#утреннее_чтиво

Я сижу дома голодный — кроме вареных яиц у меня ничего не было. Я сижу, изредка выглядывая сквозь занавески в окно. Все протекло стремительно, без лишнего шуму.

Живу я в восточной части России, в небольшом провинциальном городке. Людей здесь мало, едва ли сто тысяч наберется. Обычно здесь ничего не происходит, а новости и политика даже нашей страны воспринимаются как эхо из другого мира.

Все случилось, когда на улицах города появились ларьки с «натуральной» пищей. Это произошло в одно мгновение — все легли спать, а уже на следующее утро эти коробки с улыбающимися лицами чуть ли не задаром продавали овощи и фрукты. В новостях об этом молчали, а полиция с не меньшим удовольствием уплетала дешевую пищу.

— На яблоках никакого воска, — говорили продавцы.

Все, как один, стояли в тени своих ларьков, а сквозь оконца были видны лишь их руки. С той стороны мы не слышали никаких звуков, кроме тяжелого дыхания астматика. Они все так дышали, и ни одного из них мы не разглядели.

— А еще мы не поливаем свой товар никакой отравой, — и у всех как у одного вкрадчивые голоса с интонацией мороженщика.

Они стояли под окнами с самого утра. Никто не видел ночью их появление, никто не слышал. Они просто появились, а вокруг них с раннего часа стояли очереди.

Я тогда торопился на работу — покупать ничего не стал, хотя вареных яиц на завтрак не хватило. На работе коллеги были тихи, молчаливы, нежели обычно. Все, как один, следили за мной, пока я не сел работать. Секретарь нашего начальника предложил мне салат из этого ларька. Поставил его на стол, помешал, посмотрел мне в глаза и ушёл. Сел напротив (к себе) и искоса смотрит. Мне показалось это странным. Салат я так и не поел.

На следующий день ничего не изменилось. Очереди стали только больше. А на третий у ларьков почти никого не было. К счастью, тогда утром я поел, как следует. На работе коллеги стали еще тише, а когда я подходил к ним, они покрылись каким-то раздражением и сували мне булку из натуральной муки.

— На, — говорят.— Поешь.

А сами бледные и худые.

Вечером улицы опустели.

Самое странное, что большинство людей были такие же бледные, худые и тихие, но с злыми взглядами, как на работе. Магазины закрылись. Когда я проходил мимо ларька у своего дома, я услышал все то же тяжелое дыхание. Скользнул взглядом и не успел повернуть голову, так мне сразу:

— Молодой человек, может, вам по вкусу придется фалафе-е-ель? — из тьмы маленького окошка.

Я увидел только длинные и худые руки. Покупать я ничего не стал. И слова его зазвучали заклинанием. Я аж почувствовал, как ноги подкосились, когда он тянул «е-е-ель».

Дома у меня были консервы на неделю вперед. «Ничего», — думал я. — «консерв у меня на неделю вперед, а на выходных сумею закупиться». Честно говоря, блик размышлений о выживании меня напугал.

Баба Люда сидела на лавочке вечером одна. Я поздоровался с ней, а она меня остановила. В любой другой раз я бы просто сослался на скорые дела, чтобы не слышать от нее нотаций, но сейчас она виделась мне искрой адекватности вокруг творившегося абсурда.

— Совет хочу тебе дать, Митя. Видел эти ларьки? Видел, конечно. Вон, в конце улицы один стоит. Ну, так ты это, не покупай там ничего. Врут они тебе все про натуральность, зуб даю. Елизавета вот всегда ела здоровую пищу, из всех нас больше всех ГМО и прочего боялась, сам знаешь же. Ну вот, она накануне купила какой-то рис у них, сварила и теперь из дома не выходит. Я к ней сегодня заходила, а она дверь слегка так откроет, через щелочку на меня посмотрит и скажет, мол, хочешь кукурузы? А у меня и у нее зубов нет толков. Совсем бабенка сдурела думаю, а потом смотрю, так Васька как-то побледнел после капусты оттуда. «Стряслось что?» — у него спрашиваю, а он говорит: «У них новое соевое мясо появилось. Надо бы попробовать…», — а на меня не смотрит. Весь в облаках. Я когда спускалась сюда, то слышала, как супруги из-за еды ругались. В общем, дурь какая-то. Ты не ешь, подумай.

Я оглянулся к ларьку и увидел, как в маленьком оконце что-то моргнуло. То ли огромный глаз, то ли на миг зажегшийся свет. Напоследок баба Люда меня перекрестила.

Утром следующего дня я ел консервы, когда баба Люда постучала мне в дверь и с хрипотцой в голосе пыталась просунуть мне салат с фалафелем.