«вкус ошибки»

Как это часто бывает, сводным братьям и сестрам тяжело поладить в первое время. Так вот Енджуна и Бомгю это обошло стороной. Они нашли общий язык с первых минут – и сразу сошлись на том, что ненавидят весь мир в равной степени. Ни одна вещь, хоть на толику раздражающая одного из них, не была пройдена стороной. Они обсуждали все – родителей, переезд, знакомых и даже такие мелочи, как неправильно повешенная фотография в центре гостинной. А когда в школе появился общий враг, тем для саркастичных реплик появилось вдвое больше. Постепенно разговоры стали более спокойными, темы – более личными, а спустя пару лет у них не было никого ближе друг друга, пока одному из них этого не стало недостаточно. 

Бомгю долго сопротивлялся этим мыслям, оправдывая себя тем, что привязан к Енджуну лишь как к брату. Когда взгляд задерживался дольше обычного – рад, что у него такой красивый брат. Когда хотелось проводить больше времени вместе – здорово, что у него такой веселый брат. Хотелось касаться – тактильность из простой братской любви. Бесило, что тот проводит время с кем-то другим – ревность, все равно что дружеская.

«Брат. Брат. Только брат». 

Однажды ночью, перед сном, Бомгю поймал себя на том, что размышляет – «Интересно, какие на вкус его губы?» Именно с этого дня все пошло под откос. Бомгю начал грубить, избегать, раздражаться на каждое действие Енджуна. Тот не понимал, в чем дело. То, что парень начал резко отдаляться, болью отзывалось в груди. Енджун пытался говорить, узнать правду, однако каждый раз упирался в огромную стену, выстроенную Бомгю.

В какой-то момент Енджун сдался. Начал больше времени проводить со школьными друзьями, чаще ночевать вне дома, отстраняться. Бомгю осознавал, что испортил все самостоятельно, но видеть, как Енджун живет свою жизнь без него, было так тяжело, что хотелось кричать. 

Однажды вечером Енджун привел домой одного из своих друзей. Они разместились в гостиной перед огромным телевизором с джойстиками в руках. Когда слышать громкий смех из дружеские споры из-за двери стало совсем невыносимо, Бомгю надел наушники, однако и это не помогало, ведь в голове все равно всплывал образ счастливого Енджуна. Счастливого без него. Он вышел из комнаты, чтобы взять что-то съедобное на кухне, стараясь не смотреть на двух парней на диване, однако взгляд все равно упал на Енджуна, который, смеясь, утыкается лбом в плечо друга. Дыхание перехватило, и Бомгю резко стянул с себя наушники.

— Вы можете не орать? Весь дом слышит. Вы мешаете мне учиться, бесите, — взорвался он. 

Парни синхронно развернулись на него, непонимающе хлопая ресницами. 

— Чего?

Бомгю закатил глаза и прошел на кухню. Он грубо открыл шкаф и вытянул из него стакан, когда входная дверь с грохотом захлопнулась. Енджун прижался к ней спиной и скептично окинул взглядом парня с ног до головы.

— Да что с тобой?

— Ничего, отвали.

— Не отвалю! Мы вообще-то братья. Я хочу знать, что с тобой творится в последние несколько месяцев. Почему ты так…

— Ты мне не брат, — холодно перебил Бомгю, сжимая стакан с водой в руке.

— Что? — ошарашенно переспросил Енджун.

— Что слышал.

Бомгю подошел почти вплотную к Енджуну и заглянул ему прямо в глаза.

— Пусти меня, — бросил он.

— Не пущу! Объясни. Что это значит? 

— Не объясню. 

— Тогда будем тут сидеть. 

Бомгю сделал шаг назад и усмехнулся. Отчаянно, почти безумно. Нет, он не мог сказать своему «брату», что влюблен в него. Не сейчас.

— Бомгю…

— Нет. 

— Расскажи, может, я смогу помочь.

— Нет, — фыркнул Бомгю. — Даже если я скажу, твой тупой мозг не сможет обработать эту информацию, — выплюнул он, и сам удивился, как грубо прозвучали эти слова.

Енджун резко шагнул вперед и схватил за плечи, нависая над парнем.

— Это не смешно.

— Прекрати.

— Ты издеваешься?

— Я серьезно. Прекрати.

— Нет.

Тогда Бомгю поднял на него свирепый взгляд. Внутри что-то словно скрутилось в тугой узел и болезненно ныло под ребрами. В глазах сверкал огонь. Огонь, в котором были видны и ревность, и страх, и ярость, и любовь. 

Бомгю резко поднял руки и обхватил ладонями чужую шею притягивая лицо Енджуна к себе. В следующую секунду он грубо впился поцелуем в парня и закусил его губу почти до крови. Он отстранился также неожиданно, как и начал это. 

— Ты мне не брат, — прошипел Бомгю в чужие губы и вылетел из кухни, вытирая следы ошибки рукавом.

Как только он скрылся за дверью, Енджун едва не свалился на пол. Внутри все резко рухнуло и похолодело, а сердце пропустило удар. «Так вот, что он имел ввиду». Он никогда не задумывался о том, что Бомгю может стать для него таким человеком, но и братом его никогда не считал. Пальцы невесомо коснулись припухшей, еще влажной губы. 

За спиной послышался тихий скрип двери.

— Енджун? Все нормально? Что у вас тут? — спросил друг, глядя на абсолютно ошеломленный вид Енджуна.

— Да… Все нормально.

— Снова поссорились?

— Да нет… — отстраненно протянул Енджун и встряхнул головой. — Ладно, забей. Идем играть?

Весь вечер он правда пытался забыть, правда пытался отвлечься, но пальцы сами по себе снова и снова тянулись к ноющей губе, где полчаса назад он впервые почувствовал чужой вкус. В итоге, спустя час безуспешных попыток вернуться в реальность и бесконечных проигрышей, Енджун попросил друга уйти. И сейчас, стоя перед дверью в комнату Бомгю, рука почему-то совсем не слушается. Наконец он смог постучать. Сначала тихо, потом громче. 

— Бомгю…

— Отвали! — послышался крик из-за двери.

— Нам нужно поговорить! — в голосе наконец прозвучали нотки уверенности.

— Нет!

— Пусти меня! Я не обижаюсь и не злюсь, все в порядке…

— Ничего не в порядке!

— Что я должен сказать, чтобы ты впустил меня?

— Скажи, что ты переезжаешь и это наша последняя встреча!

Енджун шумно выдохнул.

— Я сейчас к тебе в окно залезу! А мы, между прочим, на втором этаже.

Ответа не последовало.

— Я же все ноги переломаю!

По другую сторону все также тихо. 

Енджун раздраженно цокнул языком. Желание увидеть его было даже сильнее, чем разобраться в ситуации. Пока он шел в прихожую, перед глазами всплывали воспоминания о том, как они вместе обсуждали все на свете. Когда доставал ключи из комода – как они впервые спали в одной постели. Когда стоял перед комнатой Бомгю и проворачивал ключ в замочной скважине – как они умывались по утрам и Енджун думал, что никто не может выглядеть так прекрасно. 

Бомгю лежал на кровати лицом к стене. Как только за спиной послышался звук открывающейся двери, он натянул на себя одеяло с головой. 

— Ну и что? — спросил Енджун и подошел к кровати.

— Ты нарушаешь мое личное пространство.

— Ты мое тоже нарушил, — усмехнулся Енджун.

Тело на кровати вжалось в матрас еще сильнее.

— Ну давай, вылезай!

Енджун схватил края одеяла и потянул на себя, пытаясь стянуть его с парня. Однако Бомгю вцепился в ткань словно утопающий в спасательный круг. 

— Хватит уже! — крикнул Енджун и вновь дернул одеяло со всей силы.

Бомгю все не сдавался. Тогда Енджун сделал то, о чем, возможно, еще пожалеет. На несколько секунд он отпустил ткань, делая вид, что сдается, затем обошел кровать с другой стороны, подцепил нижнюю часть одеяла пальцами и резко накрыл им свою голову. 

— Ты что делаешь?! — крикнул Бомгю и моментально пополз выше по кровати.

— Ай! Ты мне почки отобъешь, — воскликнул Енджун, когда почувствовал, как чужое колено ударило его по животу.

— Свали!

Наконец Енджун повис прямо над лицом Бомгю и победно ухмыльнулся. Одеяло в итоге осталось на полу. Бомгю осмотрел руки, стоявшие по обе стороны от его головы, а затем поднял взгляд на Енджуна и жалобно выдохнул. 

Енджун замер. Ноющая губа вдруг стала совсем горячей. Он понял, что готов на все, чтобы повторить ту сцену на кухне, и сейчас, когда Бомгю лежит под ним, неровно дышит и рассматривает его черты лица, казалось, что препятствий совсем не осталось. 

— Тогда ты мне тоже не брат.

Енджун не стал долго думать или сопротивляться этому порыву, поэтому уже через секунду с жадностью прильнул к чужим губам. Поцелуй вышел честным, грубым, почти яростным. Парни вложили в него все, что успело скопиться за последние пару месяцев. Приятное тепло скрутило живот, а руки инстинктивно залезли под ткань на чужом теле. Енджун на секунду отстранился, чтобы увидеть в глазах напротив то, что Бомгю по-настоящему этого хочет.

— Родители нас убьют, — неровно прошептал Бомгю, тяжело дыша.

Енджун лишь устало усмехнулся, а затем вновь впился поцелуем в чужие губы.