – да когда она закончится, черт подери? Если сделает что-то не так, то сорвется и сдерет шкуру именно с неё.

– Я знаю, что делать. 

Естественно, Айрин, как всегда не понимала, что имела виду Шакал, а той, как всегда, было плевать на это. Привыкла – она всегда говорит загадками, оставаясь на своей хаотичной волне безумия, не прислушиваясь к просьбам других, отвечая каждый раз одно и тоже: “значит, проблема именно в вас, если не можете понять такую простую вещь”.

– Что? 

– Я знаю, как избавиться от твоей стигматы. – невозмутимо отвечает Шакал, не отрываясь от терминала. Не считает нужным хотя бы мельком взглянуть на гостью. Она была как всегда спокойна и хладнокровной – и это пугало. 

А Шакал не заметила – или предпочла проигнорировать – как напряглись плечи Айрин. 

– Как?

– Выжечь её. – Шакал лениво поднимает голову. Её выражение лица сокрыто за маской, поэтому Айрин пытается понять – она серьезно или шутит? – Избавившись от стигматы таким способом, это выводит из организма всю энергию хонкай и сделает тебя нормальным человеком.

В голове резко вспыхнула боль, та сжала зубы, сдерживаясь. 

“Не соглашайся”, – Рин всегда была рядом, слушая и наблюдая, она сопровождала смертную всюду – хотя та совсем не нуждалась в этом. Казалось, голос прозвучал словно над самим ухом, был слишком громким и раздражающим, что было невозможно проигнорировать, – “Вдумайся в её слова, это полный бред. Думаешь, что она хочет помочь?”

– Есть риски? 

– Нет. – спокойно отвечает ученая. – Я все продумала. Операция пройдет быстро и безболезненно. Тебе не стоит волноваться. 

Ложь.

Айрин не верит ей – она что, идиотка, если не знает о других ее неудачных экспериментах, которые заканчивались смертью? – и как не верит никому, кто состоит в этой чертовой организации. Гнилые, лицемерные, способные подставить ни в чём не повинного человека, чтобы спасти свою шкуру – они, мерзавцы, не заслуживают даже уважения к себе. Доверить террористам свою жизнь – ни за что.

Но что тогда, что сейчас, у Айрин никогда не было выбора. Было лишь одно – желание стать нормальным человеком.

– Когда… – ее голос задрожал. Неизвестность пугала. – Ты хочешь провести операцию?

Айрин готова на все, лишь бы избавиться от своего проклятия, а Шакал только рада воспользоваться этой возможностью.

– Чем скорее, тем лучше, не так ли? Я должна подготовить лабораторию, проверить формулы… От тебя ничего не требуется, радуйся. — Шакал усмехнулась. Это прозвучало издевательски. – Нужно убедиться, что все пройдет идеально. 

Шакал выглядела крайне довольной – и это было трудно не заметить.

… Ведь она вольна делать все, что захочет, ибо чужая жизнь – в ее руках.