утро шастунов.

Антон просыпается первым. Всегда. Может, дело в привычке, может, в том, что Арсений спит слишком крепко, уткнувшись носом в его плечо, а может, просто потому, что утро — это лучшее время, чтобы спокойно разглядывать его, пока он не подкалывает, не спорит, не уходит в свои мысли.

В комнате сумрачно, серый питерский свет просачивается сквозь шторы. Антон осторожно вытаскивает руку из-под Арсения, тянется за телефоном. Половина десятого. Можно ещё немного поваляться.

Арсений что-то бормочет во сне, хмурится, а потом вздыхает и снова зарывается в Антона, будто чувствует, что тот хочет пошевелиться.

— Ну ты и липучка, — шепчет Антон, проводя ладонью по его спине.

В ответ только тихий, недовольный звук.

Антон улыбается. Ложится обратно, обнимает его крепче. Можно было бы встать, сварить кофе, накинуть плед и сесть у окна, смотреть, как лениво просыпается город. Но с другой стороны, здесь, в этом утреннем коконе из одеял и дыхания Арсения на его ключице, тоже чертовски хорошо.

Арсений вдруг шевелится, щурится, поднимает голову.

— Чего ты там улыбаешься?

— Ничего, — Антон делает невинное лицо.

— Подозрительно.

Антон фыркает, но ничего не отвечает. Только тянется и целует его в лоб, прямо в тёплую, растрёпанную челку.

— Ой, всё, — бурчит Арсений, но губы у него дрожат в улыбке.

Антон только смеётся. Утро можно подождать.