«вечер декабря»
@Millie_meoНью-Йорк редко выглядел по-настоящему тихим.
Даже поздним вечером город продолжал жить своей привычной жизнью: где-то сигналили машины, вдалеке гудело метро, из открытых дверей маленьких кафе доносилась музыка, а прохожие торопились домой, пряча лица от холодного декабрьского ветра.
Но в последние дни декабря всё было немного иначе.
На каждом фонарном столбе висели гирлянды. В витринах магазинов стояли маленькие ёлочки. На площадях появлялись огромные украшенные деревья, а над улицами протягивались светящиеся звёзды.
И снег. Он шёл почти весь день.
К вечеру крыши домов, автомобили и пожарные лестницы покрылись тонким белым слоем.
Гвен сидела у окна своей комнаты, завернувшись в большой тёплый плед.
На подоконнике стояла кружка какао с маршмеллоу, рядом лежала раскрытая книга, которую она уже минут двадцать не читала.
Её внимание постоянно возвращалось к телефону.
Она посмотрела на экран.
20:47.
— Где же ты?.. — тихо пробормотала Гвен.
Она снова положила телефон рядом с собой. Через несколько секунд экран загорелся.
Питер: «Я уже почти.»
Гвен улыбнулась.
Гвен: «Ты это написал десять минут назад.»
Ответ пришёл практически сразу.
Питер: «Теперь действительно почти.»
Гвен: «Питер.»
Питер: «Гвен.»
Гвен: «Если ты опять застрял на крыше какого-нибудь здания…»
Питер: «Не застрял.»
Пауза.
Питер: «Почти.»
Гвен закрыла лицо ладонями.
— Ну конечно.
Она встала с кровати и подошла к окну. За стеклом падал снег. И вдруг где-то совсем рядом раздался тихий стук.
Гвен замерла. Стук повторился.
Тук-тук.
Она посмотрела в сторону окна. За стеклом никого не было.
— Питер?
Тишина.
Гвен приоткрыла окно.
Холодный воздух тут же ворвался в комнату.
— Питер?
— Привет.
Гвен вздрогнула.
Питер сидел на пожарной лестнице прямо возле окна.
На нём была красная зимняя шапка, поверх которой натянута маска, а на плечах лежал снег.
— Ты нормальный вообще? — рассмеялась Гвен. — Можно было просто позвонить в дверь.
— Можно.
Он пожал плечами.
— Но так эффектнее.
— Ты опоздал.
— Всего на…
Питер посмотрел на телефон.
— Двадцать три минуты.
— Именно.
— Но я пришёл.
Гвен покачала головой, стараясь не улыбаться.
— Заходи уже.
Питер осторожно перелез через окно.
Едва оказавшись внутри, он снял шапку и стряхнул с волос снег.
— Бр-р-р.
— Замёрз?
— Нет.
Гвен посмотрела на него.
— Питер.
— Немного.
Она вздохнула и взяла с кресла второй плед.
— Садись.
— Я вообще-то принёс кое-что.
Питер поднял небольшой бумажный пакет.
Гвен заинтересованно посмотрела на него.
— Что там?
— Секрет.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Питер.
— Гвен.
Она прищурилась.
— Ты невозможный.
— Мне часто это говорят.
Питер поставил пакет на стол.
— Но сначала… у меня есть условие.
— Какое?
— Ты не смеёшься.
— Теперь я точно буду смеяться.
— Тогда ничего не покажу.
Гвен рассмеялась.
— Ладно. Обещаю.
Питер достал из пакета маленькую коробку.
Гвен осторожно открыла её.
Внутри лежало печенье. Но не обычное. Каждое было вырезано в форме паутинки.
Некоторые были покрыты белой глазурью, другие — маленькими красными и зелёными украшениями.
— Ты сам это сделал?
Питер немного смутился.
— Ну… технически я помогал.
— А кто делал остальное?
— Мэй.
Гвен улыбнулась.
— Они очень милые.
— Она сказала, что если я принесу тебе обычное печенье, ты подумаешь, что я вообще не старался.
— А ты старался?
— Три часа.
Гвен удивлённо подняла брови.
— Три часа?!
— Я случайно уронил первую партию.
— Как?
— Это длинная история.
— Я хочу её услышать.
— Нет.
— Питер.
— Нет.
— Ладно.
Гвен взяла одну печеньку.
— Тогда рассказывай, пока я ем.
Питер засмеялся.
Они устроились возле окна. На небольшом столике появилась тарелка с печеньем, две кружки какао и миска с мандаринами. За окном продолжал падать снег.
Гвен включила маленькую гирлянду, которую повесила вокруг окна несколько дней назад.
Комната сразу стала золотисто-тёплой.
Питер посмотрел на огоньки.
— Красиво.
— Я сама повесила.
— Это заметно.
— В каком смысле?
— В хорошем.
— А.
Гвен снова улыбнулась.
Несколько минут они просто сидели рядом. Без разговоров. Без спешки.
Иногда именно такие моменты нравились им больше всего.
Не спасение города. Не погони. Не тайны.
А обычный вечер, когда можно просто сидеть возле окна и слушать, как за стеклом падает снег.
— Знаешь, — вдруг сказала Гвен, — мне кажется, я давно так спокойно себя не чувствовала.
Питер посмотрел на неё.
— Почему?
— Не знаю.
Она пожала плечами.
— Наверное, потому что конец года.
— И потому что я здесь?
Гвен посмотрела на него.
— Возможно.
Питер довольно улыбнулся.
— Я запомню.
— Только не зазнавайся.
— Уже поздно.
Она слегка толкнула его плечом.
— Дурак.
— Зато твой любимый.
Гвен на секунду замолчала.
— Возможно.
Питер улыбнулся.
И тут свет в комнате мигнул.
Один раз. Второй. А потом погас.
— Отлично, — сказала Гвен.
Из коридора донёсся голос:
— Гвен? Всё нормально?
— Да!
Питер посмотрел в окно.
— Похоже, весь район без света.
За стеклом действительно погасли некоторые окна. Город на несколько мгновений стал непривычно тёмным.
Но затем где-то вдали зажглась яркая вывеска, а над улицей продолжили мерцать праздничные огоньки.
Гвен включила фонарик на телефоне.
— Романтика.
Питер тихо рассмеялся.
— Ты сейчас специально?
— Конечно.
Они нашли несколько свечей и поставили их на стол.
Комната снова стала уютной.
Гвен принесла ещё один плед.
Питер посмотрел на него.
— Сколько у тебя пледов?
— Достаточно.
— Это не ответ.
— Достаточно, чтобы пережить конец света.
— Хорошо.
Питер устроился поудобнее.
— Тогда я спокоен.
Они решили включить фильм на ноутбуке. Но из-за плохого интернета фильм постоянно зависал.
На пятой попытке Питер сказал:
— Всё. Я сдаюсь.
— Ты человек-паук. Ты должен уметь решать проблемы.
— Я умею.
— Тогда реши эту.
Питер посмотрел на ноутбук.
— Интернет сильнее меня.
Гвен рассмеялась.
— Герой Нью-Йорка.
— Именно.
В итоге они просто включили старую рождественскую музыку.
Гвен принесла из кухни ещё две чашки какао.
Питер посмотрел на свою.
— Тут маршмеллоу.
— Да.
— Их много.
— Я знаю.
— Ты специально?
— Конечно.
Питер взял чашку обеими руками.
— Тогда всё хорошо.
Время постепенно приближалось к полуночи.
23:12.
23:31.
23:46.
Гвен несколько раз смотрела на часы. Питер заметил.
— Волнуешься?
— Немного.
— Почему?
— Не знаю.
Она посмотрела на окно.
— Просто хочется, чтобы следующий год был хорошим.
Питер немного задумался.
— Будет.
— Откуда ты знаешь?
Он пожал плечами.
— Не знаю.
— Тогда почему так уверенно говоришь?
— Потому что мы сделаем его таким.
Гвен посмотрела на него.
— Мы?
— Мы.
Она улыбнулась.
— Хороший ответ.
Питер достал телефон.
— Кстати…
— Что?
— Я приготовил кое-что ещё.
— Ещё?!
— Ага.
Он открыл фотографию. На экране была небольшая коробка, перевязанная серебристой лентой.
— Она у меня в рюкзаке.
Гвен посмотрела на него с удивлением.
— Ты принёс подарок?
— Ну…
Питер почесал затылок.
— Да.
— Я тоже кое-что приготовила.
— Правда?
— Правда.
— Теперь мне страшно.
— Почему?
— Потому что вдруг твой подарок лучше.
— Питер.
— Что?
— Это не соревнование.
— Хорошо.
Он достал коробку.
Гвен осторожно открыла её.
Внутри лежал небольшой брелок в форме паутины. На обратной стороне были выгравированы маленькие буквы.
«Для тех дней, когда кажется, что всё слишком сложно.»
Гвен несколько секунд молчала.
— Питер…
— Я подумал, что ты сможешь носить его с собой.
Она аккуратно взяла брелок.
— Спасибо.
— Не за что.
Гвен улыбнулась.
— Мне правда нравится.
— Правда?
— Правда.
Теперь настала очередь Питера получать подарок.
Гвен достала из шкафа небольшую коробку.
— Только не смейся.
— Я обещал.
Он открыл её. Внутри лежала маленькая самодельная фотография в рамке. На ней они стояли возле украшенной новогодней ёлки.
Снимок был немного смешным: Питер смотрел куда-то в сторону, а Гвен пыталась не рассмеяться.
— Когда это было?
— Помнишь прошлую зиму?
— Ты всё это время хранила фотографию?
— Да.
Питер улыбнулся.
— Спасибо.
Гвен кивнула.
На часах было 23:58.
— Две минуты, — сказала она.
Они подошли к окну.
Нью-Йорк постепенно становился громче. Люди выходили на улицы. Кто-то уже запускал праздничные хлопушки. Где-то начинался обратный отсчёт.
— Десять! — донеслось снизу.
Питер и Гвен переглянулись.
— Девять!
Снег всё ещё шёл.
— Восемь!
Огни города отражались в окне.
— Семь!
Гвен улыбнулась.
— Шесть!
Питер посмотрел на неё.
— Пять!
— С Новым годом заранее, — тихо сказал он.
— Ещё рано.
— Я не хочу опоздать.
— Четыре!
Они засмеялись.
— Три!
— Два!
— Один!
Над городом раздались праздничные звуки. В небе вспыхнули первые фейерверки. Тысячи окон засветились. Люди на улицах поздравляли друг друга.
Гвен смотрела на Нью-Йорк, а Питер — на неё.
— С Новым годом, Гвен.
— С Новым годом, Питер.
Они просто улыбнулись друг другу.
А потом Гвен сказала:
— Знаешь, чего я хочу в этом году?
— Чего?
— Чтобы у нас было больше таких вечеров.
Питер кивнул.
— Договорились.
За окном продолжал падать снег. Где-то далеко уже начиналась новая жизнь нового года.
А здесь, в маленькой тёплой комнате, среди гирлянд, кружек с какао, мандаринов и подарков, всё казалось удивительно простым.
И правильным.
Питер посмотрел на часы.
— Нам осталось всего несколько часов до утра.
— И?
— Я предлагаю не спать.
Гвен рассмеялась.
— Конечно.
— Будем смотреть фильмы?
— Да.
— Есть печенье?
— Да.
— Пить какао?
— Да.
Питер довольно кивнул.
— Лучший Новый год.
Гвен посмотрела на заснеженное окно.
— Лучший.
И ночь продолжилась.
Они спорили, какой фильм выбрать, смеялись над неудачными печеньями Питера, рассказывали друг другу самые нелепые истории прошедшего года и время от времени просто молча смотрели на снег.
А когда за окном начало светлеть, гирлянды всё ещё горели.
На столе осталась одна последняя печенька-паутинка.
Гвен посмотрела на неё.
Питер тоже.
— Моя, — одновременно сказали они.
Наступила тишина.
— Я первый её увидел, — заявил Питер.
— А я первая сказала.
— Это нечестно.
— Жизнь несправедлива.
Питер рассмеялся.
— Ладно. Делим пополам.
Гвен улыбнулась.
И они разделили последнюю печеньку.
Потому что иногда именно такие маленькие вещи и становились самыми тёплыми воспоминаниями.
Не фейерверки. Не громкие праздники. Не огромные подарки.
А снег за окном, гирлянда над кроватью, две чашки какао и человек, с которым хочется встретить ещё очень много новых годов.