вторник

сигаретный пепел быстро падает в обрезанную напополам жестяную банку из под консервированных ананасов, одним только касанием разрушая небольшую пирамидку из стлевшего табака и бумаги. большой палец правой руки, обвитый пластырем, стучит по фильтру пару раз, чтобы сбросить излишки с огненно-красного края сигареты. следующая затяжка оказывается не такой продолжительной чем предыдущая, и снова стряхивать остатки пепла не приходится. пальцы левой руки нервно отстукивают знакомый с музыкальной школы ритм кузнечика по дешевому пластиковому столу, а ногти как некстати цепляются за его шершавое покрытие, вызывая табун мурашек по спине от странных неприятных ощущений.

копошились эти ощущения внутри груди и живота не только из-за стола, но и из-за атмосферы вокруг. все слишком сильно давило на голову и мысли, сплющивая липкую кашу из серого и белого вещества гидравлическим прессом, а оставшиеся комочки, которые непутевая хозяйка прозевала, стоя на кухне и сонно моргая, впитывали в себя остатки здравого разума из этой смешанной тошнотворной массы. молодому лейтенанту было сложно описать свое состояние и мысли, преследовавшие его почти все полгода работы в отделе под петербургом. он не привык жить в тесном мирке с другими людьми, где каждый встречный знает тебя в лицо и готов плеваться в твою спину от того, что дело стоит на месте. а оно будто и не планирует даже продвигаться дальше: остановилось, запуталось в морской узел и теперь сиди, ломай голову, думай, как это все развязать и преподать простому люду на понятном им языке.

изнеможденное тело с ужасом в глазах и высушенное до последней капельки крови было найдено вчера на болоте далеко за деревней Горбунки. мерзкий серийный убийца спрятал его в камышах, понадеялся, что его злодеяние никто не заметит, похихикал, возможно, и ушёл с места преступления гордо и все ещё невиновно. а может он и не хихикал? может он лишь играл и продолжает играть с полицейскими, водя их за носы в неправильном направлении и специально подавая на блюдечке то, что совсем не даст им никакой информации и продолжит гнусаво вздыхать в лица местных жителей и говорить, что ничего нового не произошло и всё остаётся прежним. если продолжать ждать - убийства не закончатся, а если решать идти на таран - кто знает, может ты будешь следующим? хотя, по убийствам за последние 10 лет сложно сказать, что серийник интересуется молодыми парнями двадцати пяти лет, коим был лейтенант Кашин.

да, трудная задачка досталась на его выпуск из университета. он планировал доблестно и со всем мужеством защищать свою родину и народ, отдавал честь ректору и с гордостью принимал себе на грудь небольшую медальку за отличные успехи в учении, но никак не думал, что его желание быть полезным для своей страны отправит его в самую глушь ленинградской области. так распорядились кураторы и декан его факультета, решив, что он лучше всего подойдет на роль молодого специалиста-помощника в место, где всё уже давно покрылось чёрной сырой плесенью и многолетним слоем вековой пыли.

палец в пластыре снова стучит по фильтру, сбрасывая пепел. мысли перемешались в шурпу с крупно нарезанными домыслами, догадками и решениями вместо овощей и говядины, а блендер собственного страха, от которого коченели кости, взбил всё на максимальной скорости. в ушах стучала тишина, виски пульсировали от напряжения, хотя находился он в кабинете один и никто не пилил его с просьбами. но даже так на всё тело давили стены, полы, потолки, да даже мебель, начиная от карандаша, алюминиевый наконечник с закончившимся ластиком которого был погнут зубами во время раздумий, и заканчивая этим грёбаным столом, от которого шли мурашки по спине целыми табунами. если случайно скребнуть ногтем поверхность, то это продлится ещё дольше, но решив себя не мучить, Данила сжимает левую руку в кулак. ногти впиваются в мягкую кожу ладони, оставляя после себя красные впадинки-полумесяцы. и это его незамедлительно приводит в чувства.

–..поэтому мы абсолютно бессильны, понимаешь о чём я?

Миша. местный приземистый пузатый дпсник, встретивший его надменным взглядом и абсолютным нежеланием иметь дело с зелёным студентиком. сейчас он стоял за дверью кабинета полковника юстиции и о чем-то говорил с Катериной, милой наружности девушкой, работающей секретарем на весь небольшой отдел полиции деревни Горбунки. ее локоны с милированием покорили Даню, когда он впервые ее встретил, но изящное кольцо на безымянном пальце ее правой руки быстро отрезвило его совсем юношеское и неловкое желание познакомиться. как ни странно, она была чересчур зашуганной и до посинения боялась полковника, начиная дрожать и заикаться. Данила напрягся, туша кончик сигареты об край жестяной банки и скидывая бычок к пеплу, прислушиваясь к их диалогу.

– я понимаю, но.. каждый раз, когда смотрю на н-него, я вспоминаю тот проклятый день..

тихий вздох, шорох, вероятнее всего, волосами и одеждой, и изумленный писк Михаила. он увидел что-то, что повергло его в шок. Даня навострил уши и прижался к двери боком, хмурясь. он пытал уловить нить разговора, понять, о ком идёт речь, но все попытки были тщетны.

– хочешь сказать, что упырь.. Саныч? что все эти жертвы.. на самом деле он?

вспышка. молодой лейтенант юстиции с грохотом падает на пол. сердце совершает дикий кульбит, оборачиваясь вокруг себя и начинает работать с удвоенной силой, перекачивая кровь быстрее и заставляя думать в разы шире, чем до этого. все его догадки раньше - плоские, ни к чему непригодные и совсем-совсем глупые. по-детски глупые и наивные. как можно было не замечать этого целых полгода? но даже при всей серьёзности ситуации, подобная догадка - полный бред, и если полковник Онешко услышит, как о нём отзываются подчинённые, вряд ли будет рад подозрениям в многочисленных убийствах.

и опять всё как в тумане..

долгожданная минута свободомыслия под пеленой бессознательности кажется вечностью, а особенно для уставшего мозга Данилы. наверное, коллеги за дверью запереживали, забегали, увидев его, решили оставить так, раз он до сих пор лежит на полу, ударившись об него затылком. и без того впалая грудь расправляется, кислород выходит из легких, а в голове - чистота и пустота. наконец-то мозг не тревожат лишние мысли, обычно забивающиеся в подкорку сознания и выгрызающие себе извилистые ходы как короеды под черно-белым платьем молоденькой березки. мышцы не сковывает деловой пиджак с погонами на плечах, палец в пластыре расслаблен и не нуждается в постоянном постукивании ногтем о фильтр сигареты.. благодать.

картинка сама выстраивается перед глазами: родные просторы казани, поля шумят, незанятые хрущевками или человейниками, какая-нибудь заброшенная недостройка по правую руку, по левую школьный друг, и бегут-бегут-бегут.. смеются заливисто, валяются в ковыле, совсем не боясь клещей или других насекомых, макушки редких деревьев разгоняют песню ветра, поддаваясь ему. и тогда ни один не задумывался о будущем, кого куда занесет или кто где из-за судьбы-злодейки окажется. может тот пацан добился чего-то высокого в жизни, может и сторчался в подворотне, а вот Даня.. жалко валяется в кабинете полковника без сознания, сжав зубами истерзанную постоянными нервными укусами нижнюю губу. совсем позабыл о своем долге, о принципах, о желании защитить молодых девушек - будущих жертв серийного маньяка. только и делает, что хлопает руками вокруг себя, слепо пытаясь нащупать что-то похожее на правду. темнота вокруг душит, вырывает его окуляры-глаза со всеми нервными окончаниями и открыто насмехается, тыкая пальцем в нос. и тут попробуй оправдаться на лестнице в рай перед апостолом петром почему ты обрек на смерть столько людей пока лежал в отключке и вспоминал про свое беззаботное детство.

– ты в порядке?

из забвения вырывает знакомый хриплый, но грубый голос. разлепив глаза, кусает губу сразу, но силу не рассчитывает, до крови сдирает недавно зажившую корочку, напрягает голову, прислушиваясь, промаргиваясь и сглатывая ком в горле. силуэт нависает мутный, так сразу не разобрать кто перед ним, если не знать. но четче всего Данила видел глаза - черные зрачки по-звериному застелили своим полотном темно-коричневую радужку, сразу же отбрасывая в реальность и заставляя леденеть кончики пальцев. перед ним не человек. зверь в самом настоящем обличии. на трещинке губы собралась небольшая капелька крови, и невооруженным глазом стала заметна необузданная сила в этих бескрайних дырах на белоснежных белках.

– да, Юлий Александрович, я споткнулся, извините.