в ритме баса

Хан пришёл последним, долго стоял на лестничной клетке, сжимая бутылку вина, и слушал басы за дверью. Он знал, что Минхо дома, и от одной мысли об этом ладони потели. Дверь оказалась незапертой, и он шагнул внутрь, где пахло пивом и чужим одеколоном. В гостиной толпились студенты, но Джисон искал глазами только одного человека и старался не выглядеть взволнованным. Он увидел Ли на кухне — тот стоял у столешницы и смотрел прямо на него, не слушая девушку, которая что-то рассказывала. Минхо кивнул, едва улыбнувшись, и Джисон покраснел.

— Ты поздно, — сказал старший, когда младший вошёл на кухню. — Я думал, ты не придёшь.

— Я не знал, можно ли мне сюда.

Минхо приблизился, коснулся его запястья и сказал:

— Я тебя пригласил лично. Это значит, что тебе можно. Всегда можно.

Джисон опустил глаза, потому что рядом с Ли он всегда чувствовал себя уязвимым. Это началось два года назад, с первой пары, когда старший сел рядом и заговорил с ним как с давним знакомым. Хан влюбился сразу и всё это время прятал чувства за неловкостью и молчанием. Он не знал, что Минхо чувствовал то же самое и просто давал ему время. Старший отказал всем, кто пытался с ним флиртовать, потому что ждал, когда младший перестанет бояться.

На кухне было душно и шумно, и Ли взял его за локоть и потянул за собой прочь из гостиной, в коридор, а потом на второй этаж. Они поднялись по скрипучей лестнице, и старший открыл дверь в свою комнату, пропуская Джисона вперёд и закрывая дверь за ними.

В комнате горел только настольный светильник, пахло деревом и самим Минхо. У стены стояла кровать, у окна — стол с ноутбуком. Старший включил трек, и низкий ритмичный бас заполнил пространство. Хан узнал его — тот самый, который они слушали вдвоём на скамейке между парами.

— Тот самый, — улыбнулся он.

Минхо обернулся и посмотрел так, что у Джисона перехватило дыхание.

— Иди сюда, — сказал он.

Младший шагнул ближе, и старший коснулся его лица, провёл большим пальцем по скуле.

— Я долго ждал, — произнёс Ли, и его дыхание обожгло щёку Хана. — Слишком долго.

— Ты знал? — выдохнул Джисон. — Ты всё это время знал?

— Конечно знал. Ты краснел каждый раз, когда я брал у тебя ручку. Я ждал, когда ты перестанешь бояться.

— Я думал, ты меня презираешь.

Минхо взял его лицо в ладони и сказал просто, без дрожи в голосе:

— Я тебя люблю. Уже два года. И ты это знаешь.

У Джисона защипало в носу, и он уткнулся лбом старшему в плечо, сжимая в кулаках его футболку.

— Я тоже тебя люблю. Я устал притворяться.

Ли запустил пальцы в волосы на его затылке, заставил поднять голову и поцеловал — требовательно и глубоко, сразу проталкивая язык в рот. Джисон застонал и обхватил его за шею, притягивая ближе. Они целовались долго, пока у младшего не закружилась голова, а потом Минхо оторвался и, тяжело дыша, прижался лбом ко лбу Хана.

— Я хочу тебя. Сейчас. Прямо здесь. Ты готов?

Джисон кивнул, не в силах говорить, и старший повёл его к кровати под глухой бас, от которого дрожали стены.

Минхо толкнул Хана на кровать, и тот упал на серый плед спиной, слегка подпрыгнув на матрасе, а старший сразу же забрался сверху, уперевшись коленями по бокам от бёдер младшего. В комнате горел только настольный светильник, и жёлтый свет падал на пол, оставляя кровать в тени, но обоим было всё равно, потому что они видели друг друга на ощупь. Минхо взялся за край своей футболки, стянул её через голову одним движением и отбросил на пол, и Джисон замер, разглядывая его плечи и грудь, которые он столько раз представлял на скучных лекциях. Старший заметил этот взгляд и усмехнулся уголком губ, без ехидства, а удовлетворённо, и тут же взялся за толстовку младшего.

— Подними руки, — скомандовал он негромко, но так, что Хан подчинился сразу, позволяя стянуть с себя тёплую ткань, а следом и футболку.

Кожа младшего была горячей и влажноватой от волнения, и Ли провёл по его груди ладонями, медленно, с нажимом, чувствуя, как дрожат мышцы и как неровно вздымается грудная клетка от частого дыхания. Он наклонился и поцеловал Джисона в шею, в то место, где сильно и быстро бился пульс, и младший выгнулся навстречу, издав сдавленный стон и вцепившись пальцами в плечи старшего. Минхо не задержался на шее надолго, он спустился губами ниже, к ключицам, прошёлся языком по выпирающей косточке, прикусил кожу, оставляя влажный след, и Хан застонал громче, царапая его плечи короткими ногтями.

— Тише, — сказал старший, но без строгости, просто напоминая, что внизу ещё были люди, хотя музыка наверняка заглушала всё. — Хотя я хочу слышать тебя.

Он снова поцеловал младшего, на этот раз в губы, но не глубоко, а дразняще, касаясь языком его языка и сразу отстраняясь, заставляя Джисона тянуться за поцелуем и тихо скулить от нетерпения. Биты из колонок молотили размеренно, и каждый удар баса отдавался в груди, и Ли начал двигаться в этом ритме, прижимаясь бёдрами к бёдрам младшего, давая почувствовать, насколько он возбуждён даже через ткань домашних штанов. Джисон ощутил этот твёрдый бугор и инстинктивно подался навстречу, и от трения через одежду обоих прострелило короткой вспышкой удовольствия.

— Сними с меня, — попросил старший, беря ладонь младшего и кладя её на резинку своих штанов, и Хан дрожащими пальцами стянул их вниз вместе с бельём.

Член Минхо освободился и встал почти вертикально, тёмный и влажный на головке от выступившей смазки, и Джисон замер, глядя на него расширенными глазами, потому что видел его впервые так близко и не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Старший перехватил его взгляд и усмехнулся, снова наклоняясь, чтобы поцеловать уголок губ младшего.

— Нравится? — спросил он хрипло, и в голосе у него было и желание, и гордость, и что-то тёплое.

— Да, — выдохнул Хан, не в силах врать или стесняться. — Очень нравится.

Минхо снова поцеловал его, на этот раз глубоко и жадно, и одновременно расстегнул джинсы Джисона, резко дёрнул молнию вниз и стащил штаны вместе с бельём, оставляя младшего полностью обнажённым, раскинувшегося на смятом пледе. Хан попытался свести колени, прикрыться ладонями от смущения, но старший перехватил его запястья и завёл их над головой, прижав к матрасу.

— Не прячься, — сказал Ли низким, властным голосом, от которого у Джисона по спине побежали мурашки и член дёрнулся, привлекая к себе внимание. — Я хочу тебя видеть всего. Ты красивый.

— Я не… — начал было младший, но осёкся, потому что старший отпустил его запястья и спустился ниже, устраиваясь между разведённых бёдер, и без предупреждения взял в рот его член.

Минхо взял сразу глубоко, до самого основания, так что головка упёрлась в горло, и Хан вскрикнул и дёрнул бёдрами вверх, но старший удержал его, прижав ладонями к матрасу. Он начал двигать головой в том же ритме, в котором звучал трек, размеренно и сильно, и каждый раз, когда губы скользили по стволу до самой головки и снова опускались, младший издавал рваные стоны и хватался за простыню. Влажные звуки смешивались с музыкой, и Джисон чувствовал, как язык старшего обводит головку, как щека прижимается к внутренней стороне бедра, и от этих ощущений сознание плыло.

— Минхо, подожди, — забормотал он, чувствуя, что разрядка подкатывает слишком быстро, сжимая низ живота горячей спиралью. — Я сейчас кончу, остановись, я не хочу так быстро.

Старший отстранился не сразу, он ещё раз медленно провёл губами по всей длине, от основания до головки, и только потом отпустил, тяжело дыша и глядя на младшего снизу вверх. Взгляд у него был голодный и мутный, губы блестели от слюны и смазки, и Джисон едва не кончил от одного этого зрелища.

— Хорошо, — сказал Ли хрипло, облизав губы. — Тогда перевернись.

Джисон замер на секунду, а потом медленно перевернулся на живот, чувствуя себя уязвимым и открытым, и уткнулся лицом в сгиб локтя. Плед пах пылью и парфюмом Минхо, и этот запах окутывал его, пока старший гладил его спину, медленно, от лопаток до ягодиц, задерживаясь на пояснице и нажимая большими пальцами на напряжённые мышцы. Хан расслабился под этими прикосновениями и тихо застонал в ткань пледа, когда Ли наклонился и начал целовать его позвоночник, спускаясь ниже, позвонок за позвонком. Он целовал каждый выступ, проводил языком по ложбинке между лопатками, прикусывал кожу на талии, и от этого младший выгибался и подставлялся ещё больше.

Минхо развёл его ягодицы руками и поцеловал его туда, без предупреждения, сразу глубоко проталкивая язык внутрь и двигая им в такт музыке. Джисон вскрикнул в подушку и схватился за край матраса, потому что это было слишком остро и совершенно неожиданно, и его член тёрся о плед внизу, добавляя стимуляции. Старший работал языком старательно и мокро, и младший уже не мог сдерживать стоны, они вырывались из горла громкие и сбитые, и он был рад, что басы заглушают их для всех, кто остался внизу. Ли отстранился на секунду и тут же заменил язык пальцем, аккуратно проталкивая его внутрь и двигая медленно, пока второй рукой гладил поясницу Джисона, успокаивая и давая привыкнуть.

— Расслабься, — сказал он тихо, и голос у него был уже не командирским, а заботливым, и Хан попытался расслабиться, хотя внутри всё пульсировало и сжималось от нетерпения.

Старший потянулся к тумбочке за смазкой, выдавил холодный гель на пальцы и вернулся, и холод заставил младшего вздрогнуть, но тут же сменился теплом от движений. Минхо разрабатывал его медленно и тщательно, сначала один палец, потом два, разводил их внутри, растягивал, и с каждым движением Джисон чувствовал, как уходит напряжение и остаётся только тянущее, горячее ощущение наполненности, от которого хотелось большего.

— Перевернись обратно, — попросил Ли, и младший послушно перевернулся на спину, глядя на старшего совершенно пьяным и поплывшим взглядом.

Минхо снова навис над ним, выдавил ещё смазки на ладонь и смазал себя, медленно проводя рукой по члену от основания до головки, и Джисон заворожённо следил за этим движением. Старший заметил и улыбнулся, поднося блестящие от смазки пальцы к губам младшего и проводя по нижней губе, и Хан слизнул гель, чувствуя химический сладковатый вкус.

— Ты готов? — спросил Ли, устраиваясь между его ног и приставляя головку к растянутому входу, но не надавливая, дожидаясь ответа.

— Да, — выдохнул Джисон, глядя ему прямо в глаза, и сам подался бёдрами вперёд, насаживаясь на головку.

Минхо вошёл плавно, одним долгим толчком, останавливаясь на середине, чтобы дать привыкнуть, и оба замерли, слушая дыхание друг друга и низкий бас из колонок. Младший застонал и вцепился в плечи старшего, и через несколько секунд сам насадился до конца, беря его полностью, и Ли издал низкий утробный звук, похожий на рычание.

— Хорошо? — спросил он, наклоняясь и целуя Джисона в уголок губ.

— Хорошо, двигайся, — ответил Хан, и старший начал двигаться.

Сначала медленно, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора, и с каждым толчком угол менялся, пока Минхо не нашёл тот самый, от которого Джисон вскрикнул и забился под ним, обхватывая его ногами за талию и прижимая к себе. Ли поймал этот угол и начал вбиваться размеренно и глубоко, подчиняя ритм движений музыке, и каждый удар баса совпадал с очередным толчком, и от этой синхронности обоих накрывало волной. Кровать скрипела, и скрип тоже вплёлся в ритм трека, и Минхо двигался всё быстрее, всё жёстче, уже теряя контроль над темпом и переходя на рваные, глубокие толчки, от которых младший вскрикивал на каждом выдохе.

— Минхо, ещё, пожалуйста, — сбивчиво шептал Хан, и его голос был высоким и ломким, и он сам подавался бёдрами навстречу каждому движению, ловя этот острый угол, от которого перед глазами рассыпались искры.

Старший вдруг вышел полностью, заставив младшего всхлипнуть от потери наполненности, и скомандовал:

— Сядь сверху.

Джисон подчинился быстро, и Минхо лёг на спину, а младший оседлал его, дрожа от возбуждения и нетерпения. Он взял член старшего в руку, направил в себя и опустился, сразу до конца, и оба застонали одновременно. В этой позиции он чувствовал его ещё глубже, и угол был другой, и Хан начал двигаться сам, сначала неуверенно, прислушиваясь к ощущениям, а потом всё быстрее, насаживаясь в ритме трека. Ли держал его за бёдра, помогал, задавая темп, и смотрел на него снизу вверх, и во взгляде у него было обожание и голод. Джисон запрокинул голову и закрыл глаза, и его собственный член прыгал в такт движениям, истекая смазкой, и старший обхватил его рукой и начал дрочить в том же ритме.

— Смотри на меня, — попросил Минхо, и голос у него был низкий и срывающийся, и младший открыл глаза и встретился с ним взглядом. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь.

Эти слова стали последней каплей. Джисон вскрикнул громко, почти выкрикнул имя старшего, и его тело выгнулось дугой, когда оргазм накрыл его с головой, горячий и ослепляющий. Сперма попала на грудь и живот Ли, смешиваясь с потом, и младший рухнул на него, всё ещё сжимаясь вокруг члена внутри. Минхо перехватил инициативу, обхватил его бёдра и начал вбиваться снизу, жёстко и быстро, продлевая его оргазм и догоняя свой собственный. Через несколько толчков он тоже кончил, с низким протяжным стоном, вжимаясь в презерватив и чувствуя, как судороги пробегают по всему телу.

Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, и трек всё ещё играл на повторе. Минхо осторожно вышел, снял и завязал презерватив, бросил его в мусорную корзину, а потом притянул Джисона к себе и накрыл их обоих сбитым пледом. Младший уткнулся лицом в его плечо и всё ещё дрожал, и старший гладил его по мокрым волосам и спине.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Я в порядке, — пробормотал Хан устало и счастливо. — Более чем в порядке. Я люблю тебя.

— Я знаю, — ответил Ли и поцеловал его в макушку. — И я тебя люблю. Теперь ты больше не будешь бояться?

— Теперь нет, — сказал Джисон, закрывая глаза и чувствуя, как басы наконец стихают и как ровное сердце старшего бьётся под его щекой.