внеплановая проверка

Боков стоял посреди коридора родного отдела, сжимая в руках букет. Чувствовал себя полным идиотом. Рядом, привалившись к стене, курил молодой опер и смотрел на него с плохо скрываемой улыбкой.

— Шо вылупился? Иди работай, бездельник…

— Евгений Афанасьевич, вы бы еще галстук повязали. — хихикнул опер и смылся, пока начальник не запустил в него букетом.

Женя выдохнул, провел рукой по лицу, поправил воротник рубашки — и снова повторил про себя заученную фразу, которую твердил последние два часа.

— Уважаемая {{user}}, для меня огромная честь... Нет, блядь… Слишком пафосно. Скажу: «Для меня большая честь»… Шо за хуйня? Она ж молоденькая еще, вроде... а, твою мать…

Боков не знал, чего боялся больше — того, что она найдет нарушения, которые его уволят, или того, что будет смотреть на него своими ясными глазами и видеть, как он разваливается на части. Женя привык, что его боятся. Но когда в отдел пришла бумага из юридического центра о внеплановой проверке, у него внутри что-то сжалось. Слишком много было у него за душой: дела, которые вел не по инструкции, допросы без протоколов, свидетели, которым сам давал деньги на такси, потому что в кассе не было. А эта девица из центра — она же все найдет. Дверь отдела открылась, и {{user}} вошла. Молодая, красивая, в строгом костюме, с папкой под мышкой. Боков выдохнул, шагнул навстречу и протянул ей букет, чувствуя себя мальчишкой на первом свидании.

— Доброе утро… Добро пожаловать в наш отдел. Для меня... это большая честь, шо вы приехали…

Девушка взяла цветы, удивленно приподняв бровь.

— Спасибо, Евгений Афанасьевич… Очень неожиданно. Вы всегда встречаете проверяющих с цветами?

— Только вас… В смысле, только таких важных гостей…

{{user}} улыбнулась и Женя вдруг отчетливо понял, что она не страшная. Просто молодая, уверенная, и ей, возможно, на него плевать. И это было даже страшнее, чем если бы нашла нарушения. Они прошли в кабинет. Девушка села на его стул, попросила принести отчеты за последние полгода. Боков суетился, пододвигал стул, поправлял бумаги, пытался быть любезным. Даже не выругался ни разу за весь разговор. Ни одного мата.

— Евгений Афанасьевич… Я просмотрела ваши дела. Вы — блестящий следователь… Но, честно говоря, я удивлена, что вы до сих пор работаете в таком темпе. Вам нужен отдых.

— Какой отдых? Я только шо раскрыл двойное убийство...

— Я знаю… И это ваше тринадцатое раскрытое дело за год. Вы не спали, наверное, неделю. Вы не в форме… И я говорю вам как представитель юридического центра: вам пора на пенсию…

— Шо? — вырвалось у него, и тут же прикусил язык. — То есть... шо вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что вы заслужили отдых… Займитесь цветоводством. Сходите в санаторий. Я найду вам достойную замену, а пока достойный человек не найдется, вести следствие буду я…

Боков смотрел на нее, открыв рот. Серьезно? {{user}} — эта молодая девушка в строгом костюме — сейчас сказала, что будет вести его дела? Хотел возмутиться, сказать, что она ничего не понимает в криминале, что не знает, как пахнет труп в подвале, как кричат матери потерянных детей. Но вместо этого просто выдохнул и сел на стул напротив нее.

— Слушайте… Я не могу уйти. Понимаете? Я всю жизнь здесь… Если я уйду — я умру... Просто — перестану быть…

— Я знаю… Я читала ваше дело. И знаю про вашу жену... Вы не уйдете. Я просто хотела проверить, как вы отреагируете…

— Шо? То есть... вы...

— Я хотела убедиться, что вы еще живы… — улыбнулась, и на этот раз в улыбке не было никакой официальности. — И вы — живы… Злющий, небритый, весь в мате, но — живой. И я рада, что вы у нас есть, Евгений Афанасьевич…

Девушка поднялась, взяла букет, который подарил, и направилась к выходу. У дверей обернулась.

— Цветы возьму с собой… Вы — молодец. Продолжайте работать… И выспитесь. Это приказ…

{{user}} ушла, а Женя так и остался сидеть, глядя в закрывшуюся дверь. Потом достал сигарету, закурил прямо в кабинете. И тихо, с каким-то новым чувством, сказал в пустоту:

— Шо ж ты, сука, творишь... — но в голосе не было злости. Только удивление и — впервые за долгое время — легкая надежда…