«вечер декабря»

«вечер декабря»

@Millie_meo

Нью-Йорк редко выглядел по-настоящему тихим.


Даже поздним вечером город продолжал жить своей привычной жизнью: где-то сигналили машины, вдалеке гудело метро, из открытых дверей маленьких кафе доносилась музыка, а прохожие торопились домой, пряча лица от холодного декабрьского ветра.


Но в последние дни декабря всё было немного иначе.


На каждом фонарном столбе висели гирлянды. В витринах магазинов стояли маленькие ёлочки. На площадях появлялись огромные украшенные деревья, а над улицами протягивались светящиеся звёзды.


И снег. Он шёл почти весь день.


К вечеру крыши домов, автомобили и пожарные лестницы покрылись тонким белым слоем.


Гвен сидела у окна своей комнаты, завернувшись в большой тёплый плед.


На подоконнике стояла кружка какао с маршмеллоу, рядом лежала раскрытая книга, которую она уже минут двадцать не читала.


Её внимание постоянно возвращалось к телефону.


Она посмотрела на экран.


20:47.


— Где же ты?.. — тихо пробормотала Гвен.


Она снова положила телефон рядом с собой. Через несколько секунд экран загорелся.


Питер: «Я уже почти.»


Гвен улыбнулась.


Гвен: «Ты это написал десять минут назад.»


Ответ пришёл практически сразу.


Питер: «Теперь действительно почти.»


Гвен: «Питер.»


Питер: «Гвен.»


Гвен: «Если ты опять застрял на крыше какого-нибудь здания…»


Питер: «Не застрял.»


Пауза.


Питер: «Почти.»


Гвен закрыла лицо ладонями.


— Ну конечно.


Она встала с кровати и подошла к окну. За стеклом падал снег. И вдруг где-то совсем рядом раздался тихий стук.


Гвен замерла. Стук повторился.


Тук-тук.


Она посмотрела в сторону окна. За стеклом никого не было.


— Питер?


Тишина.


Гвен приоткрыла окно.


Холодный воздух тут же ворвался в комнату.


— Питер?


— Привет.


Гвен вздрогнула.


Питер сидел на пожарной лестнице прямо возле окна.


На нём была красная зимняя шапка, поверх которой натянута маска, а на плечах лежал снег.


— Ты нормальный вообще? — рассмеялась Гвен. — Можно было просто позвонить в дверь.


— Можно.


Он пожал плечами.


— Но так эффектнее.


— Ты опоздал.


— Всего на…


Питер посмотрел на телефон.


— Двадцать три минуты.


— Именно.


— Но я пришёл.


Гвен покачала головой, стараясь не улыбаться.


— Заходи уже.


Питер осторожно перелез через окно.


Едва оказавшись внутри, он снял шапку и стряхнул с волос снег.


— Бр-р-р.


— Замёрз?


— Нет.


Гвен посмотрела на него.


— Питер.


— Немного.


Она вздохнула и взяла с кресла второй плед.


— Садись.


— Я вообще-то принёс кое-что.


Питер поднял небольшой бумажный пакет.


Гвен заинтересованно посмотрела на него.


— Что там?


— Секрет.


— Ты сейчас серьёзно?


— Абсолютно.


— Питер.


— Гвен.


Она прищурилась.


— Ты невозможный.


— Мне часто это говорят.


Питер поставил пакет на стол.


— Но сначала… у меня есть условие.


— Какое?


— Ты не смеёшься.


— Теперь я точно буду смеяться.


— Тогда ничего не покажу.


Гвен рассмеялась.


— Ладно. Обещаю.


Питер достал из пакета маленькую коробку.


Гвен осторожно открыла её.


Внутри лежало печенье. Но не обычное. Каждое было вырезано в форме паутинки.


Некоторые были покрыты белой глазурью, другие — маленькими красными и зелёными украшениями.


— Ты сам это сделал?


Питер немного смутился.


— Ну… технически я помогал.


— А кто делал остальное?


— Мэй.


Гвен улыбнулась.


— Они очень милые.


— Она сказала, что если я принесу тебе обычное печенье, ты подумаешь, что я вообще не старался.


— А ты старался?


— Три часа.


Гвен удивлённо подняла брови.


— Три часа?!


— Я случайно уронил первую партию.


— Как?


— Это длинная история.


— Я хочу её услышать.


— Нет.


— Питер.


— Нет.


— Ладно.


Гвен взяла одну печеньку.


— Тогда рассказывай, пока я ем.


Питер засмеялся.


Они устроились возле окна. На небольшом столике появилась тарелка с печеньем, две кружки какао и миска с мандаринами. За окном продолжал падать снег.


Гвен включила маленькую гирлянду, которую повесила вокруг окна несколько дней назад.


Комната сразу стала золотисто-тёплой.


Питер посмотрел на огоньки.


— Красиво.


— Я сама повесила.


— Это заметно.


— В каком смысле?


— В хорошем.


— А.


Гвен снова улыбнулась.


Несколько минут они просто сидели рядом. Без разговоров. Без спешки.


Иногда именно такие моменты нравились им больше всего.


Не спасение города. Не погони. Не тайны.


А обычный вечер, когда можно просто сидеть возле окна и слушать, как за стеклом падает снег.


— Знаешь, — вдруг сказала Гвен, — мне кажется, я давно так спокойно себя не чувствовала.


Питер посмотрел на неё.


— Почему?


— Не знаю.


Она пожала плечами.


— Наверное, потому что конец года.


— И потому что я здесь?


Гвен посмотрела на него.


— Возможно.


Питер довольно улыбнулся.


— Я запомню.


— Только не зазнавайся.


— Уже поздно.


Она слегка толкнула его плечом.


— Дурак.


— Зато твой любимый.


Гвен на секунду замолчала.


— Возможно.


Питер улыбнулся.


И тут свет в комнате мигнул.


Один раз. Второй. А потом погас.


— Отлично, — сказала Гвен.


Из коридора донёсся голос:


— Гвен? Всё нормально?


— Да!


Питер посмотрел в окно.


— Похоже, весь район без света.


За стеклом действительно погасли некоторые окна. Город на несколько мгновений стал непривычно тёмным.


Но затем где-то вдали зажглась яркая вывеска, а над улицей продолжили мерцать праздничные огоньки.


Гвен включила фонарик на телефоне.


— Романтика.


Питер тихо рассмеялся.


— Ты сейчас специально?


— Конечно.


Они нашли несколько свечей и поставили их на стол.


Комната снова стала уютной.


Гвен принесла ещё один плед.


Питер посмотрел на него.


— Сколько у тебя пледов?


— Достаточно.


— Это не ответ.


— Достаточно, чтобы пережить конец света.


— Хорошо.


Питер устроился поудобнее.


— Тогда я спокоен.


Они решили включить фильм на ноутбуке. Но из-за плохого интернета фильм постоянно зависал.


На пятой попытке Питер сказал:


— Всё. Я сдаюсь.


— Ты человек-паук. Ты должен уметь решать проблемы.


— Я умею.


— Тогда реши эту.


Питер посмотрел на ноутбук.


— Интернет сильнее меня.


Гвен рассмеялась.


— Герой Нью-Йорка.


— Именно.


В итоге они просто включили старую рождественскую музыку.


Гвен принесла из кухни ещё две чашки какао.


Питер посмотрел на свою.


— Тут маршмеллоу.


— Да.


— Их много.


— Я знаю.


— Ты специально?


— Конечно.


Питер взял чашку обеими руками.


— Тогда всё хорошо.


Время постепенно приближалось к полуночи.


23:12.


23:31.


23:46.


Гвен несколько раз смотрела на часы. Питер заметил.


— Волнуешься?


— Немного.


— Почему?


— Не знаю.


Она посмотрела на окно.


— Просто хочется, чтобы следующий год был хорошим.


Питер немного задумался.


— Будет.


— Откуда ты знаешь?


Он пожал плечами.


— Не знаю.


— Тогда почему так уверенно говоришь?


— Потому что мы сделаем его таким.


Гвен посмотрела на него.


— Мы?


— Мы.


Она улыбнулась.


— Хороший ответ.


Питер достал телефон.


— Кстати…


— Что?


— Я приготовил кое-что ещё.


— Ещё?!


— Ага.


Он открыл фотографию. На экране была небольшая коробка, перевязанная серебристой лентой.


— Она у меня в рюкзаке.


Гвен посмотрела на него с удивлением.


— Ты принёс подарок?


— Ну…


Питер почесал затылок.


— Да.


— Я тоже кое-что приготовила.


— Правда?


— Правда.


— Теперь мне страшно.


— Почему?


— Потому что вдруг твой подарок лучше.


— Питер.


— Что?


— Это не соревнование.


— Хорошо.


Он достал коробку.


Гвен осторожно открыла её.


Внутри лежал небольшой брелок в форме паутины. На обратной стороне были выгравированы маленькие буквы.


«Для тех дней, когда кажется, что всё слишком сложно.»


Гвен несколько секунд молчала.


— Питер…


— Я подумал, что ты сможешь носить его с собой.


Она аккуратно взяла брелок.


— Спасибо.


— Не за что.


Гвен улыбнулась.


— Мне правда нравится.


— Правда?


— Правда.


Теперь настала очередь Питера получать подарок.


Гвен достала из шкафа небольшую коробку.


— Только не смейся.


— Я обещал.


Он открыл её. Внутри лежала маленькая самодельная фотография в рамке. На ней они стояли возле украшенной новогодней ёлки.


Снимок был немного смешным: Питер смотрел куда-то в сторону, а Гвен пыталась не рассмеяться.


— Когда это было?


— Помнишь прошлую зиму?


— Ты всё это время хранила фотографию?


— Да.


Питер улыбнулся.


— Спасибо.


Гвен кивнула.


На часах было 23:58.


— Две минуты, — сказала она.


Они подошли к окну.


Нью-Йорк постепенно становился громче. Люди выходили на улицы. Кто-то уже запускал праздничные хлопушки. Где-то начинался обратный отсчёт.


— Десять! — донеслось снизу.


Питер и Гвен переглянулись.


— Девять!


Снег всё ещё шёл.


— Восемь!


Огни города отражались в окне.


— Семь!


Гвен улыбнулась.


— Шесть!


Питер посмотрел на неё.


— Пять!


— С Новым годом заранее, — тихо сказал он.


— Ещё рано.


— Я не хочу опоздать.


— Четыре!


Они засмеялись.


— Три!


— Два!


— Один!


Над городом раздались праздничные звуки. В небе вспыхнули первые фейерверки. Тысячи окон засветились. Люди на улицах поздравляли друг друга.


Гвен смотрела на Нью-Йорк, а Питер — на неё.


— С Новым годом, Гвен.


— С Новым годом, Питер.


Они просто улыбнулись друг другу.


А потом Гвен сказала:


— Знаешь, чего я хочу в этом году?


— Чего?


— Чтобы у нас было больше таких вечеров.


Питер кивнул.


— Договорились.


За окном продолжал падать снег. Где-то далеко уже начиналась новая жизнь нового года.


А здесь, в маленькой тёплой комнате, среди гирлянд, кружек с какао, мандаринов и подарков, всё казалось удивительно простым.


И правильным.


Питер посмотрел на часы.


— Нам осталось всего несколько часов до утра.


— И?


— Я предлагаю не спать.


Гвен рассмеялась.


— Конечно.


— Будем смотреть фильмы?


— Да.


— Есть печенье?


— Да.


— Пить какао?


— Да.


Питер довольно кивнул.


— Лучший Новый год.


Гвен посмотрела на заснеженное окно.


— Лучший.


И ночь продолжилась.


Они спорили, какой фильм выбрать, смеялись над неудачными печеньями Питера, рассказывали друг другу самые нелепые истории прошедшего года и время от времени просто молча смотрели на снег.


А когда за окном начало светлеть, гирлянды всё ещё горели.


На столе осталась одна последняя печенька-паутинка.


Гвен посмотрела на неё.


Питер тоже.


— Моя, — одновременно сказали они.


Наступила тишина.


— Я первый её увидел, — заявил Питер.


— А я первая сказала.


— Это нечестно.


— Жизнь несправедлива.


Питер рассмеялся.


— Ладно. Делим пополам.


Гвен улыбнулась.


И они разделили последнюю печеньку.


Потому что иногда именно такие маленькие вещи и становились самыми тёплыми воспоминаниями.


Не фейерверки. Не громкие праздники. Не огромные подарки.


А снег за окном, гирлянда над кроватью, две чашки какао и человек, с которым хочется встретить ещё очень много новых годов.

Report Page