chapter eight: let's start from the beginning. part two.

part 1.

2022-2023 год. Город Харрикейн, штат Юта, США.

Лето пролетело незаметно. Возможно, вина этому лежала на неожиданном сплочении компании, возможно, на слишком бурных буднях, а может, лето всегда проходит молниеносно. Во всяком случае — оно прошло, и началась не особо любимая пора. Осень. Перед тем, как погрузиться в учебу, Чуя решил сделать некоторые выводы.

Во-первых, Дазай действительно стал чаще находиться в шестьсот пятой комнате. Теперь Накахару это не смущало. Может, совсем чуть-чуть, но, по крайней мере, он больше не обижался и активно принимал участие во всем том, что творили Тачихара с Осаму. Даже если иногда не видел в этом смысла, даже если ему приходилось закатывать глаза.

Во-вторых, Акутагава Рюноскэ вписался в атмосферу дурачества, несмотря на свой характер, и стал часто заглядывать к своему однокурснику Накахаре и поддерживать его недовольство из-за слишком тупых идей.

В-третьих, сестра Рюноскэ — Гин Акутагава — однажды случайно заглянула к парням за джойстиком и не смогла уйти. Так что компания невольно пополнилась девушкой. В принципе, Чуе она нравилась. По ощущениям, она была старше своего возраста, но одновременно с тем застряла где-то в юношеском максимализме: могла поддержать абсолютно любой диалог и согласиться пройтись по коридорам топлес. Довольно разносторонний человек.

В-четвертых, исходя из того, что «бинтованный придурок» снова забыл, что ему хоть иногда нужно наведываться в свою комнату, компания из пятерых ребят приняла пополнение. Йосано Акико потеряла своего друга и прибегла к крайним мерам — наведаться в злополучную шестьсот пятую комнату. Осаму она не нашла (он был в магазине), зато Гин настоятельно порекомендовала остаться с ними и скрасить ее времяпровождение. Как-никак, «девчачьи дела» легче обсуждать с представителями прекрасного женского пола. Акико не смогла устоять перед очарованием Акутагавы младшей и с разрешения, которое в принципе и не требовалось, потому что Гин уже все сама решила, Тачихары осталась с ними. И так получилось, что надолго.

В итоге «бродячие псы», как однажды прозвали себя ребята из-за нелестного комментария в их сторону от продавца круглосуточного, заимели почти полный состав компании, которая останется неизменимой в будущем.

Почти, потому что в сентябре Акико решила спасти одну человеческую жизнь:

— Меня поставили в пару с одним первашом, он милый, — Йосано листает журнал, сидя в кресле и мотыляя ногами.

— И что нам эта информация должна дать? — Осаму отвлекается от домашнего задания и устремляет взгляд на подругу.

— Он кажется хорошим, но ему явно не хватает общения. И в группе он мало с кем контактирует, стеснительный такой.

— Хочешь его пристроить к нам? — до Мичизу доходит смысл сказанного Акико, и он выдвигает предположение.

— Почему бы и нет? Не сидеть же ему вечно в одиночку.

— Раз он такой стеснительный, то сможет ли чувствовать себя в своей тарелке, находясь с нами? Я сомневаюсь. И мы его испортим, — Чуя щелкает ручкой и разворачивается к ребятам.

— Ну да, с тобой не сойти с ума — сложная задачка, — ухмыляется Дазай.

— Рот закрой, — парирует Чуя.

— Бинго, об этом я и говорил.

Накахара стрельнул злобным взглядом в Осаму.

— Идите голубятничайте не в моем присутствии, — Тачихара закатывает глаза и обращается к Акико: — Как твоего первокурсника хоть зовут?

— Ацуши Накаджима.

Ацуши Накаджима, кстати, в-пятых, — седьмой и последний человек, которого приняли к себе ребята. Ацуши Накаджима — скромный, нелюдимый парень, который изначально максимально отвергал свое присутствие в уже слаженной компании. Ацуши Накаджима — тот, которого почти насильно пришлось вытаскивать гулять. Но, в конце концов, он почувствовал себя комфортно и перестал строить баррикады. Особенно тесная дружба у него сложилась с Рюноскэ, что, возможно, было предсказуемо, но всё же удивило Тачихару. Гин в сторонке ахала и подтрунивала над братом, мол, хоть кому-то он да пришелся по вкусу.

И действительно, что может скрасить выходные, да и будни тоже, в активный учебный период? Кажется, что вся голова должна быть забита домашним заданием, мыслями сука-как-с-этим-всем-справляться-да-еще-и-вставать-по-утрам и чем угодно, кроме веселого времяпровождения, но..

...но и здесь они сумели отличиться. После пар они устраивали марафон прохождения «майнкрафта» на хардкоре. И было весело, знаете. Дазай, который использовал читы и тырил из креатива динамит, и Чуя, который был ответственен на постройки, — убийственный дуэт. Один постоянно грозит, что всё подорвет, а второй парирует и обещает спустить на него всех своих собак (а их было порядком пятнадцати). К слову, ни разу они этот сюжет и не воспроизвели. Хотя Осаму был в шаге от подрыва. Тачихара не вылазил из шахты, Гин с Акико гуляли по миру, аппали опыт, боролись с монстрами и искали декор в общий дом, Ацуши приводил животных, а Рюноскэ помогал всем по чуть-чуть. В принципе, был удивительным сам факт того, что он согласился на такое сомнительное занятие, но никто не жаловался.

Прогулы на второй неделе учебы? Фигня вопрос. Не подвергались соблазну лишь Акико с Ацуши по причине того, что пропуск в медицинском — трагедия, и Гин, которая не хотела портить репутацию на первом курсе.

— У вас какая третья пара? — заговорчески улыбается Мичизу, когда находит Рюноскэ и Чую в буфете.

Накахара хлопает глазами, пережевывая булочку. Не помнит.

— Английский, — помогает Акутагава.

— Ну, вам, физикам, он ни к чему. Так что есть предложение сгонять в кино. Саму в деле.

— Ну нихуя себе придумали, — Чуя глотает свой перекус и на пару секунд выражает собой олицетворение мыслительного процесса. — Похуй, я в деле. Рю?

— Сомнительно, — он выгибает бровь, удивляясь тому, что его друзья так наплевательски относятся к учебе, а потом глубоко вздыхает: — Ладно, я с вами. Нужно же кому-то следить за такими придурками.

— Рю, ты золотце, — Тачихара хлопает его по плечу и что-то говорит о времени, когда они должны собраться в фойе.

— Не жалеешь, что прибился к нам? — Накахара провожает Мичизу взглядом. — Мы оказываем плохое влияние.

— Я настолько долго пытался быть правильным, что ваша компания кажется мне глотком свежего воздуха. Да и Гин такое времяпровождение нравится. Я не вправе у нее это отнимать.

— Да бро-ось. Не говори, что ты делаешь это из-за сестры.

— Не говорю. Это приятный бонус.

Чуя кивает, и они направляются в нужную аудиторию отсиживаться на скучной паре с нудным преподавателем. В мыслях была лишь предстоящая попытка побега и сеанс в кино. Никто так и не спросил название. Наверное, это значит, что второкурсники физмата полностью доверяют своему другу. Наверное, это должно быть хорошим знаком.

Пробежать мимо охраны незамеченным — та еще задачка, но решаемая. Накахара, на самом деле, тот еще актер погорелого театра, так что им с Акутагавой не составило труда разыграть сцену, где второму плохо, а первый вызвался отвести его в общежитие. Как Дазай с Тачихарой пробрались наружу, остается загадкой.

— Так что за фильм хоть? — Чуя подтягивает спадающую с плеча сумку и устремляет свой взгляд на старших.

— Реквием по мечте. Вообще не слышал про этот фильм, мы брали билеты на подходящее время и просто чтобы проебать пары, — Мичизу пожимает плечами.

— Что-то про наркотики, если не ошибаюсь, — Осаму ищет афишу в интернете.

Сердце Накахары ненадолго ускоряется при запретном слове, но он смахивает наваждение и неожиданно повышенное слюноотделение. От Дазая такая странная реакция не ускользает:

— Бывший наркоман?

— Ага, каждый день кидал снюс и курил шмаль, замечательное времяпровождение, чувак, попробуй, — он пытается отшутиться.

— Твоим советам следовать себе дороже.

— Мы пришли, — Рюноскэ прерывает еще не начавшуюся стычку, указывая рукой на кинотеатр.

— Кто последний, тот платит за попкорн, — Тачихара крепче хватает портфель и делает ноги в сторону дверей, пока не получил по голове от недовольного Чуи.

Проиграл Дазай: Накахара кинул ему в лицо свою сумку, заставив замедлиться.

Рюноскэ тихо хихикал в рукав, наблюдая за ворчащим Осаму, пока проходил меж сидений в поисках своего места.

Зал был относительно пуст. Что неудивительно, потому что большинство целевой аудитории находилось на учебе. Места были куплены на предпоследнем ряду, так что четверка неспешно расположилась на них. От других зрителей их отделяло еще два ряда, а это значило то, что уединение обеспечено, а злобные шикания за разговоры пресечены. Они сели в произвольном порядке: Чуя, за ним Дазай — Накахара пытался пересадить его от себя подальше, но потерпел неудачу и заодно получил по голове — и потом Мичизу с Рюноскэ. Еще до начала фильма они начали поедать попкорн и болтать на отдаленные темы.

В моменте Чуя поймал себя на мысли, что ему нравится так проводить время. Он никогда не был обделен друзьями, но в глупых разговорах, попытках попасть попкорном в рот, подкинув его над собой, поединках на трубочках и небрежных толчках была какая-то своя особая атмосфера. Было что-то такое, что заставляло забыться на неопределенное время, забыть прошлое, забыть в принципе, кто ты такой, лишь молча наблюдая за беснованием ребят.

— Ну тебя нахуй, я ливаю, — он пришел в себя где-то на четверти фильма из-за того, что сосед справа бессовестно покушался на его еду и всячески доставал. Единственным благоразумным решением, пришедшим в его голову, стала пересадка на последний ряд. Он аккуратно встал, хотя сзади никто не сидел и он никому не перекрывал обзор, и, перепрыгнув через сидения, удалился на самые крайние, подальше от Дазая.

А Дазай, в свою очередь, надулся.

— Иди, Ромэо, а то своим печальным личиком ты портишь мне впечатления от такой прекрасной кинокартины, — Мичизу толкнул друга локтем и закинул попкорн в рот.

— И без тебя хотел, знаток, — он закатил глаза.

Чуя предполагал, что Осаму переместится к нему. Это было более чем предсказуемо. Но все же невольно напрягся, когда заметил копошение на ряду ниже.

— Своими обидками ты портишь просмотр, — Дазай приземлился рядом с Накахарой.

— Ты мог остаться с ними, тебя никто не просил напрягать свой зад и нести его ко мне.

— Я должен был удостовериться в том, что в одиночестве ты не совершишь суицид. Понимаешь, я переживаю.

— Придурок.

Чуя дал ему подзатылок. Дальше они смотрели за сменяющимися событиями в приятной тишине. Атмосфера кинотеатра весьма расслабляющая, — подумал Чуя, — а если учитывать еще и несколькочасовой ночной сон, то сидения были слишком удобные. Поэтому, сам не понимая как, Накахара уснул. Позже, уже когда его разбудят под титры, он ужаснется от того, что спал на плече у Осаму. Но ужас продлится всего ничего, потому что комфортный и такой необходимый сон оказался важнее всех двусмысленных подтруниваний в его адрес.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮

— Серьезно? Снова фильм? — Чуя, приподняв брови, наблюдает за тем, как Мичизу включает телевизор.

— Пардон, на прошлой неделе фильм смотрели не все. А еще я слишком фанат «Крика», так что рот закрой.

Накахара лишь фыркает и показательно утыкается в телефон, всем видом показывая отсутствие заинтересованности.

— «Крик»?.. Это тот ужастик с убийцами в масках? А может, не будем? — Ацуши меняется в лице.

— Не ной, ужастики не приснятся, — Акико падает на пол рядом с Накаджимой. — А если и приснятся, то ты владеешь навыками расчленения, думаю, поймешь, что делать.

— Акико, мерзость.

Девушка хихикает и набирает Рюноскэ.

— Эта сносная семейка всегда опаздывает? — Дазай зевает, заприметив, что Акутагав все еще нет на месте.

— У Гин возникли какие-то проблемы, она сказала начинать без них, — Чуя пожимает плечами, откидывая телефон.

Тачихара кивнул головой и включил фильм, предварительно выключив свет и удобно пристроившись на кресле.

Уже стемнело. Луна больше походила на кусок корки арбуза, чем на полноценный круг, поэтому освещение напрямую зависело только от периодически моргающих фонарей. Где-то пели птицы, еще не успевшие уснуть, а еще где-то раздавался стрекот сверчков. Все — и даже недовольный Чуя — были погружены в просмотр фильма. Ацуши обнял колени и жмурил глаза всякий раз, когда на экране всплывали намеки на скример или страшный момент. Он, безусловно, любил ужастики, но из-за его натуры они чаще всего оставляли на нем далеко не положительный осадок. Головой он понимал, что это лишь режиссерская выдумка и в сумерках за окном никто не появится, но сердце билось учащенно и игнорировало его умные мысли. Прошла где-то четверть, а может, пять, фильма, но Гин с Рюноскэ все еще не появлялись. Накаджима на секунду подумал, что подростки в смешно-страшных нарядах явились за ними, но быстро откинул эту мысль. Фактически, такие костюмы можно было увидеть, но только на Хэллоуин. Так что все путем.

В коридоре появилось какое-то движение, шуршание, но никто из ребят не обратил на это особого внимания — как-никак, не одни они на этаже живут.

Но через пару секунд послышались звуки медленного открывания двери. Ацуши списал всё на психосоматику. И тихие шаги позади него — тоже. Он решил поиграть в игру «не доверяй своей голове и просто молча смотри фильм». У него неплохо получалось.

Ему даже не хотелось кричать от внутренней паники.

Но он все же начал кричать. Уже от внешней.

К его горлу приставили что-то холодное и потенциально острое. Нож. Его охватил шок, и мысленно он сто раз проклял себя за то, что в принципе связался с компанией «псов».

Его крики приглушили рукой в черной перчатке. Ацуши сглотнул и искренне не понимал, почему его друзья смеются, а не ужасаются. Их ведь пришли убить? Или это такая защитная реакция?

Он все-таки решает погеройствовать и посмотреть в глаза своему будущему убийце. И в этот момент его шок становится еще больше. Он больше не верит, что убийцы из ужастиков не появятся у него за окном поздней ночью, потому что в данный момент наблюдает ужасную маску с кричащим ртом.

Он не справляется. Падает в обморок.

— Цуши? — человек снимает с себя маску. — Он че, откинулся?...

Мичизу смеется еще громче, чем прежде.

— Гин, поздравляю, ты довела до инфаркта мелкого, — Акико хлопает девушку в костюме по плечу, сдерживая смех.

— Че?... Эээ, белобрысый, давай оживай, я же пошутила!

Гин Акутагава — головная боль Ацуши Накаджимы и в принципе сущий кошмар. Она опоздала на просмотр, потому что дожидалась доставки костюма. А Рюноскэ решил составить ей компанию. Он сейчас, кстати, стоял, оперевшись на стену, и закатывал глаза от абсурда всей ситуации.

— Это было эпично, мелкая, я на секунду чуть не наложил в штаны, — Чуя поднимается на ноги, вытаскивая из пачки сигарету. — Я бы хотел посмотреть, как вы откачаете Ацуши и объясните ему всё это, но у меня по расписанию перекур, — он отсалютовал и вышел в коридор.

— Ну ты и заноза, Гин, мне надо поучиться у тебя, — Осаму тоже поднялся и теперь стоял возле девушки, которая склонилась над Накаджимой.

— Да, спасибо, я крутая, но кто-нибудь объяснит, что мне с этим делать? Блять, Аки, Мичи, вы самые старшие, какого хуя вы смеетесь?

Дазай выставил ладони перед собой, мотая головой, мол, он не помощник в этом деле, и попятился к двери.

— Бестолочи, — Рюноскэ закатил глаза, вернувшись с кухни с бутылкой воды в руках.

Последнее, что увидел Осаму перед тем, как скрыться в коридоре, — струя воды, мирно выливающаяся в лицо Ацуши. А потом дверь закрылась, и ушами овладела тишина. Он сделал пару пробных шагов в сторону окна в конце коридора. Зачем он вышел?

Дазай увидел Чую, подумал, что тоже захотел покурить, но все же главная причина его выхода была вовсе не в этом. Он не может ее вспомнить, потому что ее ну... И не было? Он просто вышел вслед за Чуей. Ему бы стоило задуматься над этим, но он отключил мозги и просто пошел к другу.

В последнее время их отношения — Дазая и Накахары — принимали стремительно непонятные обороты. Они все еще были головной болью друг для друга, но иногда приходили к идиллии. Становились ближе с каждым днем все больше и больше. Это пугало Осаму. Ему нельзя было сближаться так ни с кем. Тем более с Чуей.

— Я вышел, чтобы побыть в одиночестве, дурень, — Накахара сидел на подоконнике, сложив ноги и выдыхая дым в открытое настежь окно.

— Мм, а если бы ты случайно выпал в окно? Или специально.

— Из нас двоих ты больше похож на человека с пристрастиями к самовыпилу, — он кивком указал на забинтованные руки Дазая.

— Я не пытался вскрыть вены, — он врет, — там шрамы от ожогов.

— Меня не волнует, какой метод ты выбирал.

— Нет, ты неправильно меня понял, — Осаму оперся на стену рядом с оконной рамой. — Я чуть ли не сгорел заживо явно не по собственной вине.

Чуя на секунду теряется.

— Прости.

— Брось, это не триггерная тема, — Дазай пожимает плечами и цепляет край бинта рукой, оголяя часть обожженной кожи. — Это было давно.

Накахара зажимает сигарету в зубах, освобождая руки, и подтягивает к себе руку Осаму, проходясь подушечками пальцев по коже.

— Я думаю, что шрамы украшают. Тебе не обязательно их скрывать.

— Не хочу пугать людей и получать назойливые вопросы. Не будем об этом, — он отдернул руку и вернул бинт на место.

— Как знаешь, — Чуя пожимает плечами и тушит бычок. — Вернемся? Мне интересно что там у ребят.

Дазай кивнул, и они неспеша вернулись в комнату.

Ацуши проклинал Гин и на два дня объявил ей бойкот. И в ту ночь в его комнате ночевал Рюноскэ по причине отсутствия соседа и поломанных нервов.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮

— Чувак, да ты заебал! — Тачихара с раздражением скидывает джойстик на пол. Через секунду понимает, что сделал, и поэтому падает за ним и извиняется, сдувая пылинки и поглаживая по кнопкам.

— А я говорил, что меня невозможно победить. 2:0, нуб, — Дазай ухмыляется.

— Иди знаешь куда, я беру реванш, — он снова садится на диван и выглядит чрезмерно сосредоточенным.

— Тебе все равно не одержать побе-еду, — пропевает Осаму и запускает новый раунд в «Бравл Старсе».

— Вам не надоело, а? — Чуя протирает глаза, выходя из ванны.

Сегодня выходной, но таковым он не ощущается. Накахара почти до утра делал доклад и надеялся проспать до вечера, но у его соседа по комнате были другие планы. Высокие, шатенистые и со смазливым личиком. И эти самые планы разбудили своими криками Чую слишком рано. Холодный душ не помог — спать хотелось все равно. А под такой шум уснуть является сложной задачей.

— Чуя, не ворчи. У меня на кону пятьдесят баксов, я обязан выиграть! — Мичизу активно тыкает кнопки на джойстике, а Накахара лишь жалобно вздыхает.

— Можешь пойти ко мне в комнату и спокойно поспать, —  Осаму одной рукой достает из кармана ключи и не глядя кидает их в сторону Чуи.

— Нет, спасибо, откажусь, — он ловит их, но оставляет рядом с собой, а сам ложится на кровать, закрыв подушкой голову.

Такие пробуждения, да и в принципе компания Дазая, уже стали рутиной для Чуи. Он не мог вспомнить дня, который провел бы в гордом одиночестве — с ним всегда был кто-то из компании и, в частности, это несносное дуо, которое мешало ему сейчас спать. Да, он мог жаловаться, но ему это нравилось. Возможно, это была иллюзия семьи. Возможно, действительно сплоченные ребята, которых объединяли общие интересы. В любом случае, это круто.

Он не смог уснуть, даже с силой прижимая подушку к голове, поэтому поднялся с потрясной идеей в голове.

Он еще раз протер глаза и подошел к дивану. Постоял, подумал, а потом загородил Осаму вид на экран. Тот завозмущался, но Чуя молча забрался на его колени, обхватил руками шею и положил голову на плечо, делая вид, что уснул.

Дазай вскинул руки вверх, на несколько мгновений опешив. Джойстик остался в одной из рук, и он пропустил пару атак Мичизу, которому, видимо, было глубоко по боку на то, что творилось рядом с ним. Игра сейчас не волновала Осаму, его волновало странное действие Чуи, но он решил сделать вид, словно так и должно быть. Одной рукой он обхватил его торс и удобнее, в силу положения, ухватился за джойстик.

— Зай, я так больше не играю, — Тачихара вскидывает руки и собирается в шутку начать драку с Осаму, но замирает.

— Я даже в таком положении выиграл, позер, — он ухмыляется, кивая головой на Чую.

— Пф, я тебя ненавижу, — Мичизу закатывает глаза, откладывая джойстик. — Спит?

— Вроде, — Дазай щекочет Накахару за бок, но тот не реагирует. — Да ну, он на кровати не уснул, а на мне типа уснул?

— Мне тебя очень жаль, братан, но ты не встанешь, пока он не проснется.

— Если захочу, то встану, — он отдает свой джойстик другу.

— Не захочешь, — Мичизу ухмыляется. — Лады, пока-пока, мне нужно к Гин. И не буду вам, голубкам, мешать.

— Иди нахуй, — Дазай закатывает глаза и провожает взглядом Тачихару. Когда тот аккуратно захлопывает дверь, он расслабляется, удобнее располагаясь на диване. — Ты не спишь.

— Не сплю, — Чуя ворочается.

— Мне спросить, зачем ты лег на меня или зачем притворился спящим?

— Чтобы ты проиграл и Тачи успокоился. Это на первый. И чтобы Тачи ушел. Это на второй.

— Да ты гений. Достань мне телефон из заднего кармана.

Чуя нехотя разжал руки и одну опустил по спине Осаму. Нащупав телефон, он без труда его вытащил и наощупь отдал. Затем вернул свою руку на место и, поерзав, устроился поудобнее.

— Тебе колыбельную спеть?

— Лучше просто заткнись.

— Я не дам тебе так просто уснуть. Играем в города. Лос-Анджелес, — одну руку Дазай положил на талию Чуи, приобнимая, а второй листал что-то в телефоне.

— Бля-ять, дай мне просто поспать, — он замолчал, но все-таки выдал ответ: — Сингапур.

— Умница. Рим.

На городе десятом дыхание Накахары выровнялось и он перестал отвечать. Осаму улыбнулся и стал молиться, потому что Мичизу был прав — он не захочет вставать, а его ноги могут онеметь, если Чуя будет слишком долго спать. Но это проблема вторичная.

✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮

— Ги-ин, у тебя же есть таро, да?

Когда Рюноскэ уехал на пару дней домой, чтобы помочь с чем-то родителям, а Чуя оставался несколько ночей подряд в комнате Дазая, Тачихара с Гин решили, что устроят ночевку.

Они попивали виноградный сок и ели фастфуд, вместо привычных алкоголя с закусками — у них разгрузочный день.

— О да, чувак, я знаю, на что ты намекаешь.

Мичизу ухмыляется, наблюдая за тем, как Акутагава роется в ящиках, выискивая в них карты.

— Как там говорится? Осаму 19 и Чуя 18. Будут ли вместе?

— Придурок, нам легче сначала на чувства посмотреть, а потом уже узнавать, будут ли они вместе, — она уселась на пол рядом с другом и начала тасовать колоду.

— Мне кажется, тут очевидно, что они у них есть.

— Цыц, не мешай, — Гин сосредоточилась на картах.

После минуты тасовки она наконец-то выложила долгожданные три карты.

— Ни хуя себе, — она прикрикнула. — Я, конечно, знала, но...

— Что там? — парень всматривается в картинки, словно по ним мог бы что-то понять.

Девушка приказала молчать, а сама докинула еще карт и после минуты раздумий принялась оглашать вердикт:

— Во-первых, я смотрела на чувства Чуи. А во-вторых, они есть, — она раздвигает карты, пока Мичизу сидит, округлив глаза. — У него что-то типа сильной симпатии, насколько я вижу. Чувства такие искренние, но он их отвергает. Или боится. Скрывается за маской ненависти. Ну это мы по их отношениям знаем. О. Кстати, они у него довольно давно. Вот это действительно интересно.

— А-ху-еть... Я знал, что он сто процентов неровно к нему дышит, но слышать подтверждение этим думам прикольно. А глянь, как давно они у него.

Гин выкладывает еще несколько карт.

— Ээ... что-то типа больше года. Но тогда они были неосознанными и скорее просто фигурировали как интерес, не более. Меня больше интересует, что на вопрос, при каких обстоятельствах появились, выпали карты похоти, — она указывает пальцами на две карты, — дьявол и туз жезлов. Они что, типа без обязательств потрахались, а потом подружились?

Тачихара задумался, а потом его лицо озарилось.

— Ебать! Да! Они прошлой осенью в баре поимели друг друга. Я еще долго спрашивал у Чуи, кто этот чел был. Вот те на.

— Что? — Гин взвизгивает. — Какого хуя я об этом не знала, чувак? Стой, подожди, это нужно переварить... Блять, они серьезно трахались...

— Тише, тише, они не говорят об этом.

— Я в ахуе... Ла-адно, давай на Осаму смотреть.

— Ну тут я тоже что-то да знаю, если что, объясню. Давай.

Мичизу наблюдает за тем, как Акутагава собирает карты и снова их тасует. Он замечает, что у него в стакане закончился сок, поэтому встает и идет за новой порцией, оставляя Гин в полном одиночестве выкладывать и переваривать карты. Когда он возвращается, она уже готова говорить.

— Чувства тут тоже есть. Боже, какие они придурки, я хуею. У него опять-таки тоже страх, но не такой. Если у Чуи ближе к триггерам и какой-то неопределенности, то у Осаму страх какой-то ээ... нераскрытой тайны? Забавно. Он что, транс?

— Гин, блять, — Тачихара поперхнулся соком. — У него хуй есть, какой в жопу транс. Но про тайну я ничего не знаю. Глянь.

— Сек, я договорю. Так вот. Чуя ему кого-то напоминает, и это не совсем нравится Саму, но он с этим свыкся, похоже. У него есть желание радовать, оберегать Чую, но он его моментами не понимает. Типа знаешь, он у нас в горячо-холодно играет, а Саму бесится и грустит из-за этого. Но-о, чувства окрыляющие такие. Страсть, кстати, тоже присутствует. Чуя ему целиком и полностью нравится.

— Даже карты это говорят, а эти два балбеса делают вид, что слепые. Смотри на тайну, а потом на отношения глянем.

— Смотрю, — она докладывает карты. — Э... Блять, вариант с трансом звучал интереснее и понятнее. Тут что-то с прошлым и что-то с цифрами. Не могу понять, что именно. Или с возрастом наебывает, или он у нас миллиардер, но в тряпочку молчит.

— Второе звучит логичнее, хотя и абсурднее. Он вроде на девятнадцать и выглядит. Попробую его паспорт чуть позже найти, удостоверимся.

— Оке-ей... Но карты реально странные, я их не могу понять.

— На отношения смотри.

Она кивает и снова перетасовывает колоду. В процессе одна карта вылетает из нее.

— Гин, карта выпала.

— Знаю, не трогай. Она понадобится.

Мичизу пожал плечами и смирно дожидался, пока его подруга снова разложит карты и вложит выпавшую в общий расклад.

— О! Та, которая выпала, — влюбленные, тут всё очевидно. Но-о... Остальные карты грустные. Отношения будут, но недолгие. Прям совсем недолгие. Что-то заставит их разбежаться, обстоятельства какие-то. Да и будут эти отношения не так уж и скоро. До них они еще поссориться и разбежаться успеют, ссора какая-то немая будет. Вижу измену, но не знаю, как они могут изменить друг другу, не встречаясь. До этой якобы измены все будет идти прям гладко и идеально. И в день, когда все разрушится, они могли перейти на новый этап. Вот дураки...

— Какая измена с их чувствами-то... — Тачихара удивленно похлопал глазами. — Ла-адно, ну хотя бы будут вместе хоть на сколько-нибудь, мы добились нужного ответа. Гин, ты золотце, я тебя обожаю.

— Ой, боже, я знаю, да. И тут всё очевидно было, — она снова собирает карты вместе и задумчиво их перемешивает. — Хочу глянуть, что с нашей компанией будет в будущем.

— Опа! Давай, малая, интересный вопрос.

— Так... — она скидывает несколько карт и замирает. — Блять?? Мне не нравятся карты, — она докидывает еще и еще, но лицо не меняется.

— Гин?...

— Кхм, мы будем очень дружны, прям знаешь, что-то наподобие семьи.

— И что тут такого ужасного?..

— Появятся какие-то внешние обстоятельства, после которых мы вроде бы и разлучимся, но останемся вместе. Я не понимаю, как это понимать.

— Может, разъедемся и будем в чате болтать??

— Не знаю. А насчет обстоятельств, мы найдем что-то, что по судьбе должны были найти, но это что-то такое... Как бы сказать... Опасное и сомнительное. Вот из-за этого что-то случится страшное. И мы разбежимся.

— Ставлю себе напоминание не ввязываться ни во что опасное, — Мичизу сглатывает. — Надеюсь, на этот раз карты врут.

— Я тоже надеюсь, потому что здесь перспектива смерти в один день, во прикол. Как Ромео и Джульетта.

— Зато романтично, слушай, — Тачихара хихикнул, но скорее нервно, чем весело. — Так, всё, заканчиваем с этими магическими штуками, хватит на сегодня потрясений.

— Поддерживаю, чувак, — она собирает все карты и складывает их в коробочку. — Но было весело, согласись?

Мичизу кивает, и оставшийся вечер они провели, болтая на посторонние темы и играя в «майнкрафт».