#утреннее_чтиво

Если бы мы изначально знали, какой из путей будет верным, то жизнь бы постепенно утеряла свою бессмысленную энигматичность.

За большим столом, нахально развалившись на огромном кожаном кресле, сидел мужчина лет тридцати. Его внешний вид не внушал особого доверия, однако ему это и не особо требовалось. Сюда приходили раскаяться, просить прощения и утопать в слезах жалости к самому себе. Пункт распределения только то умерших.

— Что, кто там следующий? — недовольно гаркнул работник распределительной комиссии, быстро проставляя штамп в документах предыдущего клиента. Этот недобродушный мужчина являлся моим прямым начальником. Неприятно осознавать, но я лишь секретарь буквально недавно прошедший испытательный срок.

Дверь кабинета резко открылась и на пороге появился худощавый парень. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Будто ранее ему пришлось пройтись прямиком по всем девяти кругам ада. Несколько надменно ухмыльнувшись и как-то оценивающе осмотрев своего “психолога”, он тяжело упал на небольшой дизайнерский диванчик, предназначенный специально для посетителей.

— Приветствую.. — как-то особенно вяло протянул работник, с заметным сомнением прокручивая в руках толстенную папку. В таких мы держали дела по всем, кто рано или поздно сюда попадет. — Можете начинать.

Парень потянулся, окинул взглядом всю комнату, а затем стащил со стола черную автоматическую ручку и начал нервирующе щелкать колпачком.

— С чего же мне начинать? — наконец сказал он, отвлекаясь от своего увлекательного занятия. — Мне бы было очень лестно, если бы вы распределили меня в рай. Во всех своих грехах раскаиваюсь.

— Ха! — резко выдохнул мой начальник, а за тем пролистнул ещё пару страниц дела — С какой же стати? Ты видел свой послужной список? Как часто ты ввязывался в потасовки!? Да из-за тебя человек в кому впал! Не понимаю, почему тебя отправили сюда, а не прямиком в ад!?..

— Он мученик. — резко перебил я, заранее изучив все поступившие на сегодня дела.

Начальник чертыхнулся, как-то резко взглянув на посетителя, но тот лишь устало дернул плечами, абсолютно игнорируя все слова и действия работника комиссии.

— Чрезмерное употребление алкоголя!

— Он молился перед сном и перед завтраком.

— Огромное количество половых партнеров.

— Он постоянно ездил в сиротские дома и дома престарелых чтобы хоть чем-то им помочь.

— Кражи?... — голос начальника с каждым разом становился всё более неуверенным, и теперь он уже просто с надеждой протягивал слова.

— Посещение церкви каждое воскресенье.

— Когда же ты, гребанный черт, это всё успевал совмещать?.. Постоянное вранье близким и всем девушкам, что были.

— Он мученик. — закончил я тем же, с чего и начинал. Парень довольно хмыкнул и с вызовом посмотрел на работника комиссии. Тот же, в свою очередь, ещё раз выругался и на пару минут замолчал.

— Как он там умер? Жестокое избиение? Подправим всё под чудесное воскрешение и удачу...

— Что!? — парень не на шутку вздрогнул и буквально подпрыгнул на диванчике. — Нет, нет, нет. Только не обратно! Я не вынесу этого ещё раз!

— Удачи в будущей жизни!

Начальник явно был доволен, когда ставил завершающую печать на это дело. Я лишь, в свою очередь, мило улыбнулся и на прощание помахал рукой посетителю. Через секунду под креслом раздвинулся паркет, и оно вместе с пассажиром исчезло в кромешной тьме. Деревянные дощечки тут же сдвинулись, изолируя кабинет от ругани и крика посетителя, и на них в тот же миг сгенерировался новый дизайнерский диванчик.

— Следующий!

В кабинете, шустро проскочив порог, появилась бабка. Старая карга лет так под восемьдесят. Начальник устало вздохнул и как-то совсем вяло пролистал новое дело.

— Здравствуйте, можете начинать.

— Так, всё замечательно у меня, молодой человек! Это же вы тут распределяющий? Ах, красивый какой! — звонко протараторила бабка, подходя ближе к столу — Мне уже всё рассказали, что тут, да как. Вот, я восемьдесят пять лет прожила! Такой срок, такой срок! Да грешила там местами, но то в молодости было. Всего уже и не вспомню! Разве что...

Тут она начала обширный монолог, растянувшийся чуть ли не на полчаса. Всё это время, начальник не переставая смотрел в одну точку. Думаю, он заснул ещё где-то в самом начале рассказа про двоюродную сестру и злосчастного соседа Аскера, что никак не давал спокойно жить. Забавно, но в конце этой истории она сказала что-то вроде “ничего, посидит ещё на этом креслице, пооправдывается” . А затем перекрестилась.

И говорила бы она так и дальше, если бы начальник в один момент не развернулся на своем кресле, и не подъехал к моему столу. За все то небольшое время, что я работаю под его начальством, он успел привыкнуть, что в подобных ситуациях можно просто подъехать к моему столу и взять лист с уже выделенными на нем отличающимися качествами.

— Вот, пусть черти с ней и справляются. У этой старухи есть все задатки стать начальником канцелярии. — затем он поставил печать, и маленький диванчик опять исчез меж маленьких паркетных дощечек.

— Пора в отпуск.. — устало выдохнул он, откидываясь на спинку кресла.

— Всегда рад встать на ваше место! — мило улыбнулся я, с надеждой посмотрев на работника распределительной комиссии. Тот дернулся, поудобнее уселся в свое кресло и крикнув “следующий” недовольно пробубнил:

— Никогда не брать секретаря из отдела кадров ада. Никогда.