voluntary-forced strangulation.

tw: шарпвульфы

его стан – высокий, аккуратный, с безупречной осанкой и соответствующим элегантным образом. принц итаки не может не привлекать чужое внимание. обученный всем манерам и этику, но всё ещё имеющий толику неуверенности в собственных телодвижениях – впрочем, ему это простительно – он ждёт того момента, когда сможет расслабиться. откинуться на спинку стула и по привычке широко и лениво зевнуть, отдаваясь сладкой неге и сну после обеда. однако, увы, он не может позволить себе такую роскошь. он не может расслабиться, когда в голове его всплывают эти мерзкие мысли, ни тогда, когда пред глазами мелькают ужасные сцены, а его безумное юношеское воображение воспроизводит наихудшие возможные варианты. какая несладкая участь у этого принца.

он сжимает подлокотник – нервозно, царапает едва ногтями, как будто это может успокоить его. как будто это изменит его недавнее решение поговорить с кое-кем наедине. и казалось бы, какая глупость, какая несуразица – действительно прийти и ждать его, отдаваясь этим тревожным мыслям. впрочем, это гораздо лучше, чем бездействовать, или не дай боже не прийти, не так ли?

телемах слышит тяжёлые шаги и тихую, но столь едкую усмешку – она заставляет его неосознанно вздрогнуть. нет, так нельзя. нужно брать себя в руки. он оборачивается на этот звук и видит того, из-за кого это все и произошло.

— ...антиной.

его улыбка – это, наверное, самое мерзкое, самое ненавистное, что есть на земле для телемаха. столь самодовольная, столь славная, вызывающая у него лишь большее количество опасений. впрочем, как минимум, он действительно пришел один и даже не опоздал. хоть это и не значит, что его не ждёт засада или последующие угрозы. это ещё совершенно ничего не значит.

— неужели ваше высочество не побоялось прийти после случившегося? — его голос, это, наверное, вторая вещь, которую телемах так сильно ненавидит. столь уверенный и приятный, словно он не просто говорит, а читает заклинание...или проклинает навечно.

телемах сглатывает. о, он хорошо помнит события днём. когда солнце стояло ещё высоко, а шум заполнял двор, вызывая неизбежную головную боль. все как обычно – толпы женихов, пирующих на богатстве королевской семьи, а меж ними все те же разговоры. казалось бы, это могло продолжаться вечно, и телемах, возможно, мог бы потерпеть ещё немного, если бы не прислушивался к тому, что они говорят. открыть двери в спальню королевы? совершить неисправимое? нет-- должно быть, какая-то мерзкая шутка. это не должно быть так.

однако когда его попросили об этом прямо – так нагло, практически без сомнений, схвативши его за руку – он как будто сорвался с цепи. безрассуден ли он был? о, более чем. и он хорошо бы получил за свое безрассудство, если б не прикусил вовремя язык. он хотел было уже ворваться в рукопашный бой, но не без труда сдержал он свой пыл, остужаясь. вместо того, чтобы в драку идти, потребовал телемах личной встречи без лишних глаз любопытных. о, как это их позабавило, но самое главное – антиной согласился. это заставило принца одновременно выдохнуть и начаться внутри метаться – а что ему, в общем-то, было с ним обсуждать? просить не надругаться над собственной матерью, на коленях его умолять?

впрочем, это проблемы прошедшие. нынешняя проблема стоит прямо перед ним – ждёт, вероятно, приглашения за стол. телемах указывает ему безмолвно ладонью на стул, ныне пустеющий. атмосфера с наступлением темноты заметно поменялась – шум сменился гудящей тишиной, компания их уменьшилась до двоих, а на столе осталось лишь пару закусок и ойнохоя с вином.

— я не делаю пустых обещаний. — телемах вздыхает, неохотно говорить с ним начиная. — и не разбрасываюсь словами. тебе бы тоже не следовало так делать.

— ты думаешь, что я шутил? — усмешка срывается с сухих губ Антиноя, когда он смотрит на него так беспечно, глазами медленно добираясь до своего бокала. присаживается рядом с ним вальяжно, по-хозяйски, как впрочем, всегда. — твоей славной матушке уже давно пора было сделать свой выбор, а не избегать своей судьбы. и не надеяться на чудо, что...

— на твоём месте я бы не исключал возможности того, что корль жив. — голос принца не дрогнул. практически. разве что прервал он его слишком быстро – выдавал свою нервозность. антиной не мог это не заметить. — вам в первую очередь придется несладко при его возвращении. если он узнает о том, что происходит с его дворцом и запасами, и не дай боже о ваших замыслах – вам не жить.

антиной лишь хмыкает, без единого сомнения притягивая себе заранее разбавленное вино, да наливая до краев, чтобы испить, не торопясь с ответом. зная, насколько нервирует это принца. зная, что он не может сделать с этим что-либо.

— прошло двадцать лет. двадцать лет бесконечных надежд и мечтаний. неужели вы действительно верите в это, а, принц? — его губы вновь касаются килика, делая приличный глоток напитка. — вам бы стоило отпустить прошлое и задуматься о будущем. вспомнить о настоящем, если на то уж пошло.

— не вам учить меня быть реалистом. — телемах проговаривает спокойно, сдержанно, и неосознанно сам тянется к сосуду с вином, хотя на секунду ему кажется это таким неправильным – делить ужин вдвоем с...ним. однако он не останавливается, наливая себе темную жидкость, которая через пару мгновений обжигает ему горло.

держать вместе с тем зрительный контакт казалось пыткой. сидеть наедине с ним – уже сомнительное испытание, на которое он сам себя охотно обрёк. телемах даже не пытался понять, какого черта он сказал это и почему тот вдруг так охотно согласился. ему не хотелось начинать думать об этом.

— однако я не могу промолчать, наблюдая за вами, ваше высочество...— он намеренно тянул его статус, словно смакуя его на языке, подчёркивая и унижая в одно и то же время. — я предлагал вам руку помощи, предлагал развлекаться с нами, не терзая себя в пустых ожиданиях. уважал вас не меньше того, чем вы это заслуживаете. неужели вы не хотите избавиться от ваших волнений хотя бы на время?

телемах не отводит взгляд. ему хочется, ужасно хочется это сделать, хочется ударить его лицо, втоптать в землю, заткнуть раз и навсегда, но он не делает ничего из этого. смотрит прямо на него, подмечая невольно количество шрамов и что-то незнакомое в его взгляде, странное в голосе. искренность? нет. это было бы глупо. это не может быть этим.

— ваше высочество, — он продолжает свои сладкие речи, не дожидаясь ответа, не давая подумать. — я не желаю вам зла, вы должны это знать. однако я считаю, что достоин хорошего будущего, как и все остальные. как и вы. лишь единицы рождаются с подобным наследством...но это не значит, что у других нет шансов взойти на трон.

принц прикусывает губу, его пальцы болят от того, как сильно он сжимает свою руку в кулак. слова подбирать становится всё труднее, а так не должно было быть, не должно было – телемах должен был убеждать его в неправильности его действий. однако сейчас именно он выслушивает чужой монолог.

— поэтому о том, что мы обсуждали с моими славными друзьями...боюсь, что вы не оставляете нам иного выбора, как применить силу.

стук. телемаху плевать на разлитое вино из упавшего с грохотом на стол сосуда, плевать на приличия и практически плевать на то, что весь его сдержанный вид и разумность в мгновение оказываются разбитыми. его ладони – на вид столь элегантные и нежные, "как будто и меча не державшие", они сжимают нынче чужое горло с совершенно неожиданной силой. его большой палец нащупывает и давит на кадык, продолжая постепенно усиливать хватку, словно в нем не осталось ни капли разумного – лишь жажда заткнуть его раз и навсегда.

выражение лица антиноя приобретает определенный оттенок неожиданности – не каждый день благородный принц решается на подобные вольности. однако уголки его губ, хоть и дрогнули, но продолжают тянуться вверх. что-то хриплое и невнятное выходит с его горла, подобие смеха. он не сопротивляется вовсе. смотрит в темные глаза принца и этим все говорит; продолжает давить, даже без слов, подстегивая телемаха впиться ногтями в его кожу, как будто бы наслаждается этой болью, этим жестоким даром. он даёт телемаху выразить весь свой гнев скопившийся за эти года, за все его слова, за все сделанное и за то, чего он так жаждет.

постепенно телемах осознает, что самую большую ненависть, не сравнимую с ненавистью к его глазам или голосу, в нем вызывает его...бездействие? какого черта вместо ответного удара он позволяет ему подобную выходку? почему тогда, когда он так ждёт его удара, он сидит перед ним, словно ждал этого все время?

он своим взором залезает телемаху под кожу; осматривает изнутри, добирается до истины, до его искренних желаний, до того, что скрыто от чужих очей. прощупывает почву, осознает все – и позволяет ему. прекрасно зная, что для принца это плевок в сердце, самая откровенная и очевидная усмешка над ним и его достоинством. хватка телемаха на секунду ослабевает – он метается, не понимает. антиной пользуется этой возможностью, хрипло проговаривая:

— неужели это все, на что хватает нашего принца?

телемаха, как и ожидалось, подобные слова заставляют лишь более рьяно вдавить свои пальцы в кожу, оставляя в дальнейшем определенно синяки. его недовольство – неконтролируемый ураган, с которым его высочество совершенно не умеет справляться. никогда не умел. и сейчас, когда его эмоции намеренно разожгли до предела, он даже не задумывался об этом. мгновение – телемах даёт себе и ему пару секунд отдышаться, только чтобы сжать кулак посильнее и ударить чужое лицо. первый удар, второй, кости начинают болеть, но он замахивается вновь, лишь для того чтобы ощутить наконец-то чужую хватку на его запястье. крепкую, лишь слегка болезненную – это практически расстраивает принца. он вырывается, как минимум, пытается, хоть это и бесполезно. принц знает, что это бесполезно, но не хочет этого признавать.

чужая грудь, украшенная шрамами, вздымается от тяжёлых вздохов. телемах моргает несколько раз и наконец-то у него появляется возможность рассмотреть лицо антиноя чуть лучше, чем раньше. грубые, но приятные черты, шрам от лба до щеки, проходящий через глаз...до мерзости чарующая улыбка, которую принцу так и не удалось стереть с его лика. это осознание вынуждает его сжать руку, все ещё лежащую на шее антиноя, чуть сильнее. это вызывает у него лишь смешок. на губах антиноя – капли крови, идентичные той, что окрасили руки принца. кровь ему, несомненно, к лицу. нос, конечно, не разбит, но так же не избежал кровотечения. этот вид заставляет телемаха ощутить каплю мимолётной гордости за себя, но тут же он вспоминает о собственном положение и нервозно сглатывает.

— ты...какого черта ты не бьешь меня в ответ. — телемах задыхается в словах от собственного гнева, как будто душил не его, а себя. — я готов биться с тобой, не нужно меня недооценивать —

антиной глубоко вздыхает, точно не тронутый словами принца. в его темных глазах сверкает нечто веселое, он искренне забавляется всей это ситуацией. забавляется принцем и его столь нетипичным поведением. забававляется тем, что так легко довел его до края эмоций. его молчание, в свою очередь, телемах сравнивает с плевком в само сердце.

— боже мой, принц. — он смеялся, нагло, но тише обычного. с такой же точностью, как и прежде, он хватает его вторую руку, опуская вниз, сжимая ощутимо. — ты мог бы подготовиться получше. отравить вино или встретить меня с копьём в руках. но ты не сделал этого. ты поддался своим эмоциям, такой безнадёжный и самоуверенный. попытался потянуть время, назначил встречу, ради того, чтобы не справиться с самим собой?

принц до скрипа сжимает зубы, пытаясь вырваться из хватки антиноя, но тот на зло не даёт ему сделать это. антиной не набрасывается на него в ответ, не бьёт, но держит рядом. смотрит в глаза. испытывает его грани. телемах нервно сглатывает – антиной был прав, без всяких сомнений. принц отводит глаза на секунду, стараясь сообразить, что ему делать, и спустя пару мгновений вздыхает.

—...ты хотел этого? — он с трудом возвращает глаза на антиноя. бормочет заметно тише, чем раньше. он пытается вырвать свою руку вновь, но у него не получается. никто не отводит от друг друга взгляда. — хотел довести меня до этого, не так ли? только для того, чтобы поразвлечься?

— безрассудство тебе к лицу. — он усмехается, словно отбрасывает все те вычурные и ненужные слова уважения. — тебе ведь понравилось это, не так ли? то мнимое мгновение и ощущение власти на своих руках. это то, ради чего мы все здесь, телемах.

— не сравнивай меня с вами. я не жажду власти – я уже ей обладаю. — тон принца непривычно самоуверенный. хоть его сердце всё ещё бешено бьётся, он старается сохранить остатки самообладания, пока его эмоциональная часть не охватила юношу до конца.

— такое поведение бездумно, ты прекрасно осведомлен об этом. но я польщен, что ты позволил мне увидеть подобную сторону себя наедине. — его рука скользит по чужой вниз, цепляясь за длинные пальцы, рассматривая кровоточащие маленькие ранки на косточках. о, как он усердно пытался разбить его лицо... без лишних слов, антиной притягивает их к своим губам, дабы обжечь собственным дыханием и по-издевательски нежно поцеловать. чувствует кровь – непонятно, свою или чужую, да кротко улыбается. телемах застывает. другой же шепчет. — клянусь, что задушил бы тебя до смерти, не сомневаясь и секунды, посмей ты сделать подобное на людях.

возмущение охватывает лицо принца, искажая столь правильные и нежные черты лица. он наконец-то добивается своего, освобождая одну из рук резким движением, отводя её подальше, словно опасаясь того, что это повторится. это была угроза? похвала? нечто ещё? в голове телемаха все смешивается от чистого непонимания. может быть, он бредит от количества выпитого вина? от одного бокала?... принц все ещё смотрит на него с абсолютным негодованием; исследует его лицо, анализирует, пытается понять, словно видит впервые. что это была за неизведанная часть, которая одновременно пугала и вызывала страшное любопытство у телемаха?

— хватит нести этот бред. — он шипит, нервно хмурится. — не ожидай отвлечь меня ещё раз от сути нашей встречи. мне нужно знать, что моя мать будет в безопасности. твои игры, антиной, бесполезны.

нет, они не бесполезны. как минимум, лицо антиноя этому доказательство. он ладонью вытирает его, не до конца, оставляя пару капель нетронутыми, как будто и не заботясь об этом вовсе. хоть оно и болело. это было...странное чувство. почти непривычно. позволять этой боли разливаться по его щекам, позволять кому-то делать с ним такие вещи, не сопротивляться почти. но почему-то, когда это делал принц, антиной едва ли этим не наслаждался, зная, что может остановить его, когда захочет.

— до чего же упертый...— антиной закатывает глаза, показательно, с таким тяжёлым вздохом, как будто эти слова действительно стоят ему многого. — ты мог хотя бы попытаться убедить меня, что в этом есть какой-то смысл и выгода для меня. размахивать руками – неподходящий для тебя вариант.

телемах отстраняется назад, словно подметив, насколько близко они были – задушить врага издалека не вышло бы, однако, сейчас вовсе не было необходимости упираться коленом в чужое тело и быть в пару дюймах друг от друга. это заставляло мысли принца метаться лишь бы больше – от чужой ключицы до того, каким чёртом он мог бы заставить его не делать этого.

—...108 женихов. 108 мерзких подобий людских, разворовывающих нас уже почти двадцать лет, а сейчас собирающихся сделать с моей матерью...это. — телемах фыркает, отводит взгляд, заметно лишаясь формальности в выражениях. чужая компания плохо на него влияла, заставляя быть совсем откровенным. — я правда метаюсь в догадках, что же может повлиять на вас, помимо грубой силы.

— не рассматривай всех. — тот вздыхает в ответ, наблюдая за попытками принца отстраниться. — попробуй сосредоточиться хотя бы на одном, волчонок.

—...я прошу прощения? — телемах приподнимает бровь, надеясь, что ему послышалось, но дрогнувшая в удовольствии улыбка антиноя говорит об обратном. он возмущенно приподнимает голову. — антиной.

мужчина в ответ лишь залился смехом, не сдержавшись от прелестного выражения лица принца. тот наконец-то, возможностью воспользовавшись, отстраняется от него, отряхиваясь и в полный рост вставая. руки складывает на груди недовольно, сдерживаясь от всех на свете существующих ругательств. (как минимум о тех, о которых он осведомлен.)

— безнадежно. это сплошное издевательство. — в его голосе было заметно разочарование; хотя он сам не до конца осознавал, как трактовать слова антиноя. жених его матери окончательно запутал все связи в его голове, не спасая от утопления, но давая лживый глоток свежего воздуха на секунду.

— не унывай, принц. — антиной поднимается со стула, сравняясь ростом с телемахом. — если ты будешь продолжать так развлекать меня своим глупейшим поведением, я, так и быть, на секунду отвлекусь от твоей матушки.

телемах с прежним недоверием смотрит на него, моргает несколько раз. затем полной грудью вздыхает. он правда издевается. с самого начала, подойдя к нему, смакуя его вино, находясь за его столом – он знал, что владел ситуацией, ни смотря ни на что. упивался этим знанием.

— ты же знаешь, как выглядишь сейчас в моих глазах, не так ли? как я могу быть спокойным, не зная, что ожидать от вас?

— какая жалость. видимо, тебе придется продолжать терзать себя...— его голос нарочно насмешливо-нежный, как будто ему в действительности было жаль принца. он тянет ладонь, сжимая плечо его, намеренно влезая в его личное пространство. — но если тебе когда-нибудь захочется вновь высказать все свои недовольства столь несдержанным, то можешь попробовать поразвлекать меня снова. хоть я и не обещаю, что буду столь же терпеливым.

— я хотел договориться. я не собирался развлекать тебя. — голос принца полон возмущения, он хмурит брови, на ладонь почти не реагирует, не позволяя себе больше отвлекаться. зрительный контакт не разрывает – смотрит серьезно, практически с вызывом.

— у тебя не вышло договориться, зато вышло развлечь меня. ты не слишком хорош в выполнении своих задач, не так ли? — он рассматривает лицо телемаха с удовольствием. его разочарованное лицо – услада для глаз антиноя, но он не говорит об этом вслух. задумывается на секунду. отводит очи. — впрочем, если мне в дальнейшем удастся ещё раз увидеть его высочество настолько откровенным в своих желаниях...что же, считай у тебя есть мое слово, что я действительно не трону твою мать таким образом.

что это было? жалость, смирение, интерес или ложь? каким образом принц так разгневал богов, что ему вновь приходится гадать, что в голове у этого человека? телемах не понимает, но отвечает прежде, чем тот передумает. прежде, чем сомнения забьют его голову окончательно.

—...пойдет. — он отрезает. коротко, неожиданно, но тон его серьезный и даже уверенный. — тогда более никто из вас и не посмеет заикнуться о подобном.

— я говорю исключительно за себя. — антиной усмехается, его рука скользит к чужой шее, пробираясь пальцами по кудрям принца, дабы растрепать его макушку совершенно по-детски. — но кто знает, может быть, я повлияю и на них. посмотрим на твои аргументы в следующий раз.

— договорились.— телемах цокает недовольно, позволяя эту глупость. но прежде чем уйти, внезапно ладонь чужую прихватывает. сам, вероятно, от себя не ожидает этого, но не даёт себе самому передумать. спустя секунду, как иной прежде сделал, он быстро, возможно, немного спонтанно и глупо, к своим губам прижимает его пальцы. лицо антиноя впервые оказывается совершенно нечитаемым. мужчина смотрит, не моргая, на то как медленно принц отпускает его ладонь а затем поднимает свой взгляд, как всегда – полный ненависти.

— что бы это не значило прежде, мы теперь в расчете. не одному тебе здесь позволено разбрасываться подобными жестами.

антиной поднимает брови. теплое прикосновение мягких губ все ещё фантомно ощущается на его руке. насмехаться? принц вообще понимает, о чем говорит и что делает? антиной не успевает вымолвить и слова, так как телемах его покидает. безмолвно, вероятно, посчитав это достойным прощанием. впрочем, так оно и есть – мужчина ещё стоит некоторое время, глядя ему вслед и не понимая, кто из них больше запутался, и так ли ему нужна чья-то чужая жена.