воображаемое.

«Зал. Светлый, кажущийся откровенно полным за счёт обилия красок, мелких деталей и самых различных роскошных вещей, но было одно, что отчёркивало эту наполненность почти что целиком – отсутствие людей.

В настолько приятном помещении, где присутствует некий запах свежести и шлейф сладкого аромата духов, где на огромных расставленных по периметру столах выставлены изящные подсвечники, фужеры с выдыхающимся с каждой минутой всё сильнее шампанским и огромными металлическими блюдами с закусками. Вроде, в этом помещении должен был стоять гул голосов и музыки, но стенд, где должны были располагаться музыканты, был пуст. Большой лакированный рояль, контрабас, опирающийся на свою подставку, пара скрипок с невероятно красивыми и кажущимися тонкими изгибами и даже треугольник здесь и сейчас были абсолютно бесхозны. Музыка должна была литься из-под смычков и клавишей, но она молчала, будто боясь разбудить демонов этих мест и навлечь на эту тишину мрак шума.

И всё же кто-то был смелее и смог переступить через страх нарушения тишины, точно так же перенеся ногу через порог и резанув по слуху стуком каблука. Джон не хотел, чтобы это прозвучало настолько громоздко, ведь, кто знал, может, где-то в углу кто-то вытаскивал зал из безжизния. Но нет, тут не оказалось никого. Любое существо, кем бы оно ни было, среагировало бы на звук и выбралось из своего скромного укрытия, потому отсутствие шорохов и каких-либо признаков жизни гласило, что бал, планирующийся здесь, видимо, перенёсся? Ватсон и поверить не мог, что такое возможно – бал-маскарад, планирующийся здесь, должен был стать одним из крупнейших событий в Лондоне за этот месяц, и пусть мероприятие это и имело секретный статус, но, естественно, уже какую неделю о нём трещал каждый уголок. Ну а наш главный герой получил на него особое приглашение, как узнал позже, через пару дней после вручения.

Но сейчас, смотря на каждый сияющий отблесками пламени свече миллиметр, он не мог понять случившегося… Не могло же это всё быть общественным помешательством? Или что, над Лондоном распылили туман с кислотами, стирающими память и лишь один он, Джон, не выходивший из дома последние три дня, смог уберечься от этой участи? О-очень смешно.

Внезапно раздался тонкий жалобный скрип. Сначала мужчина огляделся и подумал, что ему показалось, но через насколько мгновений одна из широких дверей, ведущих в зал, что «прикрывалась» сверху лестницей, распахнулась и силуэт, сливающийся с темнотой из-за чёрного костюма, продвинулся вперед, к одному из столов. Ватсону тут же захотелось разузнать, что за чертовщина тут твориться, ведь даже музыканты не приняли ещё своих позиций, и лакеев, что должны были просматривать и проверять приглашения, тоже не виднелось.

– Извините,– сказал военврач и слова его отразились от длинных стен и высоких потолков гулким эхом, после чего он проследовал прямо к, очевидно, мужчине, что, видимо, уже был полностью готов, ведь верхнюю половину его лица прикрывала маска,- Вы не подскажете, а где все приглашённые? Тут же намечалось грандиозное мероприятие, не так ли?

– Добрый вечер,– тут даже сдержанной улыбкой не пахло, а незнакомец лишь легко кивнул головой, после чего, судя по бегающему взгляду начал выслеживать самый удачный бокал с шампанским,- Да, всё верно. Я сам удивился и подумал было, что всё отменили,- найдя взглядом фужер, что приглянулся ему, он тут же, не выпуская того из виду, прошёл к столу, на котором красовался стеклянный избранник мужчины,- А вы не знаете, где остальные?

– Если честно, я сам не в курсе,– в тот же миг внешность незнакомца в маске показалось Джону на диво изящной – тело было худым, но в меру, и потому, скорее, стройным, тем самым заставляя фрак сидеть на нём ещё более привлекательно, а смолянистого цвета мелкие кудри и тонкие скулы, слегка выглядывающие из под облачения на лице придавали таинственности и одновременного изящества, что так же присутствовали в слегка пухлых и будто очерченных женскими косметическими штучками по конуру и походке, что походила не на движения человека, а перебирания лап охотящейся пантерой.

– Ну, раз так, то придётся ждать,– ответил незнакомец, на что Джон кивнул. Но не успел последний и поднять головы, как кудрявый человек в маске проследовал к некому подобию сцены, ну, или же, возвышению для музыкантов, так же быстро, как и появился в этом зале. Оглядев все инструменты и пройдясь чуть странным прищуром по поверхности и клавиатуре рояля и других музыкальных приспособлений, он направил прямой взгляд на одну из скрипок. Всё это время Ватсон смотрел на незнакомого его мужчину и неким изумлением… За красивыми людьми всегда увлекательно наблюдать, особенно если они не завираются на этот счёт. Но от размышлений Джона отвлекла на диво прекрасная картина – мужчина на стенде взял в руки ту самую облюбованную им скрипку и смычок, прилагающийся к ней.

– Играть умеете?– спросил Ватсон, но в ответ через несколько мгновений услышал льющиеся из под красивой, но слегка бледной руки со смычком, трепещущие душу звуки скрипки. Какая-то нежная, но печальная мелодия прознала тишину и ту нарушала лишь она одна. Ни один больше шорох не смел ей противодействовать, потому молчал, позволяя музыке не только охватывать большое пространство, но также и завладевать телом Джона, потому что от столь нежные звуки не могли не сделать тело его податливым к любым действиям.

И, видимо, движимый именно этих "чем-то" несуразным, эмоциональным, бессмысленным, Ватсон подошел поближе к импровизированной сцене, так, чтобы музыкант точно мог его разглядеть и начал непроизвольно кружиться. Это было чем-то, похожим на вальс, правда без партнёра. Движения, которые бывший врач старался сделать плавными, насколько это вообще было возможно, сливались в один такт с музыкой, а стук каблуков»…

Курсив остановился именно на этой строчке, когда сзади, прямо под ухом пронеслось:

– Бред.

Ватсон чуть не подскочил со стула, резко обернувшись на Шерлока, что стоял в паре миллиметров от него с невероятно растрёпанными после душа кудрями.

– Я решил разнообразить блог,– твёрдо заявил Ватсон, развернувшись корпусом полностью к собирающемуся удалиться детективу. С чего вообще его работу называют бредом? И кто это говорит? Писатель статей о пепле? Как увлекательно.- Тем более, кто знает, что могло быть в других вселенных. Может, в одной из них мы с тобой правда существуем где-то в середине девятнадцатого века…

– И всё равно бред.