Весь невидимый нам свет

Весь невидимый нам свет

Энтони Дорр

Море огня

По парижскому музею порхают слухи — яркие и красочные, словно шелковые платки. Руководство-де планирует выставить некий драгоценный камень, который стóит больше, чем все остальные экспонаты.
Мари-Лора слышит, как один таксидермист говорит другому:
— Говорят, этот камень из Японии и очень древний. В одиннадцатом веке он принадлежал сёгуну.

— Я слышал, — отвечает второй таксидермист, — что он из наших запасников. Хранился в музее с давних пор, но по каким-то юридическим причинам его нельзя было выставлять.
Сперва это друза редкой разновидности гидромагнезита, потом — звездчатый сапфир, о который можно обжечься. Потом становится алмазом, алмазом без всяких сомнений. Некоторые называют его Пастушьим камнем, другие — Хон-Ма, однако вскоре остается только одно название — Море огня.
Мари-Лора думает: прошло четыре года.

— Он приносит несчастье всем, кому принадлежит, — говорит служитель на вахте. — Я слышал, все девять его прежних хозяев покончили с собой.
Второй голос возражает:
— Я слышал, если коснуться его рукой без перчатки, умрешь в течение недели.
— Нет, нет. Пока ты им владеешь, ты не можешь умереть, но все твои близкие гибнут в течение месяца. Или года.
— Вот бы мне его! — со смехом произносит третий голос.

У Мари-Лоры бешено стучит сердце. Ей десять лет, и на черный экран своего воображения она может спроецировать что угодно: яхту под парусами, фехтовальный поединок, играющий красками Колизей. Она читала «Вокруг света за восемьдесят дней», пока брайлевский шрифт не стал мягким, неразборчивым. В этом году папа подарил ей на день рождения еще более толстую книгу — «Трех мушкетеров» Дюма.

Мари-Лора слышит, что алмаз бледно-зеленый, размером с пуговицу от пальто. Потом — что со спичечный коробок. Через день он уже синий, с кулак младенца. Она представляет, как разгневанная богиня ходит по музею, испуская отравленные облака проклятий. Отец говорит ей не придумывать. Камни — просто камни, дождь — просто дождь, а злой рок — просто стечение обстоятельств. Некоторые предметы — просто очень редкие, поэтому их и держат под замком.
— Но ты, папа, в него веришь?
— В камень или в проклятие?

— И в то и в другое.
— Это просто россказни, Мари.
Однако, как только происходит что-нибудь дурное, сотрудники шепчутся, что причина — в камне. Свет выключился на час — виноват камень. Протечка трубы уничтожила целый стеллаж гербариев — виноват камень. Жена директора поскользнулась на обледенелой площади Вогезов и сломала запястье в двух местах — тут уж машина музейных слухов просто взорвалась.

Примерно в те же дни отца Мари-Лоры вызывают наверх, в кабинет директора. Он проводит там два часа. Когда еще на ее памяти его вызывали к директору на два часа? Никогда.

Чуть ли не сразу отец начинает работать в Минералогической галерее. В течение недели он возит туда на тачке разные инструменты из ключной мастерской. Задерживается долго после закрытия музея, а когда возвращается в мастерскую, от него пахнет опилками и припоем. Всякий раз, как Мари-Лора просит разрешения пойти с ним, он говорит, что лучше ей посидеть в ключной с брайлевскими учебниками или подняться в лабораторию моллюсков.
За завтраком она пристает к нему с разговорами:

— Ты делаешь специальную витрину для того алмаза. Этакий прозрачный сейф.
Отец закуривает.
— Пожалуйста, возьми свою книгу, Мари. Нам пора идти.
Доктор Жеффар тоже уходит от ответа:

— Ты знаешь, как растут алмазы, Лоретта? И вообще кристаллы? Микроскопические слои в несколько тысяч атомов нарастают каждый месяц. Тысячелетие за тысячелетием. Так же накапливаются легенды. Все старые камни обрастают легендами. Может быть, камешек, который так тебя занимает, видел разграбление Рима Аларихом. Может быть, им любовались фараоны или скифские царицы плясали ночи напролет, украсив им прическу. Может быть, из-за него начинались войны.

— Папа говорит, проклятия — сказки, придуманные, чтобы отпугнуть воров. Он говорит, в музее шестьдесят пять миллионов экспонатов и, если найти правильного наставника, все они одинаково интересны.

— И все же, — замечает доктор Жеффар, — некоторые предметы действуют особенно сильно. Жемчужины. Левозакрученные раковины. Даже у лучших ученых возникает соблазн что-нибудь прикарманить. Удивительно, что нечто настолько маленькое может быть настолько красивым. Настолько дорогим. Только самые сильные духом могут побороть эти чувства.
С минуту они оба молчат, потом Мари-Лора говорит:

— Я слышала, этот алмаз — словно частица света из первоначального мира. До грехопадения. Частица света, излитого на землю Богом.
— Ты хочешь знать, как он выглядит. Тебе любопытно.
Мари-Лора катает в ладонях мурекса. Подносит к уху. Десять тысяч ящичков, десять тысяч шепотков в десяти тысячах раковин.
— Нет, — говорит она. — Я хочу быть уверена, что папа даже близко к нему не подойдет.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь