chapter eight: let's start from the beginning. part two

part 2.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 

После множества уговоров и угроз в сторону Дазая, он все же согласился превратить свой сайд в змеиный укус. Не то чтобы до этого он был против, но ему нравилось бесить Накахару своими отказами и наблюдать за его реакцией. Чаще всего он просто закатывал глаза и называл его придурком, однако бывали случаи, когда Чуя устраивал целое представление. Что-то типа «я умру, если ты сейчас не согласишься, мои пальцы уже у розетки». И в такие моменты Накахара действительно подходил к розетке, вот только обещание свое так ни разу и не выполнил, к счастью или сожалению.

И плюсом, Осаму не особо горел желанием сделать себе новый пирсинг. Фаза эмо-боя-маминого-распиздяя-неформала прошла у него уже очень давно. Он снял все мешающие или те, которые перестали ему нравится, проколы, оставив только самые любимые. О змеином укусе ранее он даже не задумывался. Но раз Чуя настаивает..

Живем один раз?

Процедуру решили провести в комнате Дазая. Чуя решил, что там будет комфортнее. И еще они будут вдвоем, значит будет только один человек, который будет бесить Накахару. То есть шанс того, что Чуя убьет своего подопытного, становится чуть меньше.

— А ты не боишься, что я воткну иголку тебе в глаз? — ухмыляется Накахара, обрабатывая руки.

Он начал уговаривать своего друга на эту авантюру практически сразу, после того, как перестал его….ненавидеть? Накахара знал, что в конце концов он добьется своего, поэтому все необходимое для прокола было куплено примерно месяц назад.

— Ты пытаешься меня запугать, чтобы я передумал? — Осаму сидит на своей кровати, ожидая смертной казни. Честно говоря, он не волновался совсем. Он знал о том, что Накахара так-то не мастер с большим опытом. Все проколы, которые Чуя когда-либо делал, он делал в подъездах незнакомых ему домов в самой заднице города (чтобы мама никого не ругала).

Но почему-то Дазай доверял ему.

В любом случае, он не умрет. Это самое главное.

— Нет, – рыжий кидает на Дазая убийственный взгляд. — Не смей.

— Иначе что? — теперь улыбается уже Осаму.

— Иначе…бля, отвали. Ты сначала передумай, а потом уже придумаю, что с тобой, ублюдком, делать, — он начинает надевать перчатки.

— Мое желание отказаться становится больше с каждым твоим словом.

Накахара поворачивается к нему с еще не открытым катетером в руке.

— Слушай, у кого игла?

— У тебя.

— Вот и не выебывайся, я тут главный, — он снова отворачивается, пытаясь найти черную ручку на столе.

— Бебебе.

Чуя ничего на это не отвечает. Он наконец-то находит ручку, после чего смачивает ватку хлоргексидином и идет к Осаму.

— Если ты прямо сейчас не закроешь свой рот, я сделаю кривую разметку, а ты получишь подзатыльник.

— Какие мы злые, — отвечает Дазай, но выполняет просьбу и действительно больше ничего не говорит.

Чуя пальцами левой руки держит его за подбородок, чуть приподнимая его. Ручкой он ставит точку на правой стороне нижней губы, стараясь равняться на уже имеющийся прокол. Перед этим он обработал это место.

— Так пойдет? — он дает Дазаю маленькое зеркальце, чтобы тот понял, как это будет выглядеть, и понял, нравится ли ему вообще.

— Заебись,— Осаму откладывает зеркало и ждет продолжения. — Ты такой сексуальный в перчатках, не думал стать врачом?

Чуя в момент погрузился в свои мысли, и до него не сразу дошел смысл услышанного.

— Спасибо, — он берет зажим для пирсинга и открывает иглу. — Стоп, че ты спизданул только что?

— Ничего, — Осаму хихикает.

— Придурок, — Накахара вздыхает и подходит ближе, подставляя зажим. — Только не ори, если будет больно. Закончим, потом кричи сколько влезет,— он подставляет иглу снизу и слегка оттягивает губу, чтобы в случае, если рука дрогнет, он не попал в десну или куда-то еще.

Дазай закрывает глаза.

Ему не страшно, просто лицо Чуи, которое находится, пожалуй, слишком близко, немного смущает.

Секунда, и игла насквозь пронзает его губу.

— Все, умница, — Чуя треплет его по голове и идет к столу за украшением.

— Ахуеть?? В предыдущий раз было больнее, — разговаривать немного тяжело, когда игла торчит прямо из твоей губы, но Дазай неплохо справляется.

Он познает всю боль чуть позже, когда прокол начнет опухать, и начнется заживление. Но сейчас он практически ничего не чувствует.

— Это просто я такой крутой, скажи спасибо, — Чуя берет лабрет, откручивает шарик и вставляет его, вытаскивая иглу, которая сразу же летит в мусорку. Украшение было чуть больше, чем нужно, чтобы опухшая губа чувствовала себя комфортно во время заживления.

Накрутка возвращается на свое место, а Накахара оценивает проделанную работу, снимая перчатки.

— Я не ошибся, — рыжий берет бутылку колы со стола.

— В смысле?

— Тебе пиздец как идет.

— Спасибо?

Чуть позже, когда они сидели уже все вместе, Чуя сидел с довольным лицом и хвастался каждому, что сделал из урода-Осаму человека.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 

Все, кроме Чуи, собрались в своем привычном месте пребывания — комната шестьсот пять. В их планы входила разработка над сложным проектом: всем курсам разных направлений предложили испытать удачу. Если займут первое место — получат автоматы по непрофильным предметам. Предложение очень интересное и такое нужное перед зимней сессией, так что бродячие псы решили объединиться. У них есть еще два месяца на эту авантюру, но они решили начать как можно раньше, что удивительно, потому что обычно многие из них делали все в последний момент.

— А Чуя где? — Акико замечает пропажу одного члена компании.

— Чуя? — Мичизу откликается. — А, он в больнице.

— Что?

— Что?

Гин и Осаму одновременно протягивают одно слово и переглядываются между собой.

— В смысле? Почему он нам не сказал? — Гин подрывается на месте.

— Что с ним? — Осаму выглядит настороженным.

— Не знаю, утром у него поднялась температура, я его в больничку отвез, его и положили. Ничего серьезного вроде, обещали провести обследование, немного вычухать и отпустить. Вроде аллергическая реакция на что-то пошла, — Тачихара пожал плечами, рассказывая это спокойным голосом.

— Чувак, ты серьезно? Почему мы узнаем об этом самыми последними? — Акутагава младшая ходит по комнате кругами, явно злясь на друга.

— Ну типа.. Это же не особо серьезно? Он не при смерти.

— В какой он больнице? — Дазай встает со своего места и наскоро собирает сумку, откидывая ее в сторону.

— Господи, сколько переживаний, — Тачихара диктует адрес и номер палаты. — Я был уже там сегодня.

— Еще одних гостей переживет, — Гин подмигнула и вышла из комнаты. Дазай следом.

Добраться до нужного места — целое приключение. Сначала они запутались в больницах, потом еле как нашли нужный корпус. И это еще ничего, потому что их не захотели пропускать в палату, сказав, что время посещения давно закончилось. Гин надула губы, а Осаму потратил пару баксов, чтобы их все же впустили.

Итак — они на месте. Спорят, кто зайдет в палату быстрее. Акутагава выиграла, но Дазай все равно зашел первым, на что девушка обиделась и ударила его по затылку.

Чуя, доедая шоколадный батончик, уставился широко открытыми глазами на вошедших.

— Вы что тут?...

— Сюрпри-из, — Гин неловко расставила ладошки в стороны и криво улыбнулась.

— Почему ты не сказал, что тебя забрали в больницу? — Осаму устало вздохнул и поставил пакеты с фруктами на тумбочку возле кровати.

— А нахуя, — он запнулся, пережёвывая батончик, — меня выпишут скоро и все. И вы вообще заразиться можете, че делаете тут?

— Типа навещаем, — Гин села около ног парня.

— Вы все еще можете заразиться, — Накахара выгнул бровь.

— Тогда составим тебе компанию, — Дазай нашел стул и теперь нес его поближе к кровати, чтобы устроиться напротив болеющего.

— Придурки, честное слово. Я же просил Тачи что-нибудь придумать рандомное, не говорить, что я в больнице, — он откинулся на подушку, прикрыв глаза.

— Да чего ты так скрываешься, а? Ну посидим мы с тобой тут недолго, завтра еще приедем, компанию составим, чтобы скучно не было, — Гин легонько ударила парня по ноге.

— Спасибо.

Дазай пошарился в пакете и достал из него кисть винограда. Оторвав одну виноградинку, он поднес ее ко рту Чуи.

— Открывай ротик, летит самолетик.

— Слышишь, я не мелкий и не настолько немощный, сам поесть могу.

Дазай выгнул бровь и застыл, ожидая, когда Чуя поддастся на эту маленькую шалость.

Тот все же не выдержал и забрал виноград, плюсом укусив Осаму палец. Он начал жестикулировать руками и возмущаться, что ему теперь придется лечиться от бешенства.

Еще час они просидели, играя в бравл старс и обсуждая последние новости.

Санитары выгоняли внезапных гостей пинками под зад, потому что те решили, что останутся ночевать в кровати.

Как и говорил Чуя, выписали его скоро — через два дня. Но продлили больничный на неделю, потому что выздоровел тот не до конца и ему полагался постельный режим. Сопли и хрипота в голосе все еще не покинули его. Это раздражало, потому что Накахара не любил сидеть дома как немощный, но ничего с этим поделать нельзя было. Потому что появился Осаму Дазай, который возомнил себя сиделкой и не разрешал Чуе даже из комнаты выходить, пока тот не отлежит свое.

Он и с больницы забирал его с Тачихарой, поднапряг того с машиной, чтобы не тащиться пешком или на общественном транспорте, где можно подхватить еще одну заразу.

Накахара такой заботливости раньше не замечал с его стороны, поэтому буквально не знал, как реагировать. Это было странно. Не сопоставлялось с распиздяйским образом.

— Тебе на пары не надо? — Чуя переворачивается на бок, плотнее закутываясь в одеяло.

— Надо, — он листает что-то в телефоне.

— Так почему ты второй день не отлипаешь от меня??

— Потому что ты болеешь? — наконец-то он отвлекается от экрана. — Я сказал старосте, что не смогу появляться на занятиях минимум до конца недели.

— Боюсь спросить, что за чрезмерная заботливость.

— У меня брат умер от обычной простуды, — он выглядит слишком серьезным.

— Прости.. — Чуя тушуется, выглядя виноватым.

— Блять, Чуя, у меня никогда не было брата. Не задавай глупых вопросов.

Накахара нахмурился и закатил глаза.

— Бебебе.

— Тебе таблетки сейчас давать же, да? — Дазай поднимается с дивана и подходит к тумбочке.

— Да. Но, сука, я не немощный и сам могу их выпить.

— Не выебывайся и позволь мне за тобой, блять, поухаживать. Бесишь, — он вытаскивает из блистера таблетки и подцепляет бутылку воды с пола, протягивая и то, и другое парню.

— Какая тебе с этого выгода? — Чуя принимает из рук Осаму таблетки и выпивает их.

— Хочется.

Больше Накахара не возникал.

Как и на протяжении всей оставшейся недели, когда Дазай приходил рано утром и уходил лишь заполночь, а иногда оставался в комнате и ночевал на диване.

В принципе, его компания устраивала Чую, но это было странно. Он никогда не проявлялся вот так по отношению как к другим, так и к себе.

Чрезмерная близость, откровенные разговоры, постоянная забота. Накахара растерялся, не зная как реагировать. Что думать об этом.

Они лежали в обнимку, смотрели фильмы, готовили вместе десерты из интернета, бились подушками, читали книги по ролям.

Слишком близко.

Чуя чувствовал себя странно после этой недели, проведенной вместе. Поэтому неосознанно из-за чрезмерной открытости стал отдаляться.

Это было плохо с его стороны, но переступить через себя он не смог. Поэтому бежать — самый удобный вариант.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 

— Чувак, что между вами с Осаму? Вы раньше не разлей вода были, хоть и цапались, а сейчас вообще не контактируете почти, — Тачихара откидывается на подушку и поворачивает голову в сторону кровати соседа.

— Знал бы я сам, — Чуя немигающим взглядом упирается в потолок.

Голова заполнена мыслительными процессами. Если конкретнее, то одной единственной: они с Дазаем стали гораздо ближе за последнее время. Многие бы обрадовались такому, как, например, Мичизу, но Накахару это напрягало: он чувствовал себя полностью обнаженным, чувствовал, как все границы нагло прощупаны, чувствовал тотальное вторжение в его пространство. И все это он позволил ему сам. Сам показывал обходные пути, сам сокращал границы, сам открывался и шел навстречу. В этом и причина. Он сам довел себя до такого состояния под покровительством бурного интереса к тому, что будет дальше. Но сейчас происходит пиковое состояние, и он честно не знает, что делать. С одной стороны, наиболее верным решением будет просто поговорить, а не бежать, поджав хвост. С другой стороны... Чуя не уверен, что ему нужен этот разговор. Справедливости ради, он не готов. Не готов ни к чему. Ему страшно, и страх этот вполне оправданный — он не хочет обжечься, не хочет впустить кого-то настолько близко, чтобы потом собирать себя по кусочкам после его ухода. Поэтому, бежать, поджав хвост, в его случае это единственный выход.

Дазай словно ощущает то же самое. Он не ищет встречи с Чуей, не навязывается, контактирует только когда они в кругу друзей. Либо же он сумел заметить в поведении парня что-то такое, чего не было раньше, и решил соблюдать дистанцию. Если это и правда так, то их разговор — вопрос времени.

Они даже не встречаются. Чуя не видит смысла ни в чем. Он все еще думает, что является для Осаму лишь трофеем. Он не является чем-то большим, чем просто воображаемой галочкой возле какой-то очередной задачи типа склеить смазливого мальчика из клуба.

— Ты ведь знаешь, — голос Мичизу выводит Чую из раздумий и тот лениво моргает, возвращаясь в реальный мир.

— Я просто запутался чего хочу. Мне кажется, что у нас с ним все ведет к... Короче, я просто не хочу обжечься.

— Всё ведет к отношениям, да. Не бойся этого слова, Чуя. А если ты думаешь, что он такой же, как и Ширасэ, то передумай. Хоть я и знал его лишь по рассказам, не думаю, что Осаму — его копия. Он не разобьет тебя.

— Мичи, я сам это все знаю, — Накахара закрывает лицо руками и тяжело вздыхает.

— Не мни яйца, просто поговори с ним. Он ходит такой подавленный, на него смотреть грустно.

— Он.. что? Я не замечал.

— Он умеет улыбаться, когда видит тебя рядом, так что неудивительно, — Тачихара пожимает плечами и встает с кровати. — Я сегодня не буду ночевать в комнате. Считай это за намек.

Чуя кивнул, все больше погружаясь в размышления. Сегодня он точно не хочет разговаривать, поэтому открывает мессенджер, пролистывая диалоги до интересующего сообщения.

Он об этом пожалеет.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮

— Если ты будешь тупо лежать и ничего не делать, то лучше тебе определенно не станет, — Акико кидает в Дазая подушку.

— Не лезь, старая. Я взрослый мальчик и сам знаю.

— Вот именно, Зай. Ты взрослый мальчик. А ведешь себя как пубертатник.

— Я просто пытаюсь найти силы на этот сраный разговор. Знаешь, не каждый день я рассказываю про свои скелеты в шкафу.

— Ну мне же как-то рассказал.

— Это было по пьяне, Аки, а еще ты не игнорировала мое существование, — Осаму рычит и наконец-то поднимается с кровати. — Я понимаю, что у него что-то случилось, но не понимаю, блять, почему. Все же было хорошо, разве нет? Я даже хуйни не творил.

— Ты слишком много надумываешь, когда можно просто взять и поговорить.

— Ты ведь понимаешь, что после этого разговора встанет жирный вопрос, продолжит ли он со мной вообще разговаривать? И не говори, мол, ты ведь продолжила. Ни я тебе, ни ты мне тогда не нравились.

— Все тебе не так, калека, — девушка садится рядом. — Если он что-то чувствует к тебе, то примет эту хуйню, понимаешь? Сначала станет еще больше игнорировать, но потом вернется. Либо же вообще не поверит.

— Аки, ты не помогаешь.

— Ой, боже, какой ты противный. Сам решай свои проблемы, — она цокает языком и встает с кровати.

— Прости.

— Ты всегда можешь на меня положиться, понял? На твоем месте, я бы поговорила уже сегодня. Не мучай себя. Неизвестность всегда пугает. А если она дойдет до отчаяния, то пиши пропало. Это противная штука, которая манипулирует нами и толкает на безумные вещи. Поговори об этом, пока сам того хочешь, а не тогда, когда это будет единственным выходом.

— Не знал, что ты философ.

— Заткнись, придурок. Давай, до встречи, поздно уже, — дверь хлопнула и Осаму остался в окружении пустых молчаливых стен.

Он не знает, что делать. У него был лишь один печальный опыт недоотношений в жизни, и этот опыт вовсе не помогает. Там все было иначе. Все остальное — лишь интрижки. Ничего серьезного у него ни с кем не было, хотя он пользуется популярностью у обоих полов. Ему просто было это неинтересно, пока не появился Чуя.

— Кто не рискует, тот не пьет, верно? — он говорит это вслух сам себе и забирает с тумбочки пачку сигарет.

Ноги ведут его к подоконнику. Он забирается на него и открывает окно. Прохладный ветер заставляет выбиваться мелкие прядки, создавая кипиш на голове, и развивает шторы. Это приносит какую-то долю спокойствия и решимости. Зажигалка издает характерный звук, и кончик сигареты со вкусом шоколада начинает гореть красным. Взгляд цепляется за часы — уже далеко за полночь. Но Осаму почему-то уверен, что Чуя не спит. Поэтому он пролистывает телефонную книжку, находя нужный контакт.

Но звонит он не сразу. Его рука замирает. Он смотрит на имя, а внутри у него бушуют мысли. Ему не нужно этого делать, он все испортит. Но как только пепел неудачно падает на ногу и причиняет боль, палец дергается.

Essaie Pas - 514 376-9230

Гудки нервируют слух. Он хотел бы сбросить, сказать, что перепутал контакты, случайно нажал, либо придумать любую другую ложь, но это будет означать, что он бежит от себя. А он решает похрабриться. Хуже уже не будет уж точно.

Он не успевает до конца продумать свой монолог, как замечает неприятную вещь — он до сих пор слышит гудки.

Чуя всегда поднимал трубку, и неважно, где он, чем занимается и в каком состоянии находится. Особенно в ночное время. Боялся, что кто-то будет нуждаться в помощи, а он не сможет оказать ее.

«Абонент занят» — короткая, убивающая строчка, которую произносит оператор. Обычные слова, которые вонзаются в сердце, как холодное оружие.

Две новости. Хорошая — Чуя не спит. Плохая — он сбросил.

Сбросил.

Это могло значить что угодно. Буквально что угодно. Возможно, он был в душе, возможно, делал что-то очень важное и не мог от этого отвлечься, возможно, был занят, возможно, он вообще только проснулся и перепутал звонок с будильником, возможно, он просто не хотел говорить.

Могла быть любая причина из тысячи, но у Осаму на душе стало гадостно. Что-то подсказывало, что этот сброшенный звонок стал разделением на «до» и «после». Дазай мог слишком драматизировать, но внутренние чувства еще ни разу его не подставляли. Он всем нутром почувствовал, как вся связь между ним и Накахарой в миг рухнула, потеряла свою значимость.

Сигарета дотлела до фильтра, а Дазай сделал всего пару затяжек в самом начале. Он сдувает пепел с подоконника и тянется за второй.

Возможно ему стоит позвонить еще раз.

Он это и делает, но история повторяется: сначала раздражительные гудки бьют по ушам, а голос оператора на этот раз раздается гораздо раньше, предлагая оставить сообщение на голосовую почту. Осаму выдавливает из себя «я хочу поговорить с тобой» и откидывает телефон.

Он жалеет об этом почти сразу же, но вместе с тем надеется, что Чуя просто проигнорирует это сообщение, как и сам звонок.

Бычок вылетает в окно, Осаму обессиленно заваливается на кровать и перед тем, как погрузиться в сон, успевает написать Акико короткое «он сбросил».

Он передумал рассказывать о скелетах в шкафу. Теперь он думает, что Акико была последней, кто будет знать об этом. Так будет лучше.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 

Чуя чувствует себя противным.

Его тошнит от себя же. Пока он собирает вещи по чужой комнате, в его голове крутится лишь одна мысль: «Я всё испортил».

Он мог сделать любой выбор из множества таковых, но отдал предпочтение самому гадостному. Теперь нет надежд на будущее, да и прошлое он саморучно растоптал. Сделал так, словно оно ничего для него не значило.

Добегался. Убежал настолько, что потерял себя. Убежал настолько, что сделал то, чего боялся в отношении себя.

Он проклинает третью бутылку виски, пока крадется в свою комнату. Мысли бушуют, не дают вздохнуть полной грудью.

Диалог с Осаму мигом потерял актуальность, потому что Чуя, как минимум, себе пока что не может простить содеянного.

Это значит одно — между ними всё кончено. Раз и навсегда. Непроизвольно, но Накахара оборвал все нити, ведущие к спасению, и как их заново сплести — он вообще не понимает.

Дверь в комнату сзади него закрывается, и Чуя сползает по ней, пряча голову в коленях.

Ему мерзко от себя же. Он погнался за мимолетным ощущением, убегая от какой-никакой стабильности. Хотя это громко сказано, потому что Осаму — это точно не про стабильность. Но..

Он проверяет телефон и наталкивается на то, чего совсем не ожидал.

Неужели все настолько плохо?

Сердце замирает, а затем начинает биться с бешенной скоростью, тревожный ком где-то из недр организма подползает прямо к горлу, а руки начинают трястись.

Два звонка от Дазая. Два сброшенных звонка от Дазая.

Вот теперь он точно в дерьме, потому что Осаму знает, что Чуя никогда не сбрасывает ночные звонки. Тем более, два раза подряд.

Почему именно в эту ночь? Почему именно тогда, когда Накахара решил убежать от мыслей. Почему не раньше. Почему, почему, почему.

Он хочет выброситься в окно прямо сейчас, но отодвигает эти мысли на задний план. Все внимание теперь занимает сообщение на голосовой почте. Три секунды. Сообщение на три секунды. Может ли быть так, что он случайно его оставил? Не успел сбросить или что-то в этом роде. Есть один способ это узнать, но учащенное сердцебиение парня говорит, что он вовсе к этому не готов.

Он пару раз ударяется головой о дверь, глубоко вдыхает и все-таки решает прослушать голосовое.

«Я хочу поговорить с тобой». Такой отвратительно грустный и потерянный голос. Он совсем не идет Дазаю. Это не его голос, его подменили, это был вообще не его номер, звонил вовсе не он. По крайней мере, Чуе хотелось так думать.

Он прослушивает эту строчку еще несколько раз и сомневается, что им все-таки нужен разговор. Легче будет просто отстраниться и забыть. Чуя не готов храбриться. Он не готов ни к чему, хочет просто забиться в угол, укрыться с головой одеялом и не выходить из своей зоны комфорта минимум месяц.

Он жалкий.

Он не будет никак комментировать фразу Дазая. Сделает вид, что не знал о ней.

Через час нужно уже быть на парах. Он бы с радостью пропустил, но это будет означать, что он трус и убегает от проблем. А от них он уже набегался, так что лучше будет все же переступить через себя. Хотя бы один раз.

Он медленно поднимается и бредет в душ. Как же повезло, что Тачихары все еще нет в комнате. Иначе он бы не знал, как объяснить всю ситуацию.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 

Пары проходят скучно. Ни на одном перерыве Осаму не смог выцепить Чую. Он как сквозь землю провалился. Или вовсе не пришел. Но эта теория отгоняется, потому что он списывался с Рюноскэ. Тот сказал, что Накахара бодрячком сидит и внимательно слушает всю информацию от преподавателей, просто на перерывах старается как можно дольше не выползать из кабинета. Неудивительно.

Остается последнее занятие на сегодня. Мозги Дазая бурлят: ночью он почти не спал, а ему еще и после бессонной ночи пришлось писать парочку самостоятельных работ.

Когда он увидел нужный ему кабинет, невольно вспомнил, что у Чуи последняя пара совсем рядом из-за того, что у них подмена. С одной стороны, это хорошо, но с другой... Он не готов видеть его сегодня. Особенно с плавящимися мозгами.

Но Вселенная играет по своим правилам, потому что прямо ему навстречу шла рыжая макушка. Что еще более удивительно — рядом с ним никто не ошивается. Казалось бы, это идеальный момент для разговора, но...

Осаму останавливается, забывая даже моргать. Когда Чуя замечает его, то он выглядит тотально виноватым. Это нехорошо. Это очень, блять, нехорошо.

Накахара на этот раз не убегает. Он подходит, оставляя между ними пространство примерно в два-три шага. Не слишком близко, но и не слишком далеко.

NDA (Billie Eilish)

— Слушай, я..

Чуе не дает договорить резко подбежавшая блондинка. Она становится на носочки, держась за его локоть, и целует в щеку.

— Чу-уя, я ищу тебя целый день. Ты почему так быстро ушел утром? Я думала, мы хотя бы позавтракаем вместе.

Накахара выпадает из мира на несколько секунд. На лице играют желваки, а его взгляд направлен лишь на Осаму. Он изучает его реакцию, и она ему не нравится. Потому что в глазах Дазая читается всё: удивление, разочарование, боль, понимание, злость, непонимание, снова боль. Каждая эмоция сменяет другую с экстремальной скоростью, и в конце концов остается лишь опустошение и напускное безразличие.

Чуя пытается извиниться. Он вкладывает так много в свой собственный взгляд. И его может понять только Осаму. Но тот не хочет.

В их немом диалоге читается такая глубокая тоска по тому, что могло быть. Они приходят к решению, что между ними все кончено. Понимают, что дальше двигаться некуда — у них больше ничего не выйдет. Они прощаются, хоронят чувства друг друга. Оба устали. Оба.

Все закончено.

Хрупкий лед трескается громко, мощно. Трещина идет на километры вперед, на сотни в ширину. Они проваливаются в ледяную воду, идут на дно. Их растаскивает по разным сторонам. Течение — штука зловещая: она отделяет на такое большое расстояние, что снова сблизиться, снова сойтись — ситуация из разряда невозможного. Они похоронены под глыбами льда. Не хватает воздуха. Не хватает друг друга.

Дазай все понял. Он отпускает Накахару.

Он моргает и натягивает вымученную улыбку, переводя взгляд на девушку.

— Чуя? Ты чего молчишь? — она дует губы. — А это.. Вы знакомы? — теперь она смотрит на Осаму.

— Знакомы, красотка, — Дазай щурится. — Это ты виновница пропущенного от меня звонка, да? Ну с такой я бы тоже не ответил.

— Осаму, я.. — Чуя приходит в себя и скидывает с себя руку девушки.

— Чиби-Чу, не нужно оправда-аний. Я прощаю тебе этот маленький косяк. Только, будь добр, впредь отвечай мне на звонки. Может быть, я при смерти валялся, а ты развлекался с такой милашкой, — он подмигивает блондинке и уходит к себе в аудиторию.

— Чуя?...

— Наоко, блять, уйди. Ты мне нахуй не нужна, ясно? Мы просто побыли друг другу удобными одну ночь. Больше не подходи ко мне, — он разворачивается в противоположную сторону и стремительно уходит, игнорируя оскорбления в его сторону.

Это было не вовремя. Это было так неожиданно, так внезапно, так дерьмово.

Чуя злится на самого себя, на девушку, на Дазая и снова на себя.

Все кончено.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 

— Ты сделал что? Чувак, когда я сказал решить проблему, я не имел в виду трахать однокурсниц! Какой же ты..

— Тачихара, хватит. Я знаю. Я знаю, что мудак. И с Дазаем поступил хреново и с той девушкой. Я не отдавал себе отчет, ясно? Я тотальный пиздец. Все. Но дальше-то что мне делать? — Чуя закрывает лицо руками.

— Извиниться перед Осаму? Фактически.. Вы же не встречались, верно? За измену это не сойдет. Просто скажи, что таким образом проверял себя на гейство или чувства к нему, не знаю. Можешь сказать, что у тебя не встал и вы просто пролежали всю ночь, а она подумала что-то другое, — Мичизу расхаживал по комнате взад-вперед.

— Прекрати, это бред. Ты не видел как он смотрел. Мне хотелось пристрелить себя на месте.

— Чуя, ты же помнишь, что разговоры все решают? Просто, блять, поговори. Теперь уже нечего бояться, самое плохое произошло.

— Ты.. прав, ладно. Когда-нибудь решусь.

— Ахуеть, чувак! Ты сказал, что я прав. Боже, я этот день в календарь внесу и красным обведу, —в подтверждение своим словам он подошел к календарю и начал искать ручку.

— Придурок.