#утреннее_чтиво

[Feel.Inc]

Болид резкой красной чертой пересек небо, оставив дымный след.

— Ух ты! — прошептал я сам себе. – Вот это красавец.

Когда я проснулся, на небе уже расцвели мириады звезд, показался млечный путь, а от моего костра остались только тлеющие угли. Придя в себя, я ещё некоторое время продолжал лежать на спальном мешке и смотреть вверх, на небосклон. Я был не в силах оторваться от этого вида.

С самого детства, с тех самых пор, как отец вывез нас с братом за город и показал чистое звездное небо, я каждый раз застывал в благоговении при этих чудесных видах. Созвездия, планеты, кометы, метеоры и метеориты, полоса Млечного Пути, рассекающая небо – всё это завораживало. Ты смотришь на это, и у тебя в душе как будто щелкает полароид, он запечатлевает эту картинку так, что она отпечатывается в памяти навсегда – и ничто не способно стереть её.

Поэтому в больших городах я часто тосковал. Световое загрязнение делает так, что даже в самую ясную погоду на небе видны лишь жалкие светлячки, а не бескрайняя россыпь миллиардов далеких алмазов.

Я встал на ноги и размял затекшие ноги, а также потер спину, которая неприятно побаливала после лежания на холодной земле. Походив вокруг немного, я посмотрел на часы. Электронный циферблат показал мне 4:23. Пять часов сна, стало быть…

Остатки костра я затоптал, мешок свернул и спрятал в сумку. Окончив свои непродолжительные сборы, запахнулся в пальто получше, взял вещи и зашагал в сторону шоссе. Последняя машина проезжала буквально несколько минут назад – это именно её шум и свет разбудили меня.

Встав на обочине заасфальтированной дороги, я потянулся за пазуху и достал из внутреннего нагрудного кармана пачку сигарет и зажигалку. Закурил в ожидании.
Казалось, это не имеет никакого смысла – в таком часу ждать, что будет проезжать кто-то готовый принять на борт пассажира, но я знал, что по этой трассе постоянно ходят рейсы грузовиков, водители которых всегда выезжают рано, а то и вообще колесят по трассе всю ночь. Взглянув на восток, туда, где расстилалась далекая степь, я ожидал увидеть хоть какую-то синеву, признак скорого рассвета, но, вопреки ожиданиям, там пока правила такая же тьма.

Огонек моей сигареты присоединился к звездам и стал ещё одним странником в этом темном океане. А я сидел у обочины и думал.

Уже год, как я покинул родной город и полгода, как выбрался за пределы родного края. Относительно малый срок для целой жизни, но это время ощущалось мною, как восемь или даже десять лет. Столько всего произошло, столько всего приключилось – целой книги не хватит, чтобы всё расписать. Как минимум, придется написать двухтомник. Наверное, этим и займусь на старости лет, если, конечно, со мной ничего не случится.

Я порвал со всем, что меня держало на старом месте: семья, работа, друзья, родной дом. Порвал и уехал. Было трудно, но и причины у меня были весьма веские. Одной из них было то, что мне осточертела собственная жизнь. Вернее, то, как она у меня проходит. Я устал быть одним из миллионов серых людишек, которые каждый день едут с кислыми мордами отрабатывать свои кровные, а затем, с такими же кислыми мордами, обратно, чтобы дома от усталости заниматься всякой фигней, типа просмотра ящика, бесцельного рысканья по интернету и чтения журнальчиков самого высокого качества. Друзей у меня было немного, и они занимались почти тем же. Иногда мы устраивали совместные посиделки с алкоголем и прочим, но в один момент я устал и от них тоже.

Что делать, если чувствуешь, что жизнь идет не так, как надо? Начать с чистого листа. Многие боятся этого, но я смог сломать стену страха и пересилил себя. Никогда не буду жалеть о содеянном.

Прошел час, прежде чем на дороге появился долгожданный тягач. Я достал фонарик и принялся включать и выключать его, подавая сигнал водителю. На этом маршруте фонари начнутся ещё нескоро, поэтому моргание моего светильника заметно было даже при включенном дальнем свете фар.

Пыхтя и скрипя, левиафан дороги затормозил передо мной. Открылась дверь, высунулся водила столь же внушительного, что и его машина, вида: пузатый, в куртке поверх клетчатой рубашки и по-американски надвинутой на брови бейсболке. Молодое лицо всё же было слегка одутловатым, небритым, и в то же время выглядело добродушным. Наш пациент – сразу понял я.

— Ты чего стоишь ночью-то сигналишь, брат? – спросил он под играющую из кабины «Арию».

— А что, законом запрещено?

— Ну, если б не я, тебя может другой бы и не подобрал.

— Простите, — я неловко потер затылок. — Просто мне бы до ближайшего города побыстрее.

— Ну, это можно. И давай не «выкай», не начальство я тебе. Залазь.

Дальнобойщик оказался хорошим парнем. Звали его Евгений или, как он сам представился, Женёк. Я убедился, что мне очень повезло с водителем, стоило только залезть в кабину. Новый знакомый тут же принялся задавать вопросы, что да как, куда и зачем. Причем он делал это не как бы между делом, а с большим интересом и добродушной улыбкой на губах. А говорят, будто такие люди – миф...

— Нет, ну серьезно, зря ты посреди трассы ночью торчишь. Как ты тут вообще оказался?

— Весь вечер шел пешком от последней деревни, а до того – так же, на попутке.

— О как. Спешишь что ли куда?

— Да нет, не сказал бы. Просто не люблю на одном месте задерживаться.

— Гм, — буркнул под нос Женёк. – Отчего так?

— Да, знаешь, так сложилось… Насиделся я.

— В смысле? – удивленно посмотрел на меня парень.

— Да не в том!

Мы оба рассмеялись. Я уж испугался, что сейчас в воздухе появится какое-то напряжение, чувство недоверия или что-то вроде того, но, к счастью, ничего такого не произошло.

— Просто устал от такой жизни. Сидишь себе и сидишь целую вечность в одном городе, в одной квартире, на одной работе… Просто хочу свалить от этого подальше.

— Ну ничего себе, — усмехнулся мой собеседник. – Смелый ты, однако. Знаешь, я вот так же, наверное. До того на заводе работал, а сейчас, видишь, выучился фуру водить и вращаю себе баранку, печали не знаю.

— Ясно. Давно колесишь?

— Год почти. Старики меня до сих пор за желторотика принимают, но да мне-то что. Ещё пару лет и, считай, таким же старичком буду.

— Понятно.

— А ты куда-то конкретно хошь или так, куда глаза глядят?

— Ну… Хотелось бы, конечно, куда-нибудь за границу, но я пока не придумал, как это сделать. Не очень хочется с законом путаться.

— Аж за бугор? Ну ты интересный. Неужто так прямо не сидится?

Я взглянул в окно на покрытую тьмой равнину и возвышающуюся над ней тьму.

— Знаешь, Жень, иногда нужно просто взять и прямо сорваться с места. Понимаешь, что ты так и не сделал за всю свою жизнь ничего значительного и не стал никем, кого сам бы стал уважать. Живешь, как бактерия, с целями, как у бактерии, разве что ещё иногда развлечения ищешь, чего бактерии не нужно. А так – жрешь, спишь, работаешь, чтобы жрать и по-новой.

— Ну так а как ещё? Жизнь – такая вот штука.

— Да мне вот почему-то кажется, что мы сами себя в этот круг загнали, а на самом деле…

— А на самом деле мы жрать не хотим? — крякнул водила.

— Да не в этом дело! Вот скажи, ты у себя на заводе работая, думал когда-нибудь о том, чтобы мир посмотреть, выбраться куда-нибудь за пределы привычных мест?

— Было немного, но я как-то не зацикливался на этом.

— Я вот зациклился, Жень. Зациклился и решил: а дай я этот чертов цикл разорву? Если я хочу мир посмотреть, чего бы мне и не сделать этого? К черту тогда и дом, и работу – всё к черту.

— А семья? – как-то неуверенно спросил Женя.

— Семья, Жень, это тоже якорь. А кроме того, не сказал бы, что семья у меня хорошая… Мать с отцом порознь живут ещё с тех пор, как я пацаном был. Тётки и дядьки в других городах живут и видимся мы редко. Да и не те люди, с которыми мне хотелось бы общаться. Жена есть, но… В последнее время я на неё смотрю… то есть, смотрел и думал, что она мне как чужая.

— Чегой-то так?

— Да вот так. Как дела спросишь – она всё односложно ответит, да так и отправится на работу. Вечером уже я никакой прихожу. На выходных иногда погулять выбираемся, поговорить с ней хочу, а она от разговоров всё уходит. Копнешь глубже – и начинается «Да чего ты ко мне пристал!», «Чего тебе нужно, что ты услышать хочешь?», «А что тебе не нравится, а?», - я постарался сымитировать высокий женский голос и интонации уровня блондинки, что слегка развеселило Евгения. – Хрень, а не брак. Не так я себе это представлял.

— А дети есть?

— Какое там.

— Ну так развелся бы, чего уж. Я вот так и сделал уже.

— Не хочется через всю эту волокиту процессуальную проходить. Дележка имущества, разборки, вся эта муть – я итак от жизни устал, а тут ещё тележка стресса. Ну и на кой она мне? Уж лечше просто взять и рвануть.

— А твои это… Знают хоть?

— Оставил записки родителям да и жене самой. Матери иногда письма пишу с местных почтовых отделений, чтоб не волновалась. Год уж прошел, никто за мной не гоняется, и то хорошо.

— Гм… И долго ты так собираешься?

— Да пока сам не знаю…

Замолчали на несколько минут, потом я предложил покурить. Женёк с радостью согласился угоститься сигареткой – свои у него кончились, а новые купить забыл. Мы ехали так и дымили ещё минут двадцать. Молчали. Из магнитолы играла всё та же «Ария»:

Все, что было — свет мой
Чистый и святой
Все, что было — рок мой
Жадный и слепой
Все, что будет — крест мой
Семь кругов пройти мне в огненной пустыне

«Жизнь наша – сплошная трасса, — думал я. – Главное, не ошибиться с направлением».
Я посмотрел вдаль, когда мы поворачивали. На востоке уже занимался рассвет.

— Жень, тормознешь?

— Уже? До города ещё час, если пешком идти.

— Дойду, не волнуйся.

— Странный ты, — фыркнул водила, сбрасывая скорость и съезжая на край трассы.
Я открыл сумку и пошуровал внутри.

— Спасибо, что подбросил, друг.

— Да не за что, гражданин мира, — усмехнулся он.

Однако, когда я распрямился после поисков в сумке, его улыбка моментально исчезла. На смену ей пришло испуганное, побледневшее лицо.

— Из машины вылезай, — сказал я, щелкнув затвором пистолета. – Гражданину мира тоже хочется кушать.

В конце концов, каждый из нас сам выбирает не только свою дорогу и её направление, но и как он по ней идет.