Вокруг света на велосипеде. Часть 8

Вокруг света на велосипеде. Часть 8

Авторы: Князев А., Фрейдберг И. Предисловие Колесниковой Г.

Сканирование: Виктор Евлюхин (Москва)

Обработка: Пётр Сломинский, Виктор Евлюхин

Первая часть

Вторая часть

Третья часть

Четвертая часть

Пятая часть

Шестая часть

Седьмая часть

НА КАУЧУКОВЫЕ ПЛАНТАЦИИ

ВЕЗ ВЕЛОСИПЕДОВ. «МАРИМБА». ДОБЫВАНИЕ КАУЧУКА. СКОРПИОН. НАПАДЕНИЕ ОБЕЗЬЯН. НА КОЛЫМАГЕ. ЗНАМЕНИТЫЕ ПИРОГИ. МАНГРОВЫЕ ЗАРОСЛИ. У ТИХОГО ОКЕАНА

24 декабря. Впервые за все время путешествия мы расстались с велосипедами. Правда и до сих пор были у нас случаи, когда приходилось прибегать к другим способам сообщения, но велосипеды всегда были с нами. Теперь мы с ними простились надолго, так как экспедиция возлагала на нас целый ряд обязанностей, при которых наши велосипеды были бы обузой.

Экспедиция почти сплошь состояла из ботаников-специалистов. Преследовала она чисто научные цели — ознакомление с растительностью Мексики и Южной Америки; кроме того предполагалось особо тщательно обследовать различные породы каучуковых деревьев с тем, чтобы их можно было развести у нас на родине.

В Тапачуле начальник нашей экспедиции получил все необходимые сведения о каучуковых плантациях, и мы отправились в путь.

На небольшом разъезде, где поезд стоял всего с минуту, нам надо было высадиться. С лихорадочной быстротой мы выгружали наш багаж, состоящий чуть ли не из 100 мест.

Проехав около трех километров, мы добрались до первой каучуковой плантации поселка Закоальпа.

Между высоких мощных деревьев маленькие полуразрушенные хижины рабочих почти незаметны.

Нас встретили в поселке с большими почестями, отвели нам специальный барак, предназначенный для канцелярии плантации.

Князев (слева) и Фрейберг (справа)

Несмотря на то, что уже наступил вечер, было невероятно жарко. Мы решили лечь спать в гамаках. Когда мы начали растягивать наши гамаки между деревьями, сопровождавшие экспедицию индейцы пришли в ужас, они знаками объяснили нам, что на этих деревьях водится несметное количество разных зловредных насекомых и спать тут опасно. Пришлось нам растянуть свои гамаки между столбами террасы.

На следующее утро мы уговорились с индейцем Николосом, что вместе с ним пойдем на добычу каучука.

Чуть только рассвело, наш спутник разбудил нас. Ночевка в гамаках нам не обошлась даром. Все лицо у каждого из нас представляло сплошную опухоль. Москиты не упустили случая полакомиться свежей европейской кровью.

Почесываясь и ежась от укусов, мы однако быстро собрались в дорогу.

Начинало светать. Как только мы зашли в густые тропические заросли, нас охватил мрак. Едва вырисовывались силуэты деревьев. Ни один лист не шелохнулся. Охватила поднимающаяся от земли сырость.

Мы по совету индейцев надели высокие кожаные гетры, чтобы предохранить себя от укусов змей. Вооруженные мачетами и револьверами, с огромными фляжками за поясом, мы имели довольно воинственный вид.

Еще более причудливо выглядел Николос. На спине у него был укреплен большой бидон для сливания каучукового сока; к поясу были привязаны 40 чашек, в которые добывается сок; в руках он держал специальный инструмент с заостренным наконечником — для подрезания коры. Кроме того тут же торчала мачета — необходимое орудие каждого индейца, отправляющегося в путь. Этими мачетами обычно расчищают себе дорогу в непроходимых южных лесах.

Через несколько минут пути мы были уже в густых зарослях кастильоа — деревьев, из которых добывается густой молочного цвета сок; из него делается потом каучук.

Кастильоа — высокие деревья, напоминающие немного наши тополя. Кора их вся изрезана поперечными полосами.

Когда мы подошли к одному такому дереву, Николос показал нам наглядно, как добывают сок. Накинув веревку на дерево, он с ловкостью обезьяны взобрался на высоту нескольких метров. Забраться на дерево прямо по стволу было невозможно, так как на расстоянии 3-5 метров не росло никаких веток. Мачетой Николос очистил ветки от лиан, подобрался к самому стволу и принялся делать надрезы.

Надрезы делаются вокруг дерева наклонно, так что нижние концы их почти соединяются. Здесь надрезается большая продольная полоса, которая спускается к самому краю, где и ставится чашечка.

С необычайной быстротой и ловкостью лазил Николос по деревьям. Под каждое дерево он подставлял маленькую деревянную чашечку. Как только чашечка наполнялась, он сливал сок в бидон и снова ставил чашку на прежнее место, чтобы не пропало ни одной капли драгоценной жидкости.

Начало светать. Мы уже ясно различали силуэты индейцев, проворно лазающих по деревьям. Казалось весь лес наполнен какими-то странными двуногими животными.

Как только наступила жара, работа прекратилась. Здесь возможно работать только на рассвете и после того, как спадет зной. Все остальное время стоит такая невыносимая жара, что трудно пошевелить пальцем.

Мы получили задание от начальника экспедиции собрать листья костильоа, собрать образцы деревьев и населяющих их паразитов. Пока Николас делал свое дело, мы собирали материал для гербария.

На следующий день нам пришлось взять на себя хозяйственные хлопоты. Разложив костер, водрузив посредине его таганок, мы принялись за приготовление обеда. В наших условиях это было не особенно сложным делом. Варили взятое с собой мясо. Особенно все любили черепаховый суп. На второе у нас обычно бывали консервы, на третье растущие повсюду в изобилии фрукты. Запивали все вкусным соком кокосовых орехов.

Однажды вечером из-под таганка, который нам вздумалось переложить, выскочил скорпион.

Это небольшое насекомое, длиной в 7-5 сантиметров, наделало большой переполох. Черный, бархатистый, с загнутым кверху хвостиком, скорпион, словно обрадованный тем, что ему наконец удалось выбраться на свободу, стремглав бросился в угол комнаты.

Моментально угол этот опустел. Индейцы подняли невероятный гвалт.

— Осторожнее, синьор. Его надо умертвить, — кричали они, носясь по комнате в погоне за проворным скорпионом.

На крик сбежалось еще несколько индейцев. Они с необычайной предприимчивостью принялись охотиться за скорпионом, и через несколько минут он был убит.

— Укусит — умрешь, — вразумительно рассказывал Николос о свойствах скорпиона, возмущаясь нашим спокойным видом.

Услышав от рабочих поселка, что недалеко находится замечательное селение, славящееся секретным производством особого питательного вещества «коко», мы решили туда съездить. Это вещество обладает необыкновенным свойством: употребляя его, человек может сохранять работоспособность в течение 4-5 дней, не принимая другой пищи. Начальник экспедиции охотно отпустил нас с Ильей в это путешествие. Поехали верхом.

Часа через два быстрой езды мы увидели, что вполне успеем доехать засветло, и так как по дороге попадалось много неизвестных фруктов и растений, решили посмотреть их поближе. Привязали лошадей к громадным лианам, свесившимся с высоких деревьев, и, расчищая себе дорогу мачетами, пошли к стоявшему невдалеке дереву, сплошь обвешанному небольшими золотистыми плодами. Мы съели по несколько плодов и, рассматривая другие деревья и растения, незаметно отошли в сторону от тропинки шагов на 200.

Илья заметил довольно высоко висящий на дереве большой плод и, стараясь сшибить его, бросил вверх палку.

Это оказалось как бы сигналом. Со всех сторон на нас градом посыпались всевозможные плоды, фрукты и сучья деревьев.

У каждого из нас на поясе висело по громадному мексиканскому пистолету. Закрывая левыми руками головы от всякой дряни, летевшей в нас, мы извлекли пистолеты и выпалили по несколько раз вверх. Обстрел прекратился и, выпрямившись, мы увидели удирающих врагов — юрких суетливых обезьян.

Потирая ушибленные места и сбрасывая раздавившиеся и прилипшие к одежде фрукты, мы сели на лошадей и поехали дальше.

Довольно скоро добрались мы до поселка, по внешнему виду ничем не отличающегося от других индейских селений этих мест. К сожалению, как это бывает почти всегда при первых встречах индейцев с белыми, нас приняли очень недоверчиво. Несмотря на все наши старания, разузнать что-нибудь о растении «коко» нам не удалось. Разочарованные, вернулись мы к месту ночлега.

Пробыв в Закуальпе несколько дней, мы отправились на остров на Тихом океане, где наши ботаники рассчитывали найти каучуковые деревья.

Первую часть пути нужно было проехать на волах. Индейцы запрягли волов в огромную колымагу с высокими колесами больше двух метров в диаметре.

— Наверно у Ильи-пророка и то такой великолепной колесницы нет, — смеялись мы, глядя на это редкостное сооружение XX века. Однако довольно быстро мы поняли смысл и значение этих колес.

Дорога шла по просеке тропического леса. Просека была проложена очень давно. Во многих местах поперек дороги лежали огромные поваленные деревья. С колесами меньшего размера совершенно невозможно проехать через них. Просека временами была так узка, что ветки деревьев во многих местах соединялись, переплетенные лианами.

Лианы низко спускались, и сидеть на возах было совершенно невозможно. Ветки хлестали нас по голове, сшибали шапки, царапали лица. Особенно неприятно было при этом то, что после каждого удара на нас сыпались целые груды насекомых, которые тут же начинали нас кусать. Пришлось слезть с возов и идти пешком.

По краям просеки росло очень много интересных растений, которые нам нужно было собирать.

Наши ботаники, не уставая, бросались от одного растения к другому, определяя их семейства и виды. Мы же, нацепив на головы купленные в Закуальпе высокие остроконечные соломенные шляпы, упражнялись в рубке мачетой и помогали в собирании интересных образцов для гербария.

После этого первого дня пути первый раз мы расставляли палатки в тропическом лесу. Возились с ними около двух часов.

Когда палатки были поставлены, индейцы долго их осматривали и ощупывали, восхищаясь ими...

Мы принялись за приготовление ужина. Хотели было организовать охрану лагеря, но потом решили, что опасности нам никакой не угрожает, и легли спать. Однако дежурных оказалось сколько хочешь; москиты так свирепо набросились на нас, что редким счастливчикам удалось заснуть. На следующий день, часам к трем, экспедиция добралась до стоявших недалеко от берега реки Рио-Нансинапа трех хижин с крышами из пальмовых листьев. В этих хижинах жили рыбаки-индейцы.

Вечером мы договорились с рыбаками о доставке нас в лодках на один из прибрежных островов и улеглись спать. Большие хорошие лодки, о которых шел разговор вечером, утром оказались простыми долбенками, т. е, знаменитыми майн-ридовскими пирогами с одним веслом, служащим одновременно и для гребли и для управления. Подвергаясь каждую минуту опасности свалиться вместе с каким-нибудь ящиком в воду, мы уселись прямо на дно лодок и отправились в путь.

Вначале река была очень узка и во многих местах настолько заросла водяными растениями, что даже узкие пироги лишь с большим трудом пробирались вперед. На ветках деревьев, росших на берегах, постоянно то появлялись, то исчезали большие, до 2 метров, игуаны. Это — огромные ящерицы самых разнообразных цветов.

Крупные и мелкие птицы всевозможных окрасок спокойно посматривали на проходящие мимо лодки. Здесь на них люди не охотились; поэтому они нас совершенно не боялись. Через несколько часов езды река стала шире, чище, и сильно изменился характер берегов.

Теперь мы уже ехали между двух стен мангровых зарослей.

Нас особенно поразил необыкновенный вид мангровых деревьев. Они пускают корень чуть ли не из середины дерева, и часть этих корней уходит в воду. Кажется, что дерево стоит на каких-то громадных щупальцах в воде. Благодаря густоте такого леса, берега совершенно не видно, и получается впечатление какого-то причудливого леса с корнями, растущими в воздухе.

К полудню, когда стало очень жарко, мы пробовали опускать руки в воду и мочить голову. Индейцы предупредили, что это очень опасно, так как в этой реке много аллигаторов (из породы крокодилов).

В середине дня наши лодки подъехали к небольшой индейской деревушке Ля-Пальма. Накупили там массу кокосовых орехов. На острове, куда мы ехали, пресной воды не было, но кокосовое молоко прекрасно утоляет жажду. Через несколько часов уже были у цели нашей поездки.

Подъехали к острову, когда уже стемнело. Смутно вырисовывались очертания берегов. Выбрали наиболее пологий песчаный берег и поставили там свои палатки. В эти два дня, проведенные у океана, наши ботаники отыскивали резиновые деревья, а мы несли охрану лагеря, занимались хозяйством, охотились и купались.

Князев (второй слева) и Фрейдберг (крайний справа) с сотрудниками советского консульства в Мексике. Рядом с Фрейдбергом, с шляпой в руках - первый полномочный представитель Советского Союза в Мексике Станислав Станиславович Пестковский.

ПЕРЕВАЛ ЧЕРЕЗ ГОРЫ

ПОДГОТОВКА К ПУТЕШЕСТВИЮ. ЧОРТОВ ХВОСТ. ТАИНСТВЕННОЕ ШЕСТВИЕ. ПО БРЮХО В ГРЯЗИ. ПРОЩАНИЕ С ПОГОНЩИКОМ. НЕСГОВОРЧИВАЯ АРТЕЛЬ

4 января 1926 г. Добравшись до линии железной дороги, мы сели на поезд и доехали до станции Халиско. Здесь мы погрузились на автомобили и отправились по направлению к штату Чиапас. Мексиканцы, по обыкновению, уверяли нас, что дорога очень хорошая. Оказалось, что она состояла из сплошных камней и рытвин, и оставалось только удивляться, как автомобиль проехал по этой дороге без единой поломки. В Тускле, главном городе штата, нам предстояло организовать караван.

Наш караван должен был состоять из семи верховых и одиннадцати грузовых мулов, нескольких погонщиков и двух или трех индейцев-носильщиков для переноски некоторых, боящихся тряски, аппаратов и материалов. Мы рассчитывали легко найти нужное количество мулов, седел и все необходимое для этого перехода. Оказалось однако, что в Тускле нет никаких транспортных предприятий, и нам пришлось просто ловить на улицах проезжающих крестьян и договариваться с ними. К конце первого дня поисков удалось наконец собрать целую группу индейцев-хозяев, и после долгих споров между собой они сговорились и предложили свои условия. Условия были не особенно жесткими, и на следущий день был назначен выезд.

С утра мы ходили покупать седла, смотрели мулов и нанимали носильщиков. В середине дня наконец навьючили багаж на мулов. В три часа выехали из города.

Везде, где бы нам ни приходилось останавливаться на ночлег, вечером всегда трудно бывало засыпать от жары и духоты, к утру же мы обязательно просыпались от холода.

Во все время дороги нас поражали своей необыкновенной выносливостью носильщики. По виду ничем не отличающиеся от других индейцев, небольшого роста, коренастые, с мускулистыми телами, они, несмотря на свою ношу, не только не отставали от каравана, но очень часто уходили даже вперед и ожидали нас. Груз здесь обыкновенно носят на спине и не поддерживают его руками, а, обвязывая веревками и ремнями, зацепляют за голову, отчего у большинства местных жителей сильно развиты шеи.

Через несколько дней такой езды мы подъехали к берегу довольно большой реки. Багаж был быстро перегружен на длинные, сделанные из целых деревьев, лодки и переправлен на другую сторону. Вслед за ним прямо в реку погнали всех мулов, пугавшихся довольно быстрого течения и не хотевших заходить в воду.

На другом берегу реки, на небольшой песчаной отмели, разбили палатки, приготовили все для ночлега и с наслаждением выкупались и помылись в освежающей прохладной воде.

После ужина все улеглись спать, и только два ботаника долго еще возились с собранными растениями, перекладывая их в сухую бумагу.

16 января. Без всяких событий и приключений мы доехали до местечка Копайналы где благодаря заботам Себадуа, уехавшего в это утро много раньше остальных, нас уже ждал готовый дом, почти весь предоставленный в полное распоряжение экспедиции.

Пока мы раскладывали кровати и тюки для растений, в комнате успела перебывать и представиться начальнику экспедиции вся местная знать. Остальное население поселка внимательно наблюдало за нашими действиями через двери и окна.

Очень скоро появилась маримба, вытребованная председателем местного муниципального совета. В продолжение всего вечера играла музыка в честь экспедиции. Поселок был очень польщен нашим посещением.

После ужина мексиканцы притащили с собой текиля (текиль — алкогольный напиток, напоминающий русскую водку) и устроили настоящее пиршество.

Празднование было очень несложным. Все дружно пили текилу без всякой закуски и рассказывали о разных случаях из жизни, об оружии, об охоте и пр.

Маримба играла непрерывно, мексиканцы танцовали свой национальный танец топатийю и всякими способами выражали нам свое расположение.

Один только профессор Б. решительно отказался от участия в смычке с мексиканцами. Отгородившись своей кроватью с москитником от общего веселья, он уселся в углу комнаты и начал что-то печатать на своей машинке. Делать это было нелегко, потому что все чрезвычайно интересовались и пишущей машинкой, и москитником, и самим профессором и рассматривали все это с особенным вниманием.

Только часам к 12 ночи удалось наконец, отговорившись усталостью, прекратить веселье и, вежливо выпроводив мексиканцев из комнаты, лечь спать.

Однако оказалось это было еще не все. Когда мы уже улеглись в кровати, в соседней комнате, отделенной простой деревянной перегородкой, поднялась вдруг стрельба из револьверов.

В недоумении мы повскакали с постелей, хватаясь за оружие и приготовляясь защищаться. Наверно мы бы долго не могли сообразить в чем дело, если б один из наших товарищей не вспомнил, что это способ выражения особого расположения к нам, и что стоит только ответить двумя-тремя выстрелами, как все немедленно прекратится.

И действительно после нескольких зарядов, выпущенных нами в потолок, в комнате все затихло, и мы смогли совершенно спокойно заснуть.

Копайнала считается здесь городом, но по величине и по количеству жителей она много меньше среднего русского села.

На следующее утро мы начали подниматься на перевал. Подъем в гору оказался очень трудным. Тропинка шла все время зигзагами; во многих местах она пересекалась толстыми корнями деревьев, благодаря чему там образовывались крупные уступы.

Мулы задыхались, часто останавливались и потом тяжело шли вперед. Такой подъем продолжался весь день без остановки, и только часам к четырем мы выехали наконец на ровное место.

Начался длинный и крутой спуск к океану. В течение двух дней мы ехали по узкой скользкой тропинке, почти все время по краю глубочайшего обрыва, на дне которого текла река, казавшаяся сверху тонкой, извилистой, блестящей полоской. В эти дни мы проехали самую опасную часть дороги, за свои особые качества называемую чортовым хвостом. Во многих местах эта часть тропинки была завалена круглыми скользкими камнями, залитыми почти доверху жидкой грязью. С одной стороны тянулся обрыв, с другой-на такую же высоту поднималась отвесная стена горы, совершенно заросшая старыми, покрытыми мхами деревьями. Во многих местах этой стены вода расчистила себе дорогу от деревьев и обнажила громадные голые скалы, уходящие далеко вверх. Здесь во всякую погоду было мокро, сыро и, благодаря нависшим лианам и веткам, не пропускающим ни одного солнечного луча, сурово и загадочно.

Только в эти дни мы вполне оценили достоинства наших мулов. В Мексике они вообще ценятся выше лошадей, так как много выносливее их, требуют за собой меньше ухода и буквально незаменимы в горах.

Часто было совершенно непонятно, как они со своим грузом могут проходить по этим тропинкам. В опасных местах они прямо удивляли своей осторожностью. Мул не делал, ни одного шага вперед, не нащупав раньше места, куда можно поставить ногу. Там, где трудно было ставить ногу в щель, он проходил только по камням, каким-то чудом удерживаясь на их гладкой, скользкой поверхности. Иногда, в поисках лучшей дороги, прыгал вперед или в стороны; вообще находил много способов обойти затруднения.

На третий день мы выехали из щели, и, хотя дорога все еще продолжала идти по горам, среди настоящей тропической растительности, стало все-таки много легче. Все эти дни мы ночевали около гациенд, и только ночь перед последним днем пути провели в деревне Соло Сучиапа.

Перед приездом в Сучиапу, около одного селения, мы встретили несколько индейцев с раскрашенными лицами и украшениями из перьев на головах и руках, сильно напоминающих картинки из книг Майн-Рида или Луи Буссенара.

Все мы конечно очень заинтересовались и начали расспрашивать проводников. Те были порядком поражены нашей неосведомленностью. Оказалось, что эти парни шли на религиозный праздник, который имел очевидно много общего с нашим святочным хождением ряженых. Мы отправились вслед за церемонией.

Навстречу шествию вышла группа замаскированных и одетых в разные костюмы индейцев. Все собрались на большом плаццо. Раздалась странная соответствующая общему виду шествия музыка. Начались танцы. Танцы эти нисколько не напоминают то, что мы привыкли называть этим именем. Эта пляска выражается в беге, в прыжках, в разных движениях в ритм с музыкой. Продолжалась она до тех пор, пока участники не выбились из сил и не стали расходиться по домам.

В Соло Сучиапа мы не раскладывали палаток, чтобы на следующий день не терять времени на их уборку, а ночевали в доме одного торговца.

В этот день вся экспедиция поднялась раньше обыкновенного. До Пичукальпо, где заканчивалось наше путешествие на мулах, предстоял длинный и тяжелый переход, и для того, чтобы не застрять в дороге ночью, нужно было выехать возможно раньше. Часам к шести утра мулы были навьючены и оседланы, и экспедиция тронулась в путь.

Несмотря на то, что в этих местах в последнее время было не особенно много дождей, дорога вся была размыта водой. Неширокая, извилистая полоса густой, с большой примесью глины, грязи была окаймлена с двух сторон сплошными зелеными стенами.

Утомленные животные, часто увязая почти по брюхо в грязи, выбивались из сил, стараясь подняться на небольшие холмы и сейчас же опять спускаясь в грязь, в изнеможении останавливались. Даже один из носильщиков, Альберто, с непонятной ловкостью перебиравшийся по краям дороги со своим грузом в 30 кило, несколько раз поскользнулся и упал. Казалось, что не будет конца этой дороге. Навстречу не попадалось ни жилья, ни человека.

Неожиданно в одном месте, при небольшом спуске, мы натолкнулись на лежащего, еще не совсем остывшего, мертвого мула.

Уже почти совсем стемнело, когда мы выбрались на более твердую дорогу. Река здесь была неглубокой, но широкой, со многими песчаными островками и рукавами, и без знания всех мелких мест перебираться на другой берег было бы рискованно.

Усталые мулы медленно вереницей шли один за другим, так что приходилось все время их сильно погонять.

На другом берегу мы сразу попали в рощу каких-то деревьев, имевших в темноте странные, причудливые формы. Вначале совсем не было тропинки, и приходилось постоянно натыкаться на разные кусты и небольшие деревца, появлявшиеся совершенно неожиданно перед самой мордой мула. Чтобы не отстать и не потеряться, мы все время перекликались. Немного позже выехали на неширокую, вымощенную большими булыжниками дорожку и поднялись на гору. Идти по скользким камням было очень трудно, мулы то и дело спотыкались и останавливались.

Полтора-два километра, которые еще оставалось проехать до городка, показались невероятно длинными, и когда наконец появился из темноты первый дом и мы въехали в улицу, все облегченно вздохнули. Кончался хотя и интересный, но утомительный и трудный переход.

Встречный парень проводил нас до муниципалитета, где уже ждал пришедший раньше багаж и, как всегда, после торжественных представлений местным властям, мы получили целый дом в свое распоряжение, куда и поторопились отправиться.

Наскоро развязали из тюков растения, поужинали и, разложив постели, улеглись спать. Весь следующий день занимались проверкой и сушкой гербария, палаток и разного походного снаряжения, приготовляясь укладывать все это в брезенты, потому что от Пичукальпо до Виллаермозы нужно было ехать по реке.

21 января. В Пичукальпо расстались с нашими спутниками. Особенно трогательно было прощание с проводниками и носильщиками. Они всячески выражали нам свою дружбу и говорили, что никогда не думали, чтобы белые могли быть такими хорошими людьми. Больше всего их поражало наше отношение к ним. До сих пор они никогда не видели, чтобы белые обращались с ними как с равными. Им казалось странным, что они могут сидеть с нами за одним столом, есть то же, что мы, и даже прощаться за руку.

На прощанье один из носильщиков нас особенно растрогал такой фразой:

— Хорошо бы, если бы такой случай повторялся через каждые двадцать лет моей жизни.

По приезде в Пичукальпо мы узнали, что пропавший мул принадлежал одному молодому индейцу, который незадолго перед этой поездкой купил его, чтобы стать погонщиком. Этот мул был.все, что он имел, и потеря ставила парня в положение безработного батрака. Мы собрали с каждого из нас по 10 рублей и дали эти деньги погонщику.

Парень покраснел, поблагодарил и ушел. Но когда немного позже я встретил его на улице, он подошел ко мне, похлопал меня по плечу и прибавил еще одно слово: «Амиго» (друг).

От Пичукальпо до Виллаермозы мы отправились на катере.

В Виллаермозу приехали поздно вечером. На размоченном грязном берегу уже стояло 15-20 подростков и наперебой, отталкивая друг друга, лезли на катер, стремясь захватить какие-нибудь вещи, чтобы за небольшое вознаграждение донести пассажиру его багаж. У нас было много вещей и давать таскать их ребятам да еще потом рассчитываться с каждым в отдельности было очень неудобно. Поэтому начальник экспедиции предложил им сорганизоваться и уже тогда браться за переноску вещей.

Организовались они очень быстро и заломили с нас, как с иностранцев, такую цену, что мы сначала подумали даже, что это ошибка. Однако это была не ошибка, а настоящая правда, и никакие, переговоры не привели ни к чему. Ребята решили, что вещи нам выгружать нужно, а без их помощи не обойтись; следовательно они могут взять с нас все, что захотят. Однако мы решили перенести багаж своими силами.

Нашли гостиницу и, к громадному удивлению не только носильщиков, но и всех служащих, в продолжение часа мы загружали две комнаты всевозможными ящиками, железными сундуками, палатками и прочими экспедиционными вещами.

Вначале вся артель отнеслась недоверчиво к этому предприятию, но потом, видя, что мы взялись за него серьезно, начала мешать нам в работе. Багаж приходилось выносить на берег по двум доскам, перекинутым на берег. Доски эти были мокрые, скользкие и выходили не на самый верх берега, так что до твердой земли нужно было проходить еще несколько метров по покатому грязному месту. Но мы, несмотря на то, что в середине работы артель утащила у нас доску, все-таки довели дело до конца.

Из Виллаермозы экспедиция, закончив свои работы в Мексике, вернулась в столицу, чтобы все собранные и отправленные туда материалы упаковать и отправить в Москву.

Первая часть

Вторая часть

Третья часть

Четвертая часть

Пятая часть

Шестая часть

Седьмая часть

Девятая часть