«В будущее возьмут эмпатичных»
ПРОСТРАНСТВО, Анастасия БабаеваРецензия Насти Бабаевой на театральный показ лаборатории hosq
6 апреля в Ереванском центре Woods прошел итоговый показ лаборатории Études Lab — первой инициативы, организованной международной платформой hosq. Генеральной темой творческого поиска для почти 50 участников и кураторов были традиции будущего. На протяжении трех дней в атмосфере международного коворкинга участники из сфер саунда, мультимедии, движения, перформанса и театра исследовали вопросы: «Какие традиции из настоящего не должны попасть в будущее?» и «Какие новые традиции мы можем в будущем вообразить?».
Лаборатория Études Lab ставила задачу объединиться участникам в группы и создать вместе аудио-визуальные перформансы, некоторые из которых могут получить грант и полноценное развитие. Платформа так заявляет о желании изменить привычное видение и пошатнуть общественные установки. Так, этюд, созданный театральными кураторами проекта, будет показан на фестивале «Хронофест» как двухчастный спектакль «Кап» (в переводе с армянского – «связь»).
«У нас есть определенная традиция мышления , на которую мы опираемся при построении будущего. Многое – если не все – в нашей жизни управляется привычкой. Мы предлагаем инициировать мыслительный процесс, направленный в будущее, но минуя знакомые образы»
– цитата с официального сайта платформы hosq.
В направлении «театр» кураторами выступили два уехавших из России режиссера – Илья Мощицкий и Александр Плотников. Совместно с несколькими участниками из Армении и Ирана они представили этюд спектакля о возможностях человеческой эмпатии. И он получился настолько же уникальным, насколько болезненным и вдохновляющим оказался опыт его исполнителей. Ржаво-оранжевый, потно-телесный, местами грубый и задыхающийся – диптих Connection тестирует нас всех на умение сострадать и пробует сделать видимыми границы сочувствия.
Зал с офисными стульчиками уходит вниз к полукруглой сценой. Задник из тонких пластов покрасневшего железа. Перед нами девушка в облегающих шортах и майке телесного цвета. Она плавно раскачивается под нарастающую музыку, словно анимированный персонаж компьютерной игры. Над ней мелькают титры: «привет, меня зовут Маргарита», «сегодня я выступаю для вас», «сегодня вы выступаете вместе со мной».
Перформерка – танц-художница Маргарита Саргсян. Она задумала исследовать возможности художника при взаимодействии с болью.
«Может ли художник поглотить боль?»
«Может ли художник преодолеть боль?»
«Могут ли зрители преодолеть свою терпимость?»
Маргарита не знает. Она предлагает залу довериться ей, взять микрофон и по очереди ответить в него на вопросы, возникающие на ржавой стене. Она озвучит их не останавливая своего движения. Микрофон передается по залу, а голоса зрителей утопают в агрессивном техно. Ответы слышны только Маргарите – звук направляется ей в наушники.
Движения танцовщицы становятся более рваными, а ее голос множится на стонущее эхо. Через музыку и сбивчивое дыхание летят откровенные ответы на вопросы:
«Чего вы стыдитесь?»
«Почему вы последний раз плакали?»
«Что вы ели сегодня на завтрак?»
На долю секунды перформерка замирает в статичной позе, а после продолжает свой бешеный танец. Мы слышим каждый ее вздох. Озвученные ее голосом ответы сливаются с музыкой и становятся единым подвижным саунд-организмом.
«Сегодня я просто зеркало, вы можете доверять мне» – мелькает в титрах. «Какой ваш самый большой страх?». Нашептывать Маргарите свое сокровенное можно на трех языках – армянском, английском и русском. Можно также напеть ей строчки из любимой песни. Она все принимает и тут же отдает раскатистым звуком.
Перформерка покрывается потом, а из ее легких эхом раздается свист. Будто сжалившись, над ней загорается вопрос: «существуют ли пределы эмпатии?». Вопрос выделяется по своей формулировке и больше не пропадает со стены. Он перейдет к нескольким зрителям, каждый ответ будет уникален. В конце Маргарита с раненным криком «я умираю» падает на пол. Никто из сидящих в зрительном зале не приходит на помощь.
Значит ли это, что пределы эмпатии ограничиваются социальными нормами? Как-будто очень естественное желание – встать и вырвать наушник у обессиленной девушки – притупляется страхом встать со своего места в зале, полном людей. А вдруг нельзя? А вдруг так задумано? А вдруг я помешаю? И так около сотни людей становятся свидетелями и даже пассивными акторами насилия.
Наступает вторая часть диптиха. Спасать Маргариту приходят двое смуглых темноволосых мужчин и одна короткостриженная девушка. Они встают на ее место и начинают переодеваться из обычной одежды в черные репетиционные футболки и штаны. На железной стене вновь появляется текст: «Мы театральный коллектив из Ирана». Тем временем актеры остаются в одном нижнем белье и аккуратно складывают свои вещи рядом. Титры просят не снимать происходящее на фото или видео, а мы не можем упомянуть здесь имена – в их стране все, что они сейчас делают на этой маленькой сцене, наказуемо.
«Наш коллектив называется “Боль тела”» – повествуют титры, а вокруг шелестит монтаж голосов с английской и персидской речью. Голоса принадлежат выступающим, пока они сами в упрямом молчании оканчивают переодевание. Это фрагменты интервью, взятые у них режиссером этюда при помощи переводчицы с фарси. А то, что мы видим на титрах – малая часть расшифрованных цитат. Актеры коллектива самостоятельно изучили методы Ежи Гротовского и Аугусто Боаля, нашли видеозаписи playback-театра и так сформировали собственный перформативный путь.
Playback – вид прикладного или социального театра, сформировавшийся в Америке 70-х прошлого века. Это форма импровизации, в которой зрители делятся своими историями, а актеры «отдают» их через пантомиму, сценки, зацикленные фразы и движения. У плейбека есть определенные правила и целые школы, где желающие могут ему обучиться. В зависимости от услышанной истории, исполнители должны построить свое представление на основе готовых конструкций со специфическими названиями: «скульптура», «букет», «вспышка», «таблерон», «оракул» и др. . Конечно, паттерны можно перемешивать и выдумывать из них свое. Что и сделали наши герои.
В абсолютном подполье художники из Ирана собирают зрителей на свои представления и просят рассказать историю боли. А после – забирают боль рассказчика, проносят сквозь себя и возвращают через хореографическую импровизацию тотального уровня сочувствия. По признанию самих ребят – это помогает их потерянным и отчаянным согражданам рефлексировать тяжелые чувства в ситуации запрета на публичную рефлексию.
На стене появляются титры «поделитесь с нами историей вашей боли». Случайная зрительница поднимает руку и на английском языке делится переживаниями, связанными с ее отцом. Один из актеров задает пару уточняющих вопросов. Наступает минутная тишина, перформеры встречаются взглядами и начинается действие. Оно не похоже на привычный playback, где есть место паттернам, словесным конструкциям и структурным ходам. Здесь роль рассказчицы не закрепляется за кем-то одним по принципу единого гендера, а блуждает от одного исполнителя к другому. И внутри их нарратива телесности не всегда читается сюжет, скорее чувственные образы: точные, честные, спонтанные.
Кажется, для них не существует пределов эмпатии. Словно их тела способны вынести любую боль и трансформировать ее в поток движения. И они своим существованием отвечают на вопросы перформерки-Маргариты, которая проделала убийственный танец ради эксперимента над коллективным сочувствием.
В этом есть даже что-то каноническое: одинокий герой умирает в попытке воззвать к состраданию, а после него появляется чудо-существо. Оно все принимает, понимает, впитывает твою боль и отпускает ее.
Внутри этюда Connection этим стали три молодых художника, увлеченные театром и справедливостью.
Какие из традиций лучше оставить в прошлом, а какие мы заберем в будущее? Самопожертвование на границе с манипуляцией или взаимопомощь через тотальное сочувствие к другому? А может, нам нужно переизобрести способы выражения эмпатии и тренировать в себе эту невидимую мышцу до тех пор, пока новости о человеческих страданиях по вине самого человека не исчезнут навсегда?
Показ перформанса «Кап» (в переводе с армянского – «связь») пройдет 4 июня в пространстве NPAK.