вим

вим


1.

На краю дороги стоял дуб. Вероятно, в десять раз старше берез, составлявших лес, он был в десять раз толще и в два раза выше каждой березы. Это был огромный в два обхвата дуб с обломанными, давно видно, суками и с обломанной корой, заросшей старыми болячками. С огромными своими неуклюжими, несимметрично-растопыренными корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами. Только он один не хотел подчиняться обаянию весны и не хотел видеть ни весны, ни солнца. "Весна, и любовь, и счастие!" - как будто говорил этот дуб. - И как не надоест вам все один и тот же глупый и бессмысленный обман. Все одно и то же, и все обман! Нет ни весны, ни солнца, ни счастья. Вон смотрите, сидят задавленные мертвые ели, всегда одинокие, и вон и я растопырил свои обломанные, ободранные пальцы, где ни выросли они - из спины, из боков; как выросли - так и стою, и не верю вашим надеждам и обманам".

 Князь Андрей несколько раз оглянулся на этот дуб, проезжая по лесу, как будто он чего-то ждал от него. Цветы и трава были и под дубом, но он все так же, хмурясь, неподвижно, уродливо и упорно, стоял посреди их.

 "Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб, - думал князь Андрей, пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман, а мы знаем жизнь, - наша жизнь кончена!" Целый новый ряд мыслей безнадежных, но грустно-приятных в связи с этим дубом, возник в душе князя Андрея. Во время этого путешествия он как будто вновь обдумал всю свою жизнь, и пришел к тому же прежнему успокоительному и безнадежному заключению, что ему начинать ничего было не надо, что он должен доживать свою жизнь, не делая зла, не тревожась и ничего не желая.

2.

Николай с Наташей гостят у дядюшки в деревне Михайловке. Дядюшка Михаил Никанорыч «имел репутацию благороднейшего и бескорыстнейшего чудака», которому все доверяли и предлагали ему хорошие должности, но он отказывался. Вдохновившись игрой дядюшки на гитаре и его пением, Наташа начинает танцевать русские народные танцы, хотя и не ясно, откуда в ней взялось все это истинно русское. Ростовы возвращаются домой.

3.

Николай говорит матери, что хочет жениться на Соне. Графиня категорично против. Женщина притесняет и упрекает Соню, обвиняя в том, что та заманивает Николая. Графиня и Николай ссорятся. Благодаря Наташе все приходят к соглашению, что Соню не будут притеснять в доме, но Николай ничего не будет предпринимать без согласия родителей.

Николай уезжает в полк, планируя привести в порядок дела и, а потом, вернувшись в отставку, планирует жениться на Соне. Наташа начинает злиться на Андрея, который, пока она его ждет, живет яркой жизнью. Старый граф, Наташа и Соня уезжают в Москву.

4.

Граф Ростов, Наташа и Соня на вечере у Элен. Наташа ощущает себя в странном обществе, в «безумном мире, столь далеком от прежнего, в том мире, в котором нельзя было знать, что хорошо, что дурно, что разумно и что безумно». Анатоль ухаживает за Наташей, во время танца мужчина признается девушке в любви и целует ее. Возвращаясь домой, Наташа думает, что любит и Курагина, и Андрея.

Наташа пишет письмо Марье с отказом Болконскому, «пользуясь великодушием князя Андрея, который уезжая дал ей свободу». После свидания с Анатолем, Наташа говорит Соне о своем намерении бежать с ним. Соня говорит, что девушка погубит себя и решает помешать побегу.

Анатоль обсуждает с Долоховым план побега, включающий их венчание. Долохов пытается отговорить Курагина, но Анатоль не слушается товарища. Похищение Наташи срывается. Долохов первый замечает неладное и помогает Анатолю скрыться.

5.

Болконский проводит целый день у Ростовых. Наташа рассказывает матери о своих чувствах к Андрею, ей кажется, что она полюбила его еще в Отрадном. Болконский делится с Пьером, что влюблен в Наташу и хочет жениться.

Светский раут (торжественный прием) у Элен. Пьер мрачен, ему все кажется ничтожным по сравнению с вечностью, его одинаково гнетут собственное положение и чувства Наташи и Андрея. Андрей делится с другом: «Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить. <…> Весь мир разделен для меня на две половины: одна — она и там всё счастье надежды, свет; другая половина — всё, где ее нет, там всё уныние и темнота…»